"Просто я... тебя... люблю..."

«Уважаемый Александр Юрьевич! Приглашаем Вас на показ новой коллекции женской одежды от компании "ZimaLetto"»… Ниже – адрес места проведения и телефон для справок…. Она перечитывала все пригласительные билеты для акционеров компании. Чтобы, не дай Бог, в тексте не случилось никакой ошибки! Она знала – встречают по одежке. В ее случае – от грамотно составленных и красиво оформленных приглашений зависело «лицо» компании… Её лицо, как президента этой трижды проклятой компании…. Катя глубоко вздохнула и, черкнув свою роспись в графе «Президент компании "ZimaLetto" Е.В. Пушкарева», устало взглянула в окно. Проще было поставить факсимильную подпись, как это делали до нее… Но она собственноручно подписала каждому акционеру приглашение. Чтобы они не думали, что ей всё равно. Хотя… лучше бы, чтобы ей было всё равно. Воропаевский конверт с билетом был у нее последним. Катя, как могла, оттягивала подпись этого пригласительного, боясь, что дрогнут руки. Но руки не дрогнули, то ли потому что Катя слишком устала за последние дни, то ли выработалась какая-то привычка подписывать всё, не вдаваясь в подробности. И то, и другое было взаимосвязано. Катя опять вздохнула и перевела свой взгляд на открытку. «Уважаемый Александр Юрьевич»… Вот уже третью неделю Воропаев не показывался в «Zimaletto». С тех пор, как Кира уехала в Прагу. С тех пор, как он признался, что любит ее. Иногда Кате казалось, что всё это было не с ней. Что она просто посмотрела дурной сон, какую-то нелепую мелодраму, где главной героиней была девушка, смутно похожая на нее, а главным героем – мужчина, немного напоминавший Александра. Александра Юрьевича Воропаева. Сашу. До какого-то момента он был для нее Сашей. Тогда, на следующий день после прочтения ненавистной инструкции, первым, кого она увидела на пороге своего кабинета, был Александр. Он ничего не говорил, не спрашивал про опухшие щеки, красные от бессонной ночи глаза. Он появился в ее каморке внезапно, бегло ее оглядел и, даже не улыбнувшись своей скабрезной улыбкой, также внезапно вышел. Потом он зашел к ней вечером, когда Катя вертела в руках только что подаренную Ждановым открытку с душераздирающим признанием в любви, бесцеремонно выхватил ее из Катиных рук и, бегло прочитав, выкинул в урну. Катя не успела возмутиться тогда, просто не было сил. Она лишь бросила взгляд на несчастную открытку, потом на Сашу и попыталась что-то сказать, но ее перебил звонок от Коли. Саша периодически заходил в ее каморку, иногда на несколько минут, иногда на целых полчаса, просто садился рядом и тихо слушал, как Катины пальцы выстукивают на клавиатуре странные ритмы. Поначалу Пушкареву напрягали эти визиты, но со временем, когда Александр начал «отпускать» себя, откидывать свою маску, которая была точно забрало на рыцарских доспехах, она расслабилась и успокоилась. Катя даже не помнит, когда они с Сашей поговорили, что называется, «по душам». А, может, и не говорили вовсе. Просто он стал в то время таким нужным, что ей не хотелось ничего говорить, ни о чем спрашивать, ничего ему объяснять. Они никак не афишировали свою дружбу – только внимательный наблюдатель смог бы что-то понять по тому тону, с которым тогда стал разговаривать с ней Саша, по тем взглядам, которыми они обменивались во время Совета Директоров, по тем едва уловимым жестам Катерины. Но разве кто-нибудь в компании замечал такие мелочи?! А между тем Катя уже не боялась Воропаева, Почему, отчего, она не понимала. Знала – он не причинит ей вреда. Не сможет. Не захочет. Иногда Катя удивлялась самой себе, своей смелости смотреть в глаза человеку, который её в лучшем случае не замечает и равнодушен к ней. В худшем – её ненавидит и презирает, как и всех, кто как-либо был близок со Ждановым. Саша ничего не знал о том, что было между Катей и Ждановым до этой инструкции. Он вообще ничего не знал. Он знал только об инструкции и всё. Катя сама ему всё рассказала о ней, даже показала те отскерокопированные листочки, обильно политые слезами. Алекс только хмурился и скрипел зубами, непонятно от чего. Пару раз он с силой комкал листы, но Катя их упорно разглаживала, и на его безмолвный вопрос «Зачем?», лишь пожимала плечами. Действительно, зачем? Зачем она до сих пор ничего не сделала, чтобы Андрей наконец-то оставил ее в покое? Почему она хранит эту глупую инструкцию? Почему она всё еще работает в этой дурацкой компании? Она не знала. Или упорно не хотела знать. Каждый день Жданов втаптывал ее любовь, забивал очередной гвоздь в крышку гроба, в котором покоились надежды на счастье…. А она, глупая, всё время смотрела ему в глаза и пыталась найти, отыскать хоть что-то, что отличало бы его от бездушного дурака, коим являлся Малиновский. И – находила. И каждый день вставала с постели в надежде, что Андрей, ее милый Андрей прекратит этот фарс и снова станет тем, кем был. Но фарс продолжался, и Катю утешало одно – она свято верила, что Андрей не такой, как все. Упорно верила. Но не могла понять, как это показать самому Андрею. Разве он не видит, что Кате невыносимо больно, когда он пристает к ней с еще одной такой ненужной шоколадкой? Разве он не замечает ее красных глаз, когда протягивает еще одно дурацкую открытку? Разве Андрей не видит, что ей всё известно? Но, похоже, Андрей ничего не замечал, упорно действуя по подсказкам Малиновского. А Катю теперь, как какую-то дурочку-школьницу периодически пытался воспитать Воропаев, вдалбливая ей простые и очевидные истины. - Он тебя не любит! Но Катя не верила. Не хотела верить. Иначе бы не было того, что было у них с Андреем до инструкции. Двух ночей, после которых у Кати выросли крылья, страстных поцелуев в его машине, от которых до сих пор по телу бегут мурашки, нежных взглядов… Нет, Андрей любил ее. И, судя по тому, как вел он себя после прибытия Катерины в «Zimaletto», он до сих пор ее любит…. … Катя крутанулась в кресле и, всё еще сжимая приглашение для Александра, взглянула на дверь каморки. Перед внутренним взором промелькнул тот день, когда Саша приходил к ней, чтобы предложить свою помощь. Они тогда первый раз поругались… Катя нахмурилась… Что-то тогда в его глазах ей не понравилось, испугало, смутило…. Как будто она впервые увидела его… ну, голого… оголенного… Все чувства разом отразились в его черных, как майская ночь, глазах. Она даже сумела увидеть то, чего не должна была увидеть. Его слабость. Его любовь. Только теперь Катя смогла понять, что же тогда она увидела в этой вспышке гнева. Любовь! Это осознание пугало Катю. Ей было по-настоящему страшно и тревожно. Но не за себя, или за Андрея. За Александра. Сердце кольнуло, и Катя охнула. Саша теперь так беззащитен, так уязвим. И она, она во всём виновата. Пушкарева резко поднялась с кресла и, швырнув пригласительный для Воропаева, подошла к окну. Она не может давать ему напрасных надежд. Не имеет права. И не будет этого делать. Потому что у нее есть Андрей. Пусть даже просто, как эфемерный призрак. Но дающий надежду на счастье. Сердце опять кольнула невидимая иголка. Катя с шумом вздохнула и посмотрела через окно в ясное, весеннее небо…. - Почему всё так сложно? – пробормотала она. И тут хлопнула дверь….