Something never change. I will love you forever.

(Луиза) Утро понедельника. Кухня. - Что нынче пишут в газетах, Мари? - смотря на газеты, произношу я зевая. - Ничего особенного, - женщина наливает утренний чай. - Такс, - я открываю газеты, - Там есть что-то про Богданова? - Немного, совсем немного, - Мари поворачивается ко мне, - Не обязательно это читать, - она протягивает руку к газете. - Нет, уж, - я встаю со стула, тем самым удерживая газету, - Что там у нас? - Луиз, - ворчит Мари. Совсем маленькая статейка о нем в газете. Его фото, как всегда красуется в газете. Что о нем пишут? Пишут о том, что Богданов вышел из долгого запоя, который продолжался почти две недели. Как раз после нашего расставания. Хм, запой? Сэм и запой? Меня завлекла цитата о том, что он уходит в темноту и скрывается от журналистов. Хм, интересненькое. - Не очень, - произношу я, закрывая газету, - В этом весь Богданов, один он слишком одинок, чтобы о нем писать в газетах. - Зато кто-то другой обрел свою вторую половинку, - улыбается она. - На что это ты намекаешь? - Глеб. - О нет, нет, нет. - Ты всю жизнь отрицаешь то, что и так видно всем. - Мы даже не целовались, и вообще, я боюсь, - я делаю глоток чая. - Чего? Отношений с тем, с кем они уже были? - Мари, тут все не так просто, - моя коронная фраза. - Всегда так говоришь, - улыбается она. - Нет, только не тут. Я боюсь его потерять, сделать то, что опять причинит ему боль. Даже если я ему нужна, то я для него большая опасность. - Глупости. - Нет, он ехал ко мне, когда попал в аварию. - Случайность. - Нет, Мари, это ужасно, понимаешь. - Что ужасно, если он тебя любит. - Откуда ты знаешь? - Вчера я слышала разговор твоего отца и его матери. - И что? - Они обсуждали вас. - Это ни чего не значит. - Это многое значит, и ты знаешь. - Мари, - я закрываю глаза, - Я сама создаю себе проблемы, я знаю, но я не могу жить без них, если я сделаю кому- то больно. - Ты Луиз Весентова, ты маленький ангелочек, который ни кому не причинит боль. - Значит он первый, - я ставлю кружку. - Почему ты всегда отрицаешь действительное? - Потому что я боюсь. - Его? Он отличный парень. - Я не знаю, Мари, я не хочу наступать на одни и те же грабли. - Он слишком хорошие грабли, - улыбается она. Я начинаю смеяться. *** Я одеваюсь в своей гардеробной. Сегодня на мне черные брюки, синяя блузка, синие балетки и синяя сумка. Мои локоны свисают с плеч. Я готова выходить. Сегодня за мной заедет Нат, потому что утром она ездила по каким-то своим делам и получилось, что это в моей стороне, что прекрасно. *** Веранда. - Алло, - произношу я, поднимая телефон. - Привет, Лу, - голос тети Ани слышится на той стороне трубки, он звучит озабоченно. - Что-то случилось? - спрашиваю я, выходя из дома. - У меня к тебе есть огромная просьба. - Чем смогу, тем помогу. - Мне не отвечает Глеб, он должен был приехать в школу час назад, но теперь он не берет трубку. Можете проверить, есть ли он дома. - Конечно, не волнуйтесь. - Просто я не могу, сегодня важная встреча, прямо сейчас. - Конечно, не волнуйтесь, мы с Нат сейчас заедим. - Ключи под ковриком. - Хорошо, доедем - позвоним. - Спасибо, ангелочек. - Не за что, - я кладу трубку. Сажусь в машину Нат. Немного нервничаю, потому что мне не нравиться эта ситуация, совсем. - Нат? - спрашиваю я. - Да, милая? - Мы заедим домой к Глебу? - Конечно, что-то не так? - Пока не знаю, - вздыхаю я. (Глеб) Этим утром у меня не очень хорошее самочувствие. Голова жутко кружиться и болит. Дышать очень трудно. Чувство боли захватывает всего меня. Я пытаюсь дышать размеренно и спокойно. Шаг за шагом двигаюсь к двери, чтобы выйти из комнаты. Взял телефон, положил в карман и…Чувствую сильное головокружение. Я кладу руки на комод, чтобы опереться о что-то. Опять налаживаю дыхания, но что-то идет не так. Перед глазами темнота. Страх второй раз набегает на меня, снося с ног на пол. Потом опять темнота и никакого света в конце туннеля. (Луиза) Достав из-под коврика ключи, мы входим с Нат в дом. - Глеб, - кричу я. - Глеб, - повторяет Нат. Мы заходим на кухню, замечаем, что во всем доме выключен свет. Прекрасно. Я нажимаю на кнопку, чтобы включить свет хотя бы на кухне. Оглядываем все подряд. Дом как будто пустой, мне это уже не нравиться. Я сглатываю, затем ставлю сумку на стол. - Нат, я пойду наверх, а ты осмотри первый этаж, - произношу я. - Хорошо. Я двигаюсь к ступенькам, Солнце еле прорывается сквозь шторы. Все это уже мне не очень нравиться. Я осматриваю весь коридор второго этажа, затем подхожу к двери его комнаты. Вдох и выдох. Главное, чтобы все мои мысли не стали реальностью. Прошу. Я буквально умоляю, когда открываю дверь его комнаты. Я закрываю глаза в этот момент, но когда открываю, мне видится не очень хорошая картина. Сердце пытается пробить ребра и все что можно. Боже, нет. Я быстро подбегаю к нему и так же быстро сажусь на колени. Слезы невольно скатываются с моих щек, а дыхание выдает мое волнение. - Глеб, - шепчу я сквозь слезы, - Прошу, - я проверяю пульс, который еле бьется, - Прошу, я знаю, что ты слышишь меня сейчас лучше всех, - я вытираю свою слезу, - Не покидай меня, держись, - шепчу я на ухо, - Нааат, - кричу я, - Нааат. Нат быстро прибегает к нам. Без слов, без лишних слов она все понимает. - Без паники, сейчас все будет, - она набирает телефон . *** Больница. Не знаю совпадение или что, но эту больницу держит и платит за нее, вообще, главный этой больницы, отец Сэма, дядя Максим. Но почему-то именно сейчас это волнует меня больше всего, хотя потом я задам вопрос Нат. Специально или случайно? Хотя вряд ли, это Нат, и она не любит Богданова. - Как он? - спрашиваю я, войдя в палату. - Ему повезло уже второй раз, - произносит врач. - Что вы имеете ввиду? - Он мог умереть, но не умер, опять, судя по его истории болезни, - он кладет папку на стол, - Похоже у него есть свой ангел хранитель, - он улыбается. - Значит, он будет жить? - с радостью произношу я. - Да, - кивает врач, поправляя капельницу. - Что это было? - Обморок, переходящий в кому, - он опускает проводок, - Этот парень очень сильный, он около месяца испытывал жуткие боли, ему было трудно дышать. - Как? - Понимаете, у него по всему телу есть шрамы. Возможно они незначительные, но шрамы, которые дают о себе знать. Потом сотрясение мозга у него очень серьезное. Кислород еле проходил к мозгу, чтобы он мог дышать. - Вы хотите сказать, что он мог умереть от этого? - Я же говорю, что он сильный парень, мисс Весентова. - Но тогда почему он терпел? - Состояние аффекта, может, у него было что-то важное. Подготовки к последнему звонку. Он ведь в 11? - Да. - Ну вот, все это перебороло его боль, и он не видел больших проблем в этом. - Я не понимаю. - Но он жив, а это главное. - Ему может что-то еще грозить? - Серьезного нет. Полежит в больнице неделю, вылечим его, и побежит он на свой последний звонок, как новый. - А скоро он проснется? - Когда подействует лекарство. Как только, так сразу. - Спасибо, - благодарю я. - Не меня надо благодарить, а господа бога и мистера Богданова. - Все равно, спасибо. - Я вас оставлю, - врач подходит к двери, - Только знайте, что ему нужен отдых, больше чем кому либо. - Хорошо, я ненадолго. - Хорошо. - До свидания. - До свидания, мисс Весентова. Врач закрывает дверь аккуратно. Я слежу за дверью, затем поворачиваю голову к Глебу и тихонько подхожу к нему. Сажусь на кресло, которое находиться рядом с его кроватью. Тихо сажусь на нее. Прикасаюсь к его руке. Они прохладные, но не холодные, как были. Вот с чем это было связанно. Я беру его руку в свою. Провожу по венам, которые видны. Он лежит в белой футболке, из-за чего я могу увидеть его татуировки на одной руке и на другой. Они и вправду соблазнительны. Я смеюсь про себя. - Похоже, это судьба, что когда я рядом с тобой, я говорю, а ты молчишь, - улыбаюсь я, обращаясь к Глебу, - Спасибо, что выдержит. Спасибо, что не оставил меня, - я закрываю глаза, когда одна слеза стекает с глаза, - Ты даже не представляешь, как я боялась потерять тебя опять, - я провожу пальцем по моей любимой вене, которая находится у него на руке, - Ты даже не представляешь, как мне страшно было тогда и страх не прекратится пока ты не откроешь глаза и не скажешь, что ты готов идти на последний звонок, - я улыбаюсь, вытирая слезы, - Прости, что тогда не поцеловала тебя, хотя слишком хотела поцеловать. Прости, что не сказала "люблю" при первой нашей встрече, прости, что не говорю тебе это каждый день, то что я люблю тебя, что ты мне дорог, - я выдыхаю, потому что слезы подступают сами собой, - Врач сказала, что у тебя есть ангел хранитель. Так вот, я хочу быть твоим ангелом хранителем, ведь, твоя мама не зря называет меня ангелом, я буду твоим ангелом, всегда, - кладу вторую руку на него, - Похоже, только когда ты с закрытыми глазами, я могу говорить тебе правду, ведь, я знаю, что ты не ответишь. Знаю, но именно из-за этого и говорю, - вздыхаю, - Я обещаю, что когда ты откроешь глаза, я скажу тебе, что я люблю тебя, что буду всегда любить, а еще поцелую, потому что я больше не хочу ждать. Только прошу, открой глаза, - последняя слеза стекает с моих глаз, - Я люблю тебя Глеб и больше не хочу терять. Только открой глаза, прошу. Я обещаю, что больше не брошу тебя, что буду рядом, буду помогать и искать свет где-то в глубине, - я отпускаю его руку. Я встаю с кресла и иду к выходу. Сейчас бы кого-нибудь обнять и высказать все, что я думаю, всю боль, которую чувствую сейчас. Единственный человек, которому я могла сказать, был Сэм. Нельзя портить дружбу любовью, а любовь дружбой. Я совершила все эти ошибки. Спасибо, Луиз. Я выхожу из палаты и закрываю тихо дверь. Поправив рубашку, я иду в коридор. Натыкаюсь на интересную картину. Нат и Богданов сидят вместе на диване и что- то обсуждают. Я быстренько подхожу к ним. - Я, пожалуй, оставлю вас одних, - произносит Нат. - Мы оставим тебя одну, - произносит Сэм, вставая с дивана. На нем черные джинсы, серый теплый пиджак, под ним черная рубашка, а на ногах черные ботинки. Он как всегда слишком элегантен и моден. - Ты уверен, что я пойду с тобой? - Не знаю, но я попробую, - его сарказм. Он заводит меня в кабинет. - Богданов, ты бы знал, как я устала от всего, - вздыхаю я, - Еще и ты. Если ты пришел услышать от меня спасибо, то спасибо тебе. - Я не настолько мелочный, тем более мне показалось, что я тебе нужен. - Чутье тебя не обмануло, но только теперь ты мне нужен, как друг и только. - Луиз, мы слишком долго знаем друг друга, чтобы загружать друг друга лишними проблемами, когда они не в тему. Я закрываю глаза и вздыхаю. - Я просто жутко устала, когда это уже все закончиться?! - громко спрашиваю я. Слышу звук стекла, жидкости. Тяжелые шаги и он садиться рядом со мной. Я поднимаю голову и открываю глаза. - Хочешь? - Сэм протягивает мне стеклянный стакан с темной жидкостью. - Виски? - Да. - По-моему, ты против, чтобы я употребляла алкоголь. - Сейчас глоток не помешает. - Балерины не пьют. - Как хочешь, - он заливает в себя всю жидкость, которая до этого покоилась в стакане. - Я всегда удивлялась, как в тебя влезает так много алкоголя, - смеюсь я, - Тем более у тебя только не давно был твой первый запой. - Читала газеты? - Да, Мари дала. - Так и знал. - Бывает. - А еще я подал на развод, на официальный развод. - С Мери? - Ну, а с кем еще. - А что отец? - Что отец? Он уже отмыл все свои деньги, ему больше ничего не надо. - Но как же…. - Ты знаешь, Лу, я устал думать обо всех, устал быть плохим и избалованным парнишкой, у которого кучу денег. Я хочу жить по настоящему, хочу начать любить, любить ту, которая полюбит меня так же, как и ты. Я не буду винить себя, если причиню ей боль, я буду жить как обычный человек, просто жить. - Ты винил себя из-за меня? - Каждый божий день. - Приятно слышать, - улыбаюсь я. - Примешь это за извинение? - Думаю, да, - улыбаюсь я, кладя голову ему на грудь, - Мир, дружба, жвачка? - Как в детстве, - смеется он. - Именно, - я подхватываю его смех. Я всегда удивлялась нашей дружбе с Сэмом. Мы могли поругаться, кричать друг на друга, совершать глупые поступки, делать друг другу больно, затем признавать их и опять становиться друзьями. Я считаю, что если ты дорожишь человеком, другом, то тебе уже ни чего не важно. Главное, чтобы он был рядом и все. *** - Что будешь делать, когда он откроет глаза? - спрашивает Сэм, когда мы стоим около палаты Глеба. - Пожалуй, скажу, чего никогда не говорила, - отвечаю я, делая глоток кофе \. - И что же это? - он делает еще один глоток кофе. - Я думаю, что это должна остаться личным. - И не публичным, - смеется он. - Да, именно, - киваю я, - А что ты? Где ты будешь искать девушку? - Думаю, облечу весь мир, но не найду такой, как ты, - отвечает он, - В любом случае ты не волнуйся, ты же меня знаешь, я не пропаду. - Это то и может пугать. - Да брось. Он делает еще один глоток кофе. Затем ставит стаканчик на столик, который стоит рядом с нами. Его руки движется к карману пиджака. Я отворачиваю голову и начинаю смотреть на пол. - Лу, - произносит он. - Мм? - я поднимаю голову. - Я понимаю, что сейчас это уже ни к чему, - в его сжатом кулаке, что-то прячется, - Но я просто хочу, чтобы ты носила его всегда, потому что это знак моего отношения к тебе, и мне будет спокойней, когда ты будешь носить его, - он протягивает мне то самое кольцо с которым так много связанно. - Почему тебе будет спокойней? - Потому, что это кольцо приносило всем только радость и оберегало от бед, - произносит он. - Но, ведь, оно обручальное - Оно должно было бы продолжать быть обручальным, но, похоже, теперь у него будет новое значение, - улыбается он, - Считай, что это мой пожизненный подарок тебе, - он протягивает мне кольцо. - Ты уверен в этом? - Я хотел, и буду хотеть, чтобы это кольцо было только твоим. - В таком случае спасибо. Я надеваю кольцо на тот же палец, на котором он был всегда. - Спасибо, - выдыхает он. Похоже, для него это и вправду имеет большое значение, что уже наводит на меня хорошие мысли о нем. Сэм такой странный человек. В нем смешанно тысячу цветов и красок. От светлого до темного и не поймешь, какой краской он воспользуется сейчас, чтобы написать новую картину. Он как рисунок загадка со своей изюминкой. - Ну, а теперь беги к нему, потому что пробуждения спящего красавца скоро начнется, - улыбается он. - Спасибо тебе, - я целую его в щеку. Подхожу к двери. - Лу? - Мм? - Не забудь сказать ему то, что давно хотела сказать, - улыбается он, - Чтобы потом не о чем не жалеть. - Хорошо, - на этом слове я вхожу в палату.