"Просто я... тебя... люблю..."

Она опаздывала на полчаса! Полчаса! И всё это время он, сам Александр Воропаев, сидел за столиком в кафе, как… как…. Дурак? Идиот? Кретин? Как ни назови, всё мало. «Несносная женщина! — подумал он, когда официант в четвертый раз «подрулил» к его столику, — Где она может быть так долго?». Алекс отмахнулся от надоедливой обслуги и пересел на другой стул. Спиной к выходу. Так он хотя бы не был похож на придурка, скачущего на своем месте в предвкушении встречи со своей… пассией. Он даже хмыкнул…. «Мдаа, видела бы меня сейчас Кира…». А ведь после того случая с вещами, Воропаев поклялся себе больше никогда не переступать порог компании. Никогда не встречаться с «госпожой президентом», с этим очкастым чудо-калькулятором в юбке. Впрочем, теперь чудо-калькулятор выглядел более-менее презентабельно. Хотя и также скромно, но взамен балахонов пришли вещи, выгодно подчеркивающие фигуру. Уже прогресс…. Но если бы юбки были чуть короче, а вырезы чуть глубже, то…. Алекс облизнул пересохшие губы и, щелкнув пальцами, попросил у услужливого официанта стакан воды. «Черт знает, что такое происходит! Я… подбиваю клинья… к Пушкаревой…». Нет, раньше всё было проще. Дружба давалась проще, невозмутимость давалась проще. Даже дышалось когда-то проще. А что теперь? Теперь же гроза всего и вся Воропаев ерзает, как болван, на этом стуле и следит за каждым звонком колокольчика на открывающихся дверях этого ресторана, судорожно глотая минеральную воду. «Спокойно, спокойно! У меня есть дело, и я не намерен впутывать в него свои, уже порядком осточертевшие, но никем не доказанные, сердечные чувства к госпоже Пушкаревой». Очередной хлопок двери Алекс встретил в раздумьях. А зря…. Прямо перед его лицом возник самодовольно ухмыляющийся метрдотель, а позади него, на приличном расстоянии, в своём легком, красивом платье, шла Катя. …Ему стоило неимоверных усилий водрузить на себя свою стандартную маску пренебрежительного безразличия…. — М-м-м, ну что ж, добрый вечер…. — он прищурился, — А вы заставили меня ждать целых полчаса… — Скажите спасибо, что не до утра. В отличие от вас, у меня очень много работы. «Взведена. И не просто взведена — очень сильно взведена. Интересно, кто ее смог так накрутить? Хотя…. Это же — женщина… А бабы… бабы не меняются, как бы они не завили себе волосы и какую бы одежду на себя не нацепили». Алекс хмыкнул своим мыслям и потянулся за винной картой, принесенной чересчур услужливым официантом. — Аперитив? — приторно улыбнулся тот же услужливый официант, повернувшись к Пушкаревой. — Будьте добры персиковый сок, — «отзеркалила» Екатерина сладкий оскал официанта и тот слегка повел плечами. Алекс от удивления вскинул брови: — Персиковый сок? Вы уверены? — Нет, — просто ответила она, поворачивая голову в сторону Воропаева, — Но если мне не понравится, я закажу себе апельсиновый. — Ну, а мне красное вино, ну хотя бы вот это, — и Алекс неопределенно ткнул пальцем в винную карту, — А может быть, — хитро прищурился он, — всё-таки красного вина, или чего-нибудь еще? — Я не пью, я за рулем. — Да бросьте вы. Сегодня же особенный вечер. О-со-бен-ный! Воропаев пригласил Пушкареву в ресторан! Такое случается не каждый день! — усмехнулся он. — Действительно, особенный вечер, — она старалась выглядеть как можно спокойнее, но внутри всё клокотало, — Особенно скучный, — подчеркнула она, сцепляя пальцы в тугой замок. — Неужели вы всё еще на что-то обижены? — спросил Алекс, разворачивая салфетку, — А я-то думал, что ваше преображение затронуло не только внешность, но и характер. — Безусловно… — Катя кивнула, — Вы правы. Но сохранился баланс. Внешность улучшилась, но характер испортился. — Да что вы?.. — Так или иначе, прошлое — в прошлом… А хотя… — на секунду задумалась она, — Почему я должна забывать, как ко мне относились окружающие?! Алекс слегка изменился в лице… — Впрочем, вам бояться нечего. На вас я не обижена. Мне просто до вас нет никакого дела. — Мда, воодушевляет… Катерина пристально посмотрела на Воропаева, отчего у него запершило в горле. — Простите мне мою прямоту… но скажите, пожалуйста, зачем вы меня пригласили? — Вы, я вижу, стали еще и крайне подозрительной… — Почему же? Нисколько… Просто я хочу держать дистанцию с теми людьми, которые слишком долго относились ко мне с пренебрежением, а потом, почему-то, это отношение поменяли…. И я думаю, что вы пригласили меня поужинать только потому, что я сейчас управляю «Зималетто». Раньше вам такое в голову не пришло бы. А знаете, что я еще думаю?.. Вам что-то нужно! Что? — Вы уже готовы сделать заказ?.. — так не вовремя появившийся официант, заставил его вздрогнуть и отвести взгляд. — Да, — вздохнул он, — Мне пожалуйста, фуагра с фруктово-базиликовым соусом… а вам? Могу порекомендовать что-нибудь?.. — Аппетит пропал, — Катя продолжала «сверлить» Воропаева взглядом, — Мы с вами договаривались поговорить коротко и по делу. — Ну закажите хоть что-нибудь, — не унимался Александр, — Мы с вами не на суде и не на допросе… Закажите. — У вас есть салат из овощей? — мило улыбнулась официанту Катя. — Да… — Я буду салат… — кивнула она официанту, и тот испарился в мгновение ока. — Я вижу, вы настроены крайне враждебно… — прищурился Алекс, — А я рад нашей встрече. Предлагаю выпить за сегодняшний вечер… — и он поднял бокал с красным вином. — За то, чтобы он скорее закончился, — подумав, добавила она, отпивая немного из своего стакана. Алекс опять хмыкнул. Воцарилось недолгое молчание. — Я уже говорила вам, что не собираюсь здесь задерживаться, — сказала Катя, — Перейдем к делу! — Если вы настаиваете… — прищурился Алекс. — Я настаиваю, — устало проговорила девушка, — Чего вы от меня хотите?! — Хорошо…. — Алекс ненадолго задумался, — Мне нужен аванс из ежемесячных выплат дивидендов, которые получают акционеры компании «Zimaletto». — Потрясающе, — удивилась Екатерина, — Боюсь вас огорчить, но… это невозможно. — Почему? Неужели нам не найти с вами общего языка?.. А я думал, нам это удалось… Ведь вы же доверили мне управление «Никамодой», а сейчас речь идет о каком-то авансе… — Дело не в вас, не во мне, а в том, что бюджет компании не предусматривает авансовых выплат. Для вас исключения я делать не буду. Александр посуровел. — Вопрос решен? — Катя щелкнула пальцами, — Официант… — Да? — материализовавшийся ни откуда молодой человек услужливо улыбнулся Кате. — Счет, пожалуйста. Не волнуйтесь, — повернулась к Алексу Катя, — я за себя заплачу. А то, как бы этот ужин не обернулся для вас финансовым кризисом, — мило подстегнула она Воропаева и достала деньги. Алекс порывисто схватил ее за узкую ладошку. — Ты всегда такая упертая? — О-о, мы перешли на «ты», господин Воропаев? — Катя изящно подняла брови. — Прекрати паясничать… — казалось, Александр сохраняет последние капли своего спокойствия, — Куда ты? — Тема закрыта, — она спокойно сбросила его руку, — И я не собираюсь оставаться здесь дольше положенного. — Хорошо, давай откроем другую… — Какую? — Поговорим о тебе… — Обо мне? — наигранно удивилась Пушкарева, — Вас стала интересовать моя персона?.. — Да… Более чем. Скажи, как тебе работается с твоим возлюбленным? — С Колей?.. — на секунду задумалась Катя, — Мы расстались. И вы знаете, хорошо работается, мне нравится…. — Я не про Зорькина! — перебил ее Воропаев, — Я про Андрея… — У меня всё прекрасно! — отрезала Катерина. — Вот как? Значит у вас с ним… всё наладилось? Ну да… Конечно… Ты же теперь как раз в его, ждановском, вкусе! Стала очередной моделькой для развлечений, — голос Воропаева медленно превращался в сталь, — Держу пари, теперь недостатка в его внимании ты не испытываешь… Да и не только его, судя по тому, как на тебя смотрит Малиновский каждый раз, когда ты появляешься на горизонте! — Напрашиваешься на пощечину?.. — оскорбленно спросила Катя, сжимая кулаки. — Я раскрываю его карты, Пушкарева! — теперь в его голосе звучали раскаты грома, — Ты что, совсем не понимаешь ничего? Он тебя использует! Они все тебя используют! И будут использовать до тех пор, пока компания не выберется из той дыры, в которую он ее затащил! Он наверняка уже признавался тебе в любви, да, Пушкарева? И кидался на колени? — Тебя это не касается!!! — Кидался! По глазам вижу — кидался! Уж сколько раз твердили миру, что Жданов не способен любить… а ты, глупая, ведешься… — Не смей говорить так! — вскочила Катерина, — Ты… ты…. — Что — я?! — теперь уже встал Алекс. — Ты — чудовище! — ДА! Я — чудовище. Но я никогда не пытаюсь скрыть того, что я — чудовище. Все знают это…. А Жданов что, лучше меня? — Да! — Он — подлец! — вспыхнул Воропаев, — Самодовольный осел, на которого вешаются такие дурочки, как ты, которых не учит жизнь ничему! Ни-че-му! Сколько можно оправдывать его, сколько можно быть слепой и глухой? Ты что, совсем ничего не замечаешь? ОН НЕ ЛЮБИТ ТЕБЯ! НЕ-ЛЮ-БИТ! — Откуда ты знаешь??? — ДА ПОТОМУ ЧТО Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — выпалил Алекс и застыл. Катя замерла. По щекам уже давно катились крупные слезы, оставляя темные дорожки туши. — Ч-что? Алекс посмотрел ей прямо в глаза. — Я. Люблю. Тебя, — отчеканил он каждое слово. — Это… это не правда! — скороговоркой протараторила Пушкарева, размазывая по щекам слезы. Воропаев тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. — Я действительно тебя люблю. С самого первого дня, как увидел. — Это ложь. — Поверь Просто поверь мне. — он поднял на нее полный отчаянья взгляд, — Я ничего не могу с собой поделать. Я помню, я вспоминаю… тебя… глаза, лицо, руки… Просто поверь мне! Мне нестерпимо больно и тяжело каждый раз, когда я вижу тебя…. Я думал, что всё пройдет… но я не могу тебя забыть, понимаешь. Я не могу без тебя. — Ты лжешь мне! — Ты не веришь мне? — горько усмехнулся Воропаев, — Я бы сам… сам во всё это не поверил. Но я действительно без тебя не могу… — Я не намерена больше слушать этот бред… — дрогнувшим голосом проговорила Пушкарева, забирая сумочку, — Я прошу… впредь… не касаться этой темы. Если таким образом вы хотели получить аванс…. Считайте, что с ним вам не повезло. Всё, чем я могу вам помочь, — с этими словами она кинула на стол купюру и вылетела из ресторана. Алекс не обернулся. Он просто не смог посмотреть ей вслед. Он просто сидел и смотрел перед собой невидящими глазами. «Беги! Беги за ней!», — набатом стучало в его голове. Он перевел немигающий взгляд на купюру, оставленную Катериной, схватил ее, смял несчастную бумажку в руках и бросил в тарелку с так и не тронутым салатом…. И только потом с каким-то отчаянием он выбежал из ресторана. … Кати на стоянке уже не было. Воропаев вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы и поднял голову вверх. «Опоздал…», — шумело у него в ушах. Алекс прикрыл глаза и облокотился на какую-то колонну, чтобы не упасть. Подоспевший к нему метрдотель взял его за локоть и участливо спросил: — Вам плохо? — Н-нет, всё нормально, — Алекс потряс головой. — Вас проводить в зал? — Да, сейчас, — и он оперся на руку метрдотеля. Они медленно прошли в зал, где Воропаев тяжело рухнул на стул и, положив голову на руки, лишь тихо вздохнул. На большее у него не хватило сил. Это потом была агония. Потом, доехав с грехом-пополам до дома, он рухнул на свою кровать и дико… нет, не разрыдался… Расхохотался. Хохотал до слез, до колики под ребрами, до диких, полу-истерических всхлипов, до какого-то звериного воя. Клацал зубами, раздирая подушку. Бил руками и ногами по несчастным простыням и одеялам. Зрелище было… ужасающим. Казалось, Александр выплескивал в этом своем сумасшествии всё то, что накопилось за долгие, долгие дни, проведенные на грани напряжения. Не физического. Душевного. В нем как будто что-то лопнуло. Пружина, которую он всё время закручивал в себе, распрямилась до состояния острой иглы. В голове звучало только одно слово: «Люблю Как последний дурак люблю… люблю, безумно и тяжело… Это — как болезнь. Как жестокая чума! Это дико и больно… и ненавистно! Неужели это — любовь?». Отсмеявшись (если то, что было можно назвать смехом), Воропаев сел на край своей кровати и прикрыл глаза рукой. Пришедшая на смену истерически-больному состоянию усталость накрывала с головой и он, нервно встав, вышел из спальни в гостиную. В спальне спать не хотелось. Лучше включить торшер, налить себе водки, залпом выпить ее, лечь на жестком гостевом диване и уснуть без снов. На большее у него сил не хватит. Хватило бы силы проснуться завтра… Хватит ли сил жить дальше?..