The love is out of time

      Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела знакомого парня. Это был Майлз. — Привет, — приятная встреча заставила меня улыбнуться. Парень сделал то же самое в ответ. — Что ты тут делаешь? Не думал, что когда-нибудь встречу тебя в похожем месте, — сказал Майлз. — Я просто гуляла и решила пройти через этот квартал. Парень мастер, видал? — спросила я его, указав на трюкача, — а ты в чем горазд? — Ах, да. Я же обещал показать тебе, — продолжил он и заговорщицки улыбнулся, — идем за мной, — его рука взяла мою, парень развернулся и принялся проводить меня через собравшуюся за считанные минуты толпу.       Когда мы наконец перестали толкаться с недовольными людьми и находились в свободном пространстве, парень прибавил шагу и повел меня к тому зданию. Миновав заваленный какими-то досками бывший киоск, я увидела бок дома. Парень отпустил мою руку и направился к стыку двух стен, одна из которых была частью здания, а другая — незаконченного корпуса. Отодвинув лист ржавого железа, который я поначалу даже не заметила, парень поставил его так, чтобы из открывшейся перед нами дыры можно было протянуть руку и вернуть его в исходное положение. — Пойдем, не бойся, — сказал Майлз, ласково улыбнувшись. — А кто сказал, что я боюсь? — ответила я, хотя самой мне было волнительно по поводу того, что еле знакомый мне парень ведет меня в заброшенное здание. Но все-таки я рискнула, проследовав за ним внутрь.       Майлз закрыл дырку и пошел дальше, а я двинулась за ним. Внутри было намного темнее, свет проникал только через еще одну дырку у самого потолка. Когда глаза привыкли к смене освещения, я оглядела место. Это была обычная комната, где не было ничего примечательного, помимо того, что по углам валялись баллончики. Идя вдоль комнаты за парнем, я смогла разглядеть один, надпись на котором указывала, что это была краска. Точно. Как же я сразу не вспомнила, что на стадионе Майлз рассказал о том, что рисует. Наполнившись большей уверенностью и подавив остатки страха, я продолжала тихо идти за парнем, пока мы не уткнулись в дверь, которая, по всей видимости, была заперта, иначе Майлз открыл бы ее. Парень поднял руку и стукнул в дверь один раз. В тишине раздался его шепот: — Раз, — удар повторился. — Раз, два, три, четыре.       Еще один удар, и по ту сторону двери раздался звук поворота ключа в замочной скважине, дверь со скрипом открылась. Перед нами стоял высокий блондин, волосы его были примерно такой же длинны, как у Майлза, но легко вились. Парень был одет в серую толстовку, запятнанную разноцветными кляксами. В руке у него красовался баллончик, похожий на увиденный мною в "холле" здания. — Привет, Майлз, — сказал парень, пожав руку знакомому, и перевел взгляд на меня, вопросительно подняв брови. — Эд, это Трис. Она своя, не бойся, я просто покажу ей, что мы тут делаем.       Снова взяв меня за руку, Майлз шагнул внутрь. Когда я оказалась в помещении, освещение значительно улучшилось. У потолка было много импровизированных окон, через которые попадало значительно больше света, чем в первой комнате Это был длинный и широкий коридор, стены которого были украшены самыми различными рисунками. Все они были выполнены превосходно и оживляли это серое здание, с цветом которым контрастировала лишь черная земля, местами поросшая иссохшей бледно-желтой травой. На стенах оставалось достаточно много свободного пространства, в помещении, помимо Майлза и Эда находилось еще двое ребят. — Трис, это Тори и Джордж, брат и сестра. Ребята, это Трис. Она своя, не волнуйтесь. В мою сторону устремилось два взгляда. У двух противоположных стен стояли парень и девушка. Они были одеты почти так же, как Эд и Майлз. — Приятно познакомится, — сказала я, попытавшись выдавить улыбку. — Мне тоже, очень, — сразу же откликнулся парень, искренне улыбнувшись в ответ. Девушка только фыркнула и повернулась обратно к стене, продолжив выводить какой-то изящный символ. — Что, Майлз, украл сердце очередной дамы? Девочка, берегись его, — сказала она, ухмыльнувшись.       Да, Крис, интересно, что ты скажешь на это, если мы опять заговорим на тему ориентации этого парня. — Не обращай внимания, это она так шутит. Вот тут-то мы и проводим свободное время. Как тебе? — обратился ко мне Майлз.       От созерцания этих рисунков дух захватывало, ведь это были не только бездумные надписи, но и настоящие картины. Все это было великолепно. — Изумительно. — Не хочешь попробовать сама нарисовать что-нибудь?       Рассматривая стены коридора я и на заметила, как все внимание, обращенное на меня, улетучилось. Все трое ребят были снова сосредоточены на новых шедеврах. — А можно? — Конечно, пойдем на мою территорию.       Майлз указал на левый угол. На прилегавших к нему частях, на стены уже были нанесены эскизы, а некоторые рисунки были завершены. — Это ты все сам? — Да. Я долго тренировался, практика всегда нужна. Мне пришлось долго и усердно трудится, но все это помогло мне отвлечься от ситуации с футбольной командой. Овидий говорил, что искусства смягчают нервы и это несомненно так. Граффити очень помогает мне по сей день. Еще пару лет назад я и линии ровной провести не мог, а теперь я тут с этими ребятами. Не хочу хвастаться, но в наших кругах они безумно популярны, как художники. Вот мы и запираемся, чтобы новички от зависти не портили нам весь компот. Были и такие. Так, что бы ты хотела нарисовать? — Не знаю, я не особо умею это делать. — Может, ты когда-нибудь хотела татуировку?       В этот момент я задумалась. Еще давно я страстно желала набить тату и даже определилась с рисунком, но родители строго-настрого запретили мне это делать. Табу, которое нельзя оспорить. — Да. Я давно хотела трех птиц, летящих к сердцу, на ключице. Они бы символизировали членов моей семьи, которые всегда бы были рядом со мной. — Прекрасно. Давай воплотим твою мечту здесь? — Давай, — сказала я улыбнувшись. Парень отвернулся и наклонился к измазанной сумке, достав оттуда пару баллончиков с краской. — Ты уже представляла, как бы оно выглядело? — Пыталась. У меня не очень хорошо развита фантазия в этом плане. Может, тебе будет нетрудно нарисовать их для меня? — Хорошо. Я слышал, у тебя через пару недель День рождения? Это будет моим подарком, — сказал Майлз, добро и широко улыбнувшись. — Спасибо.       Парень развернулся и положил обратно два баллона, оставив один с черной крышкой. Взболтав его, парень поднял руку и принялся выводить силуэт первой птицы. Меня завораживало то, с какой легкостью, но в то же время сосредоточенностью, двигалась его рука напротив стены, создавая шедевр. Первый ворон был закончен. Даже не замечая этого, я уже думаю про птицу, как про ворона. Пусть будет так. Майлз уверенно двигался дальше, вырисовывая крыло другого. Вскоре силуэт второй птицы был нанесен на серую стену. Они отлично контрастировали. Взявшись за третьего ворона, парень вздохнул, но не остановился ни на секунду. Тишина прерывалась только звуком выпрыскивающейся из баллонов краски и редкими просьбами ребят об одолжении того или иного цвета. Майлз был на финишной прямой, он закончил третью птицу, аккуратно завершив ее хвост. Когда рисунок был готов, он сделал пару шагов назад и внимательно всмотрелся в свое творение. Я взглянула на стену, где летели три черных ворона. Парень нарисовал их превосходно, изображение в его исполнении превосходило все мои ожидания. Рисунок был прекрасен. — Это... Это великолепно. Спасибо, Майлз, — сказала я, уже не сдерживая эмоций, и бросилась к парню с объятиями. Он крепко сжал меня в ответ, прошептав прямо над ухом: — Не за что.       Отпустив его, я достала телефон, взглянув на время. На часах было пол пятого. — Можешь сфотографировать меня на их фоне, пожалуйста, — попросила я друга, протягивая устройство. — Конечно, становись.       Подойдя к рисунку, я почувствовала запах не застывшей краски. Смотря в камеру, я улыбнулась и услышала искусственный звук затвора камеры, издаваемый телефоном. На секунду вспышка озарила комнату, но пропала она также быстро, как и появилась. Взглянув на экран, парень протянул мне мобильный: — Держи.       Посмотрев на фотографию, я увидела свое радостное лицо на фоне столь прекрасного рисунка. — Спасибо тебе еще раз, огромное. — Не за что, Трис. Может, прогуляемся? — спросил парень. — Пойдем, — так же радостно улыбаясь, ответила я.       Майлз разворачивается, раздается его голос: — Ребят, я еще немного прогуляюсь и вернусь. — Удачи, — в один голос сказали друзья парня, и каждый вернулся к своему занятию.       Сам же он начал путь к выходу из комнаты, я решила последовать его примеру. Отперев дверь, Майлз приоткрыл ее и настороженно оглядел комнату. Сунувшись обратно, парень побледнел и шепнул: — Копы, быстро убираемся отсюда.       Полиция в ряду самого худшего, что могло случится. Эд, Тори и Джордж мгновенно кинули баллоны в сумки и стали перекидывать их через дыры, именуемые окнами. Закончив, они сами перелезли наружу и принялись убегать. В это время Майлз метнулся в свой угол и, собрав собственный рюкзак, мгновенно оказался рядом со мной. — Хватайся за дыру, я подсажу и вылезу сам, — протараторил он так быстро, что я не разобрала половины слов, но суть уловить мне удалось.       Подбежав к стене и став под ближайшим окном, я, подпрыгнув, схватилась за него. Парень обхватил мою талию руками и принялся подталкивать меня, через минуту я уже оказалась снаружи. Майлз повторил мои действия, и я помогла ему выбраться. Когда мы оба стояли на земле, из только что покинутой нами комнаты послышался звук выламывающейся двери. Несколько мужчин в форме ворвались внутрь и, оглядев помещение, быстро передали сообщение по рации. Из-за угла появилась полицейская машина, которая вмиг преградила нам путь. Но Майлз, не растерявшись, схватил меня за руку и, развернувшись, побежал изо всех сил. Конечно, ему было очень тяжело из-за хромоты, но мы смогли оторваться от пытавшихся догнать нас полицейских.       Пробежав целый квартал, я остановилась, потому что дыхание сбилось окончательно. Ноги гудели, дышать было невозможно, адреналин разливался по венам, а сердце билось с бешеной скоростью. Майлз стоял рядом, пребывая в похожем состоянии. Тишину, возникшую между нами и прерываемую только частыми и прерывистыми вдохами, нарушил его смешок. — Да, веселье.       В этот момент его реплика прозвучало странно, но меня почему-то тоже веселила ситуация. Отдышавшись, я с горем пополам выпрямилась и огляделась. Мы бежали в обратном моему дому направлении. Взглянув на циферблат электронных часов в телефоне, я не смогла принять происходящее, ведь было уже поздно, а солнце покраснело, спускаясь все ниже и ниже к горизонту. Небо получило розоватый оттенок. Мой спутник так же пришел в себя и решил начать разговор: — Ты далеко отсюда живешь? — Ну, наверное, в получасе ходьбы. — Солнце сядет через минут сорок, давай прогуляемся по направлению к твоему дому? — Можно, пойдем.       Я назвала парню адрес, он задумался, но после полминуты его лицо озарила улыбка: — Я знаю одно замечательное место по дороге. Не бойся, в этот раз не придется убегать от полиции, — сказал он и издал легкий смешок, — а еще извини меня за этот случай, неловко вышло, — продолжил парень, потирая рукой затылок. Его голос выдавал смущение, а жест только подтвердил это. — Ничего, — сказала я, легко улыбнувшись, — пойдем?       Он согласился и мы двинулись обратно в глубь города, но вскоре звуки толпы постепенно утихли. Это говорило о том, что мы вышли в более тихий район. Это так же подтверждало убывание народа. Лучи заходящего солнца освещали наши лица, но вдруг что-то загородило им путь. Осматриваясь, я понимаю, куда мы идем: в пустое здание Хэнкока, черное, с колоннами и перекрестными балками. Одно я знаю точно: страха высоты у меня нет. Поэтому я только прибавляю шага, стремительно двигаясь к небоскребу. Я вижу несколько дверей у основания здания. В одной из них разбито стекло, так что она стала просто аркой. Майлз проходит вперед, жестом показывая мне двигаться следом. — Здесь работают лифты, представляешь? — говорит он.       Странно, здание ведь заброшено. Парень приближается к двум железным дверям и нажимает на кнопку в панели, прикрепленной к стене, окружающей эти самые двери. Ее ободок загорается, и я слышу, как кабина лифта начинается двигаться в низ. Через пару секунд раздается "дзынь" и двери открываются. — Только после вас, — говорит Майлз, пытаясь сделать любезное выражение лица.       Я приближаюсь к кабине, аккуратно ставлю ногу на пол, как бы проверяя. Убедившись в том, что на вид это безопасно, я захожу внутрь. Парень следует за мной и нажимает самую верхнюю кнопку "100". Двери закрываются, а лифт начинает поднимать нас на верхушку здания. По прибытии на последний этаж, передо мной открывается вид на огромное темное помещение, в потолке которого пробита дыра, из которой торчит лестница. Парень берет инициативу в свои руки и, несмотря на то, что эта лестница шатается и вот-вот развалится, он продолжает путь, только насвистывая. Когда он достигает точки назначения, то придерживает верх лестницы и подзывает меня. Прогнав все сомнения, я крепко хватаюсь и начинаю подниматься. Сегодня почти безветренно, но теперь, когда мы наверху, мне так не кажется. Порывы холодного воздуха развевают мои волосы. Весь Чикаго передо мной, как на ладони. Зрелище просто потрясающее, оно завораживает и забирается в самую глубину души. Обернувшись, я вижу солнце, две трети которого уже давно спрятались за линией горизонта. Майлз так же очарован этим, но он первый сходит с места, снова взяв меня за руку. Парень ведет меня к краю, опоясанному перилами. Он становится совсем близко к пропасти, опираясь на холодное железное ограждение. — Отсюда видно намного лучше. Нравится? — Это, — у меня нет слов, — просто... потрясающе. Невероятно. — Незабываемо красиво, правда, — говорит он.       Порывы ветра все сильнее, а возрастающий холод окутывает меня, вызывая мурашки на коже. — Трис, ты не замерзла? Пойдем вниз. — Ладно, идем. Только пообещай, что я еще раз смогу увидеть эту красоту. — Хорошо, обещаю, — отвечает парень, улыбнувшись.       Мы спустились вниз, где улицы города начинают заполнятся людьми всех возрастов, что в выходной день собираются повеселится. Майлз кидает на меня мимолетный взгляд, но потом снова смотрит на дорогу. — Такое ощущение, что у тебя есть вопрос. Задавай, не стесняйся.       Он будто мысли мои прочитал. — Ну... Просто Кристина видела, как мы с тобой сидели тогда на стадионе, а после мы говорили с девочками, и все до одной сказали, что ты гей, — выпалила я, но через мгновение поняв, что повела себя безумно бестактно, залилась краской он макушки до пят.       Парень в ответ только посмеялся, увидев мое стыдливое выражение лица. — Извини, — добавила я. — Ничего страшного. Ох, Трис, из всего, что вечно, самый краткий срок у любви. Но да, я гей. Ты же вроде из толерантной половины общества? — Да, конечно. — Хорошо. Только не говори пожалуйста никому, я пока не собирался объявлять об этом. — Да, без проблем. — У тебя было такое лицо, когда ты сказала, — продолжил парень и снова засмеялся.       До дома мы дошли, рассказывая друг другу истории о себе и смеясь. Когда мы приблизились, я попрощалась с парнем и крепко обняла его. Он был хорошим другом, с ним времяпровождение становилось интересным и веселым, с Майлзом было о чем поговорить. Улыбаясь, я вошла в дом.