Пожиратели жизни

***** Лейти старался идти как можно медленнее, пытаясь растянуть последние мгновения относительной свободы и безопасности. Только Оли беспокойно махал хвостами, словно поторапливая. Мальчишка упрямо не смотрел по сторонам, только на своего проводника, надеясь, что им придется идти еще долго. Бесконечно. Вот только кот остановился у двери, поскребся. Лейти отступил на два шага, словно передумав в последний момент. Один из хвостов Оли оплелся вокруг талии мальчишки, два других ободряюще погладили по спине. — Не бойся, он не кусается, — хрипло произнес Оли. Голос у него показался грубым, гортанным, прослеживались порыкивающие нотки. — Не наглей, больше слушай, чем болтай. Хвост пригладил растрепавшиеся волосы, оправил одежду, и Оли втолкнул в спальню хозяина понурого Лейти. Мальчишка, едва вступив в комнату, тут же опустил глаза и, казалось, даже прекратил дышать. Рассматривать своего хозяина ему не хотелось, хотелось зажмуриться и оказаться дома. Он слышал, как кто-то возится в темноте, кожей чувствовал любопытный взгляд, но даже не пытался ничего рассмотреть. И молчал. Только привычный Оли, пусть и в новой шкуре, успокаивал. Предвечный поерзал в только что занятом кресле. Он, с потаенным интересом и восторгом, ждал встречи со своим первым претендентом, но тот уперся взглядом в пол, не давая толком себя разглядеть. Ссутулившийся притихший мальчишка раздражал своим видом. Разве предвечный настолько страшный?.. — Оли, он что, дефектный? — зло спросил хозяин своего слугу и прибавил мысленно: «Давай воспоминания». Лейти дернулся, но тут же опять замер, понимая, что если предвечный найдет его дефектным, то, возможно, сразу отправит домой. Он не видел, как Оли подошел к предвечному, заглянул в глаза и потом так же тихо встал рядом. Лейти ждал, ждал пока кто-то чужой, незнакомый, решит его судьбу. Предвечный подавил в себе желание кинуть что-нибудь в мальчишку, тот все-таки ни в чем не виноват, просто боится. — Эй, меня зовут Эмек, произносится с ударением на «э», не путай. А теперь назовись сам, я знаю, что ты не немой. — Лейти, ударение куда попало... Ой, простите, — тут же оборвал сам себя мальчишка, испуганно встрепенулся, подняв на мгновение взгляд. Кровь сошла с лица, и Лейти побелел настолько сильно, что даже веснушки исчезли. Предвечный улыбался, и ничего, кроме острых зубов пожирателя, мальчишка уже не видел. — Оли, можешь идти, — сделал знак рукой Эмек, не смотря на слугу. — Лейти, не сдерживайся, разве я такой страшный или что-то сделал тебе? Эмек иронично изогнул правую бровь. Себя он считал симпатичным, а если быть точно, то сказочно-красивым. Стройный, гибкий, высокий, медно-золотистые волосы с красноватым отливом он любил собирать в изящные сложные прически, в которых неизменно прятался внушительный арсенал опасных заколок и ядовитых игл. А его потрясающие темные глаза с отражением мириад звезд и таинственных искорок стоили того, чтобы в них провалиться, позволить забрать душу, отдаться их совершенству целиком и полностью. Лично так Эмек и полагал, скромностью он в принципе не отличался, считая ее блажью и уделом тех, кому нечего показать, а собой заняться лень. Однако предвечный тренировал не только тело, но и совершенствовал дух и развивал ум, не ограничиваясь заботой о внешней оболочке. Лейти на минуту задумался, но вспомнив о резком, взрывном характере своего хозяина, осторожно ответил, не отрывая завороженного взгляда от острых, опасных зубов: — Вы не страшный и ничего мне не сделали, — пару мгновений подумал и с трудом добавил такое страшное и тяжелое слово, — хозяин. Оли вышел и, очутившись один на один с пожирателем душ, мальчишка уже не надеялся, что его отправят домой. — Зови Эмек. Хочешь есть или сразу ляжешь отдыхать? — предвечный устало потер глаза. Переубеждать мальчишку словами занятие бесполезное, а тратить время впустую Эмек не любил. Лейти сам поймет. Тот поднял взгляд и замер, невольно залюбовавшись странными, пугающе-прекрасными глазами, и, хотя зрачков не было, Лейти точно мог определить каким-то шестым чувством, куда смотрит предвечный. Потом встрепенулся и тихо ответил: — Спасибо, Эмек, я не голоден, а отдохнуть не против. — Ванная за той дверью, — указал рукой мужчина на занавешенную гобеленом неприметную панель. — Смена одежды в шкафу там же, выберешь на свой вкус. Спать будем вместе, в одной кровати, сбежать не пытайся. Можешь идти. Эмек потянулся всем телом и рухнул поперек кровати, не раздеваясь. Лейти открыл рот, собираясь возразить, но напомнил себе, что выбора, как такового, у него нет. Пыльная, дорожная одежда вызывала и в самом мальчишке чувство брезгливости. Кивнув, он первым делом выбрал себе майку и штаны неприметного серого цвета и покорно поплелся в ванную комнату, где и замер минуты на три. Не было тут привычной медной ванны с нагретой водой. Странное помещение, непонятное нечто в углу, с прозрачными стенками и железной дырявой штукой сверху. Ванна была, но даже холодной воды в ней не оказалось. Лейти сомневался, с одной стороны нужно вымыться, с другой — подходить к предвечному с глупыми вопросами не хотелось. Посомневавшись еще пару минут, Лейти все же вышел, но пожиратель уже спал, прямо поверх одеяла. Неловко переминаясь с ноги на ногу, мальчишка замер, не решаясь будить. Зеленые глаза изучали властное, чуть хищное лицо. Если бы Эмек был человеком, то Лейти не дал бы ему больше двадцати трех. Игнорировать пристальный взгляд и сопровождаемые его тяжелые вздохи предвечный долго не смог. — Твое сопение мешает спать, если есть, что сказать, говори. Не пыхти над ухом. — В ванной нет воды, — тихо произнес Лейти. — Прости, я должен был догадаться... Эмек поднялся и провел Лейти к душевой кабинке. — Смотри, знаки «+» и «–» на этой панели, — показал предвечный, — делают воду горячей или холодней, настроишь сам. Нажмешь сюда, — палец переместился на светло-серебристый прямоугольник, — и польется вода. Еще раз — остановится. Все, потом спать. Предвечный вернулся в кровать и опять нарочно лег поперек нее, на покрывало, и приготовился слушать. Он не удержался и включил боковые «лейки», поэтому вода польется не только сверху, но и со всех сторон. Ко всему прочему заиграет тихая спокойная музыка. Лейти быстро разделся, но перед душевой кабинкой ненадолго замер, все же ему не нравился сей странный агрегат. Быстро настроив воду, решив, что прохладную он как-нибудь переживет, а вот обжечься — явно лишнее и включил, разумно оставшись вне пределов досягаемости водных потоков. Вода полилась со всех боков сразу, да еще и с музыкальным сопровождением. — Чтоб тебя... Мог бы и предупредить, зубастая скотина, — шепотом выругался мальчишка. Добавив больше теплой воды, Лейти все же зашел в эту «камеру пыток». Быстро вымывшись, тщательно прополоскав волосы, и тут же, как только смог, выскочил, вытерся и оделся. Но опять задержался на пороге ванной, глубоко вздохнул и вышел. Пожиратель спал поперек кровати, заняв почти все свободное пространство. Здраво рассудив, что ему не приказывали ложиться именно в кровать, Лейти забрался с ногами на кресло и попытался уместиться там. Эмек подождал, когда дыхание мальчишки выровняется и подошел к нему, зачарованно всмотрелся в россыпь очаровательных рыжих пятнышек на носу Лейти. Предвечный взял на руки упрямого мальчишку и потащил на его законное место, то есть к себе в кровать. Сунул под одеяло и полез следом. Зеленые глаза открылись, и Лейти начал отползать на противоположный край кровати, остановившись, когда осталось только упасть. Там и замер, настороженно, испуганно смотря на предвечного. — Лежать, — схватил за руку Эмек. — Я ведь сказал лечь в кровать, а ты ослушался. Хочешь умереть? — Вы... вы... сказали... Но вы ведь не приказывали, — сорвавшимся, глухим голосом принялся оправдываться Лейти. — Смеешь мне возражать? — ледяным тоном. — Нет, просто я думал... я не понял... —пытался подобрать слова Лейти. — Простите... Потом все же мальчишка вспомнил точную фразу предвечного и сел в кровати, нахмурившись, закусив губу: — Вы, Эмек, не правы. Вы не приказывали мне. Лейти понимал, что рискует, но оправдываться перед предвечным за его же ошибку считал несправедливым. С каждым словом Лейти взгляд Эмека становился все тяжелее, а потом предвечный неожиданно весело улыбнулся. — Правильно, ты в своем праве, малыш, и не прячь свой характер от меня. Не надо смотреть загнанным зверьком, ты ведь не трус. Трус позволил бы умереть своим родным, а не отправился в пасть к зубастой скотине. — Оценив, как побледнел Лейти, Эмек подтвердил догадку парня. — Да, слух у нас хороший. — Я не хотел, чтобы вы это слышали, просто меня испугала странная конструкция. Тем более я ожидал, что вода будет литься только сверху, — зачастил Лейти. — Вы не скотина, может быть. Но зубов у вас действительно очень много. Эмек искренне рассмеялся, уткнувшись носом в подушку, и придушенно сообщил: — Ну, какой есть. Страшно? — Честно? Уже не очень. Я думал, вы немного больны. На голову... — мальчишка расслаблялся, смеющийся предвечный не был похож на того монстра, которого за время путешествия нарисовал он себе. — Для чего я вам нужен? Лейти не выдержал и, отвернувшись, зевнул. Эмек зевнул следом. — Секрет фирмы, я не псих, у меня просто юмор своеобразный, — предвечный впритык придвинулся к Лейти и доверительным шепотом сообщил: — Но на твоем месте я бы не делал резких движений. Так, на всякий случай. Мальчишка озадаченно кивнул, поспешно отводя взгляд от странных, завораживающих глаз, и шепотом пожелал предвечному спокойной ночи. ***** Рейнер проснулся от радостной, неожиданной встречи с полом. Едва он открыл глаза, как сидящий в постели предвечный зло и резко предупредил: — Еще раз закинешь на меня руки или ноги, я тебе устрою весьма сладкую жизнь! Ты тяжелый. Предвечный встал и, абсолютно не стесняясь своей наготы, отправился в ванную. Когда послышался шум воды, в комнату постучали. — Высокомерных вредин поблизости нет, — хмуро крикнул сонный мужчина. — Он в душе. Мужчина поднялся с пола и протяжно зевнул. Поведение предвечного насторожило и развеселило одновременно. Дверь с громким хлопком распахнулась, в комнату вошел огромный, выше Рейнера на полметра, бугай в белом переднике, с короткими рожками на голове. Синяя кожа, черные волосы, красные, с вертикальным зрачком глаза. Демонического вида некто смерил Рейнера надменным взглядом и принялся заправлять постель. — Вау, однако, — равнодушно сказал тот. — Здравствуйте, уважаемый, меня Рейнером зовут. Я так понимаю, мы с вами коллеги? Ну, слуги, — пояснил Рейнер, решив, что вряд ли кто-то из благородных будет суетиться с кроватью предвечного. — Ты не слуга, — резко пригнувшись к лицу Рейнера, прошипел бугай. — Ты — шлюха, не более того, хотя вряд ли он до тебя снизойдет... — Дерис, детка, что за дурная привычка оскорблять всех гостей моего дома? — раздался спокойный, ледяной голос предвечного. — Ты не хуже меня понимаешь, что Рейнер вряд ли хотел быть тут. И к торговле собственным телом его профессия отношения не имеет. Синекожий развернулся и сник под не сулящим ничего хорошего взглядом предвечного. Хозяин стоял, скрестив руки на груди, в одном полотенце на бедрах. — Я хотел только уточнить, что ест твой претендент, — опустив глаза в пол, пробормотал бугай. — Пай уже сообщила, не сомневаюсь, что он всеяден. Любопытство? Опять? Сколько раз я тебе предлагал уволиться... Жалко мне тебя, — предвечный покачал головой. — Отвернись, мне нужно одеться. А лучше вообще выйди. Дерис послушно отвернулся, и предвечный, спокойно скинув полотенце, принялся рыться в шкафу, поясняя Рейнеру: — Извини, мой домовой слегка не воспитан. Не обращай внимания на его слова. Бугай чуть повернулся, искоса наблюдая за тем, как одевался предвечный. — Ооо, ревность или чрезмерное чувство опеки? Нас всей пожаркой отправляли на курсы психологии, — затараторил Рейнер. — Если учесть, как Дерис косит глазами, я ставлю на ревность. И я не оскорблюсь, если до меня не снизойдут, спасибо за беспокойство, — едко закончил Рейнер. — Я знаю, что это ревность. Домовые — последний круг искупления, они всегда влюбляются в хозяина или хозяйку и, только переборов свое чувство, поставив во главу угла интересы и счастье объекта своих чувств, они получают прощение, — спокойно пояснил предвечный. — Кто бы сомневался. Не волнуйся, Рейнер, ты мне не только не интересен, ты вообще для меня никто. Одевшись в темные синие широкие штаны и такую же рубашку, предвечный обернулся и тихо попросил домового: — Было бы неплохо, если бы ты приготовил моему гостю что-то из земных продуктов и постарайся сделать что-нибудь вкусное для Лейти. Не вздумай пугать мальчишку моего брата, а то поставлю в угол на соль. Понятно? Домовой кивнул. — Я знаю, что я здесь — пустое место и не рассчитываю, что кто-то и тем более ты, будет заботиться о моих чувствах. Ни к чему лишний раз указывать, — сказал Рейнер, но показное спокойствие плохо вязалось с внутренним чувством обиды. Мужчина молча надел первые попавшиеся штаны, оказавшиеся коричневого цвета, рубашка нужного размера за ночь в шкафу не выросла, а Пай отобрала свитер, так что Рейнер опять остался с голым торсом. — Я постараюсь не попадаться на глаза, — смотря в сторону, сказал он. — Я могу выходить из спальни? Предвечный выдохнул тяжело и устало: — Забавно, что человек, который даже не потрудился поинтересоваться моим именем, позволяет себе обижаться на невнимание к его чувствам. Ты не пленник, вполне можешь выходить из спальни, более того, в тумбочке ты найдешь деньги, в городе — магазины. Сможешь купить себе все, что угодно. Предвечный небрежно перехватив волосы в неопрятный хвост, не обуваясь, кивнул домовому и направился к двери. — Стой! — быстрым шагом нагнал его Рейнер. — Извини, ты прав. Честно говоря, мне хочется напомнить, что ты меня вообще за мебель принял, потом уснул, а про имя я хотел утром спросить, но ты меня сбросил... За руки-ноги тоже извини, это я контролировать не могу. Денег пока не надо, я бы хотел почитать или в тренажерку... — Я вообще злой, когда меня будят, — признал предвечный и нахмурился. — Извини, у меня нет привычки относиться к разумным существам как к неодушевленным предметам. Обычно я нормально отношусь к тому, что претенденты во сне начинают на меня забрасывать руки-ноги, но ты откровенно решил выспаться именно на моем бренном теле. И ты действительно тяжелый. Домовой чуть не рыкнул на последней фразе предвечного, и тот отвесил Дерису несильный подзатыльник, призывая к порядку. — Мне действительно не хотелось бы доставлять тебе лишних неприятностей и неудобств в период нашего вынужденного совместного проживания, но и от тебя я требую того же. Если ты не будешь мешать спокойно существовать мне, моим слугам и подопечным — никаких санкций в твою сторону предпринимать я не собираюсь. Тренажерный зал и библиотека в доме имеются. Опустив голову, предвечный тяжело вздохнул и предупредил: — Рейнер, будешь коверкать мое имя отправлю к домовому в помощники. Зовут меня Кофи, не кофе, не кофеин и даже не латте. Видел пронумерованных лягушек? Так вот, я точно не американо. Пожарный рассмеялся. — Как скажешь, Кофи. Ты завтракаешь? Хочу напроситься к тебе в компанию и предложить начать знакомство заново. Рейнер выжидающе смотрел на предвечного, в звездных глазах, завораживая, танцевали искорки. — Ничего не имею против. Тем более ты действительно появился очень не вовремя, извини, — миролюбивый ответ даже удивил слегка. — Только я не люблю завтракать в столовой, мне на кухне уютнее. — А меня устроит любое место, где есть еда, — улыбнулся Рейнер и протянул Кофи руку. — Мир? — Мир, — открыто и легко улыбнулся предвечный, пожав протянутую ладонь. ***** Эмек проснулся с полчаса назад, но вставать не спешил, он лежал на боку и разглядывал Лейти. Во сне мальчишка забавно хмурил брови и посапывал, иногда лицо резко и неуловимо менялось, уголки губ опускались, и Лейти выглядел так, будто собирается заплакать. В такие моменты Эмек гладил его по голове, и мальчишка успокаивался. Вот только претендент на деле оказался чересчур стеснительным, не таким, каким его видел Оли, и предвечный расстраивался, когда понимал, что Лейти боится и маскируется перед ним. К тому же Эмеку хотелось разглядеть мальчишку целиком, но сам тот явно не разденется. А жаль, любопытство предвечного стояло далеко не на последнем месте. Эмек подвинулся вплотную к Лейти, обнюхал его и больше не в силах терпеть решился и зашептал на ухо: — Зеленые мыши в синих комбинезонах выносят тебя через окно, забирают в лес и отправляют в северную галактику картошку в поле сажать. — Что? — сонно и растерянно ответил Лейти. Эмек бессовестно воспользовался моментом и поцеловал в нос сонного, ничего не понимающего мальчишку. — Я не знал, сколько ты еще проспишь, а мне хотелось тебя потрогать, — будничным тоном пояснил предвечный. — Что?! — полувоздушно-полусонно отозвался Лейти, толком не осознавая происходящее. — Я только рукой, — невинно захлопал ресницами Эмек. — Недолго. — О чем вы? — напрягся Лейти, постепенно понимая, к чему ведет предвечный. Новоявленный хозяин ткнулся носом в плечо и замер, ладонь спокойно и уверено легла мальчишке на бедро. — Может, не надо? — как-то обреченно попросил тот и с надеждой добавил: — Я еще несовершеннолетний. — И что? Здесь все равно нет никого, кто бы вступился за твои права. Или узнал о происходящем, — весомо заметил предвечный. До этого лежащая спокойно ладонь, задвигалась, большой палец погладил сквозь ткань пижамных штанов. — Эмек, пожалуйста, — попросил Лейти, пытаясь одновременно отодвинутся от предвечного. — А что тебя останавливает? — ладонь скользнула на внутреннюю сторону бедра. Мальчишка покраснел и тихо сообщил: — Во-первых, я вас не знаю совсем, во-вторых, я вас опасаюсь, в-третьих, я не имею понятия, что делают двое мужчин в постели. — Я научу. Ладонь легла на живот, пробравшись под футболку, а Эмек навис сверху. Его губы застыли в миллиметре от губ Лейти, ирреальные глаза невыносимо близко. Лейти дернулся, начал отползать, стараясь оказаться как можно дальше от своего хозяина. — Поцелуй меня, пожалуйста, — попросил Эмек и двинулся следом за мальчишкой. Предвечный не принуждал и не настаивал, скорее, не сдавался, да и хотел бы он удержать, Лейти и шевельнуться бы не смог. А так... звездные глаза смотрели внимательно и по-доброму. Зеленые хитро прищурились в ответ: — Если я вас поцелую, вы не будете больше ко мне приставать? По крайней мере сегодня... — Нет, это всего лишь просьба, никакой сделки. Но, если ты хочешь, то я и так не трону тебя. Но целуешь по-взрослому, дружеский «чмок» не интересен, — Эмек убрал русую прядку с лица Лейти и чуть улыбнулся. — Решайся. Мальчишка чуть нахмурился, завороженно, как кролик на удава, смотря в темные, странные глаза, и зачем-то кивнул. Подался вперед, прикасаясь губами к губам и тут же отпрянул, вспомнив про острые зубы. — Что не так? — облизнулся Эмек. Он только-только ощутил тепло человека настолько близко, как тот отшатнулся. — Я же говорил: по-взрослому. — Извините, Эмек, я просто вспомнил насколько острые у вас зубы, — смутившись и покраснев, признал Лей, стараясь не смотреть в глаза предвечному. Тот подцепил мальчишку за подбородок. — Они не могут поранить, пока я сам этого не захочу, — прошептал в губы он. — Не бойся, я не сделаю больно. Лейти подался вперед, прикоснулся губами к губам, пробуя, исследуя, прикусил нижнюю, но углубить не решился. Предвечный манил за собой, податливо уступал, позволяя Лейти целовать себя так, как тот сам решит. Даже руки не касались мальчишки. И тот сам не заметил, как запустил пальцы в шелковые, тяжелые волосы, как увлекся изучением губ предвечного. Только через пару минут, когда одних поцелуев стало мало, Лейти отстранился, резко осознав, что и с кем делает. Звезды сверкнули особенно ярко, глаза закрылись, на губах появилась улыбка. Эмек облизнулся и причмокнул, словно пытался распробовать вкус. — Мне понравилось, спасибо, — веки приподнялись. — Ты очень мил. И обращайся ко мне на «ты». — Мне тоже, — выпалил Лейти раньше, чем успел себя остановить, и сразу перевел тему. — Если честно, я голоден, ничего не ел со вчерашнего утра. ***** Предвечный шел впереди, осторожно обходя разномастных существ. Слуги, словно ожившие картины сюрреалистического сна, мельтешили, перетаскивая в лапах и зубах предметы, приводя старый дом в порядок. Кофи огибал своих подопечных, изредка здороваясь или помогая. На кухне, вися на нитях в метре от пола, готовил бывший, неудачливый проводник зеленого цвета. В углу же комнаты плакало... Что плакало тонким детским голосом Рейнер сразу понять не смог. Темно-коричневое, склизкое нечто, ревело в голос, в луже из собственной же слизи. Существо просто внушало чувство брезгливости на уровне подсознания. — Она еще тут? — поморщившись, произнес предвечный. — Нард, Дерис... Этой не место в моей кухне, заприте ее в подвале, в полдень я отдам ее в темно-серый дом в услужение. — Пощади... Предвечный... — детским голосом попросило существо. — Забираю у тебя человеческую речь, — спокойно сказал Кофи, присаживаясь за стол. Проводник быстро и привычно накрывал на стол, домовой же подхватил странное, захлебывающееся в рыданиях существо, и повернулся к двери. — Эм... — Рейнер покосился на нечто, потом перевел взгляд на предвечного. — Кофи, мне лучше ни о чем не спрашивать? — Ты о ребенке? Нет, лучше не спрашивать, все равно не отвечу, — пояснил предвечный, беря в руки чашку с кофе. На пороге домовой замер, сделал шаг назад, впуская на кухню мальчишку, затем вышел, но ребенок обернулся следом, и повернувшись к хозяину дома, тихо спросил: — Кофи, ты куда потом это денешь? Можно, я займусь ею? — светло-синие глаза, в которых изредка загорались и гасли звезды, из-под светло-каштановой челки с ожиданием уставились на пожирателя. Хозяин дома поморщился и, не оборачиваясь, бросил: — Даже тебя она не заслужила. Слишком ты юн и добр. Я отдам ее в другой дом. — Привет, — вежливо поздоровался Рейнер с ребенком. Мальчик был чем-то похож на Кофи, такой же необычно-красивый и с теми же искорками в глазах и при этом совсем другой. Мужчина скорее чувствовал разницу между ними, чем понимал в чем именно она заключается. На вид Рейнер дал бы ребенку лет десять, но утверждать мужчина не стал бы, вряд ли земное понятие возраста, как и продолжительность жизни здесь такое же. Рейнер на всякий случай повернул голову обратно к Кофи, вдруг ребенок стесняется чужих или скорее просто не обращает на них внимание, раз претенденты здесь не редкость, то привязываться к ним глупо и не к чему. Маленький предвечный фыркнул и рассмеялся, затем тихо извинился: — Простите, вы такой взрослый и большой... Такое ощущение, что это мой братик претендент, а не вы. Тамил, — протянул руку ребенок. — Коф, она ведь замена, даже я это чую. Темные дома не простят то, что ты сам решил кому... — Рейнер, — пожал маленькую ладошку пожарный. — Да уж, с Кофи все вышло неоднозначно. А это плачущее создание весьма занятно, расскажешь мне о нем? — О ней спрашивай у этого сумасшедшего. И можешь порадоваться, если этот упрямый идиот замену отдаст в другой дом, то ты к вечеру вернешься к себе, а эту сволочь просто казнят, — скривился мальчишка. — Коф, ты же понимаешь... — Это мое решение, и я готов за него отвечать, — ровно ответил Кофи, продолжая спокойно пить свой напиток. — Я хочу домой, — лицо мужчины приобрело суровый вид, тяжелый взгляд упал на Кофи. — Но не за счет чьей-то казни. Если Тамил знает, как и что делать с ней, то, пожалуйста, не убивай кого-то так просто. — Немного поздно, эта тварюшка уже мертва, то, что ты видел — всего лишь материальное воплощение души, — предвечный поморщился. — И я сделаю все, чтобы она мучилась, пусть и ценой своей жизни. Рейнер тяжело вздохнул. — Я слишком мало знаю, чтобы согласиться с тобой или начать возражать... Но неужели нельзя иначе? Вон у Тамила есть какая-то другая идея, и Пай расстроится... — Пай получит свое прощение, в любом случае я действительно не считаю, что она виновна настолько, чтобы быть проводником. А Тамил... Он ребенок, и сам не знает, что предлагает. — Я ребенок? — разозлился мальчик. — Это ты пошел за душой одного ребенка, а своевольно забрал душу другого! Я не понимаю... — Ты не понимаешь, — резко оборвал Кофи и встал из-за стола, нависнув над братом. — Заткнись, это не твое дело. И не его, — кивок в сторону Рейнера. — Что вообще ты о них знаешь? Рейнер переводил взгляд с одного на другого, вмешиваться в спор братьев он не рисковал. Мужчина им вообще никто, да ему и недвусмысленно намекнули, что дело его не касается. Вот только... — Кофи, спокойнее, ты выглядишь так, будто собрался ударить Тамила. Не знаю, как ему, а лично мне уже страшно, — решил перевести агрессию на себя пожарный. Предвечный обернулся, оскалился и зло спросил: — По-твоему, я воспитываю своих братьев рукоприкладством? Тамил, ты меня боишься? Мальчик рассмеялся и покачал головой: — Бояться предвечного из одного из самых светлых домов? Я что, совсем ненормален? — Видишь? По большому счету, он опаснее меня, в разы опаснее. Он только кажется милым мальчиком, но судя по всему, скоро станет главой одного из темных домов. — А я что, в курсе? — заметил Рейнер. — Я только не хотел, чтобы ты на брата кричал. Мужчина встал из-за стола, ему надоело откровенное хамство и пренебрежение, странные фразы и реплики, на которые объяснения не дают, но смотрят так, будто пожарный должен все знать. — Спасибо за завтрак и компанию, Кофи. Тамил, рад знакомству. Я, пожалуй, пойду. Рейнер направился к двери. Какая ему разница? Вернут обратно сейчас или потом. — Остановился и сел есть — это приказ, — ровно сказал Кофи. — И пока все не съешь, из-за стола не вставай, это приказ. Предвечный мстительно улыбнулся. Рейнер взялся за вилку и ткнул ей в фиолетовую с желтыми точками помидорину с таким видом, что сразу стало ясно, кого он представляет на ее месте. Кофи спокойно сел и, не обращая внимания на человека, с аппетитом принялся есть. Младший предвечный тоже занял свое место за столом, почему-то предпочтя спрятаться за спиной Рейнера. Мстительный домовой быстро и сноровисто выкладывал на стол не только готовые блюда, но даже запасы из кладовки, бросая на Рейнера злые взгляды. Тот лениво ковырялся в своей тарелке и без восторга уничтожал ее содержимое. Он здесь лишний, и чувство ненужности росло с каждым мгновением. Напроситься завтракать с Кофи, да и попытка поладить — обернулись ошибкой. Еще и любопытство грызло изнутри. Новый мир и странные существа будоражили воображение, хотелось узнать больше, воспользоваться случайно выпавшей возможностью. А приходилось упрямо давить в себе подобные желания. Быстро поев, Кофи встал, и только голос Тамила остановил его на пороге: — Ты ничего не забыл? — О чем ты? Ах, об этом... Если он сильно против, сам и сообщит. Тем более я просил его не вносить сумятицу в мою жизнь и в жизнь моих подопечных и слуг. Может, запомнит мою единственную, по сути, просьбу. Предвечный скрылся за дверью, и мальчик, откинувшись на спинку стула, ровно приказал домовому: — Хватит, — повернулся к Рейнеру. — Наешься — скажешь, я позову одно существо, которое доест все, чтобы ты смог быть свободен. Ребенок подмигнул и улыбнулся. На счет помощи со стороны в условиях договора ничего не было, и мужчина облегченно отодвинул от себя тарелку. — Спасибо, Тамил, но ваш домовой нас заложит Кофи. — Заложит, — серьезно кивнул Тамил. — Но вот только вряд ли Кофи вернется. А если и вернется, то ему все равно будет не до тебя. В крайнем случае, вали все на меня. Поорет над ухом с полчаса, но стихнет. С чего он вообще на тебя взъелся? — Я много болтаю и лезу, куда не просят, — усмехнулся Рейнер. — Зови свой чудо-пылесос, а то я растолстею, если все это съем или меня стошнит в процессе. А расскажешь о светлых и темных предвечных? — не удержался от вопроса мужчина. — Темные возятся с грешными душами, светлые — с обычными, — поморщился мальчишка. — Скучная у светлых работа, не над кем толком поиздеваться. Подойдет сейчас. Что еще рассказать? — Ничего себе, — присвистнул мужчина. — У вас тут получается своего рода божественный филиал, отдел распределения, только названия непривычные моему миру, а свои, особенные. И, если взглянуть на Кофи, работенка весьма нервная... А красные чем занимаются? Мальчик рассмеялся и отрицательно покачал головой: — Не совсем. Кофи не повезло, он занимается только детскими душами. Почти все слуги в его доме — дети. Даже он, — мальчик кивнул на ползущего по полу, огромного слизняка. Серое, длинное существо с грустными глазами молча влезло на стол и тут же приступило к еде, аппетитно хрустя тарелками. — Красные занимаются самими предвечными, и только они имеют право на замены. Рейнер сдвинул тарелки ближе к «пылесосу». — Кофи сильно проштрафился? — равнодушно спросил мужчина, но в глазах скользнуло беспокойство. — Сильно. Он шел за ее сестрой, а забрал ее, хотя она должна была прожить длинную, счастливую жизнь. Скорее всего его казнят, если только... — Тамил прикрыл глаза, пару раз глубоко вдохнул и вновь безразлично улыбнулся, забирая в последний момент чашку из-под носа жующего существа. — Так что радуйся, думаю, к вечеру тебя отправят домой. Несмотря на возникшую неприязнь, иногда взаимную, но скорее веселящую и вносившую нотку остроты, таким способом уж точно возвращаться домой не хотелось. Да и тут вполне интересно... Опять же этот Кофи то нервный, то тихий, нестабильный как нитроглицерин, и потому очень интересный. Что-то есть в нем этакое. И что именно, хотелось выяснить. — Если только... — Рейнер подался вперед, поставил локти на стол и напрягся. — Продолжай, пожалуйста. — Если только, — ловко дразня съевшее все существо, что было на столе, полной чашкой чего-то ярко-зеленого, продолжил мальчик, — не одобрят его самовольную замену. Тогда, возможно, его накажут как-то по-другому. Скорее всего, приблизительно так же, как он наказывал своих претендентов. Нет, вряд ли его попросят вычислить среднее количество ног у обитающих в его доме, но тоже что-нибудь придумают. Поймав недоуменный взгляд Рейнера, мальчик пояснил: — Это я как-то принес тройку по математике, потом всю неделю считал все, что Кофи в голову приходило, а фантазия у него буйная, сам потом поймешь, если мне повезет, и брат останется жив. Рейнер посмотрел по сторонам, но кроме слизняка и Тамила, никого на кухне не было, даже домовой куда-то убежал. — Как насчет маленькой авантюры? — заговорщицки улыбнулся Рейнер. — Ты вроде неплохой парень, а дел тут у меня все равно нет. Может, придумаем, как помочь Кофи? Я так понимаю, наказание мы в любом случае не отменим, а вот казнь подвинуть можно. — Как? — заинтересовался мальчик и сунул под нос обжоры чашку, которую тут же зажевали. — Только учти, если попадемся, ты — труп, я же отделаюсь легким испугом... — Ну, я уже умирал, так что не пугай кота сосиской. А вот над «как» надо поработать, ты тут лучше все знаешь... — Рейнер мысленно обругал себя за своеволие, опять он, как затычка во все бочки лезет, но сказал «а», говори и «бэ». — Начнем с того ребенка, замены. Если Кофи забрал не ту, то чем-то руководствовался. На идиота он не похож, и вряд ли его можно разжалобить, не первый день работает. Поговорим с ней или ты сам в курсе событий? — Ее в доме уже нет, — задумчиво произнес Тамил. — Но выяснить, что именно за девка, не проблема. Это я уже умею, честно говоря. Мальчик прикрыл глаза, нахмурился, и когда он вновь их открыл, глаза стали темными, искорки в них зажигались и тухли, сменяя друг друга с бешеной скоростью. — Смотри сам. Перед Рейнером развернулась почти идеалистическая картина. Две девушки, одна — полная, не очень симпатичная, лет шестнадцати. Другая младше, стройная и очаровательно-красивая. Они собирают ягоды, срывая их и складывая в мешок за спиной. Старшая заговорила первой: — Нет, ты просто не представляешь, Мила, как я была удивлена, что сваты, посланные Джерди, вошли именно в наш дом. Я была уверена, что они за тобой. Думала, что он решил договориться с родителями заранее, и тебя другому не отдали. А получилось... Прости, сестричка, я действительно не знала, да и не дала я пока ответа. Любишь его, так и скажи, я откажу. Младшая молчала, только смотрела зло. Нож в девичьей руке появился неожиданно. Со странной, недетской силой, Мила ударила сестру в спину, вонзая лезвие раз за разом, не останавливаясь, не прекращая. А потом подскочила и побежала. Рейнер, словно в кино, видел, как девочка прибежала домой, как задыхаясь, глотая слова, звуки, орала родителям, прося помощи, рассказывая, как на них с сестрой в лесу напал пришлый мужчина. Мог наблюдать, как старшую, Дрению, принесли в дом, как медленно та умирала, не приходя в себя, с каждым часом слабея. Как Мила сидела, вместе с матерью возле кровати сестры и шептала, одними губами, опустив голову, даже не прекращая плакать. Но Рейнер слышал ее слова: — Когда же ты подохнешь, наконец, дура жирная. Пожалела меня? Да я бы тебя заставила собственные кишки сожрать, прежде чем о чем-то попросила. Мама сказала ей принести воды для сестры. Мила тут же вскочила, с испугом наблюдая за тем, как дрогнули синие веки Дрении. Но умирающая не смогла вымолвить ни слова, только хрипела, столкнувшись взглядом с нежно-голубыми, по-детски чистыми глазами своей убийцы. Мила несла воду вверх по лестнице, остановилась, плюнула в нее и, размешав пальцем, вновь пошла наверх. Оступилась девочка на последней ступеньке и кубарем полетела вниз. Рейнеру даже показалось, что он слышит хруст шейных позвонков. — Вот и все, — отвернулся Тамил. — Кофи пощадил старшую, забрав младшую. Только мы не вправе решать, кому жить, а кому умирать. Рейнер начинал понимать, отчего Кофи столь нервный, и настроение у него переменчивое. Будешь тут спокоен, когда за твое решение не только по голове не погладят, а вообще ее отрубить могут. Или что там у предвечных под казнью подразумевается. Вряд ли Кофи нарушал закон постоянно, скорее всего, впервые поддался чувствам. Да и осуждать его невозможно. Рейнер осознал, что и сам бы мог на месте предвечного поступить именно так. Вроде бы вмешался в естественный порядок вещей, поступил, как хочется, а не как надо, за это и идет наказание, но и не понять чувств предвечного нельзя. — Дурак Коф... — тихо сказал Рейнер и добавил уже громче: — Я не передумал, будем ему помогать. Есть какие лазейки в ваших законах? Можно ли обернуть ситуацию в свою пользу? Мальчик громко рассмеялся и, успокоившись, сообщил: — Рейнер, ты что, самоубийца? Оба моих старших брата за попытки сократить или исказить имя убить готовы. Кофи — для тебя он Кофи, не Коф, — Тамил серьезно добавил. — У нас нет законов, по крайней мере в вашем понимании этого слова. Обычно, темные и светлые просят у красных о замене, и те решают, кто будет жить, кто умрет. Теперь все просто зависит от того, что решит судья. Если только... — Договаривай уже, — отмахнулся от остального мужчина. — Ты тянешь резину так, как будто у Кофи, — Рейнер выделил интонацией имя, — целая вечность впереди. — До рассвета времени много, чуть что, я всегда могу разделить его вину и его наказание с ним, а убить наполовину... Сложно это, — улыбнулся ребенок. — Правда, вначале узнаю, кто судья. — Узнавай, а я пока пойду, раздобуду футболку, — мужчина поднялся из-за стола. — Подскажешь, где Пай? — Пай? Четвертый этаж, первая комната налево, — мгновенно выдал Тамила. — Носки мне вяжет. Дом предвечных оказался невероятно огромным. Десятки переходов, коридоров и коридорчиков, одна лестница запросто могла перейти в другую, а та оборваться где-нибудь посередине, в воздухе, или упереться в глухую стену. По ощущениям Рейнер протопал не один километр, пока не оказался перед нужной дверью. Возможно, мужчина бы пришел быстрее, но на пути постоянно встречались удивительные существа или диковинные предметы, или то и другое, удачно совмещавшие в себе неординарность формы и талант. Например, поющая ваза, вытянутая к горлу с расширением к середине, будто она проглотила теннисный мячик. К предмету или живому созданию отнести певицу черно-желтой расцветки в ромбик Рейнер так и не определил. Он громко постучал в дверь: — Пай, это Рейнер, к тебе можно? Двери распахнулись, проводник стояла на пороге с зажженной сигаретой в зубах, придирчиво осмотрела своего подопечного и сообщила: — Его штаны тебе коротковаты. Проходи, только у меня накурено. Будешь? — Вспомнила женщина о гостеприимстве и протянула пожарному пачку сигарет. — Как ты? Вы поладили? — Ну, если считать взаимную неприязнь и проделки, то мы поладили, — Рейнер прошел внутрь. Судя по большому креслу, камину и мягкому огромному дивану кислотного оттенка, мужчина оказался в гостиной. На журнальном столике лежали спицы и готовый носок, а на пушистом розовом ковре с желтыми кругами разлегся Оли и перебирал хвостами многочисленные клубки. — Привет, Рейнер, — треугольники ушей шевельнулись. — Привет. Как там Лейти? — Хорошо. Эмек шумный провокатор, но не обидит просто так. Сейчас завтракают. При словах о еде пожарный скривился и мысленно спросил Пай: «Ты про Кофи и его ситуацию знаешь? Я могу говорить при Оли?» — Нет, я не знаю, что за ситуация с Кофи, я не слежу за ним. Но говорить можно спокойно при всех обитателях этого дома, — насторожилась Пай. — Что случилось? — Кофи осознанно забрал душу не того ребенка, теперь ему грозит казнь. Тамил говорил о взятии половины вины на себя. А другой брат Кофи помочь сможет? — Нет, — встрепенулся Оли, — только предвечный из другого дома и другого типа. Тамил темный, он подходит. Хвосты беспокойно забили по полу. — Я домой хочу, но не такой ценой, — почесал Рейнер начавший обрастать щетиной подбородок. — Так что не прочь подстраховаться и заодно одеться. Штаны мне не только коротки, еще и узки, а рубашек нет. — Хм... — Пай затянулась едким дымом и предложила. — Судий, кто сейчас на смене, трое, а то и вообще двое. Мелкий может выяснить кто, а уж как заставить красного срочно вернуться и начать наводить порядок дома, можно и придумать.