Иллюзия Маскарона

Важное: не забыть лечь спать. Неважное записано в еженедельник Смотри на мир, белеющий как кровать, Постеленный в сумерках под сочельник. Граница, делящая небо и грусть Не заперта - взглядом ищу отмычку Отдаю себе отчёт - это ученичество, Хотя не знаю, чему и зачем учусь. Как танцевать- так всё чаще одной, Как играть- то не с кем и некому. Легче общий язык найти с тишиной, Чем слово хотя бы одно с человеком. Отныне нет для тебя новостей, Событий, сплетен и прочей нуди- Не с кем сражаться и делать детей: Ты победил. Победителей – судят… Ольга Арефьева и Ковчег – Еженедельник

На бумаге дневника стали появляться сами собой чужие буквы ровным каллиграфическим почерком, собравшись в одну фразу «Доброй ночи, Гермиона. Меня зовут Маскарон». Будь девушка в адекватном состоянии, то непременно бы закричала и избавилась бы от дневника. Но алкоголь в крови давал о себе знать, поэтому Гермиона пыталась сфокусировать свой взгляд на расплывающихся, раздваивающихся буквах, не понимая ровным счетом ничего. Потерла руками глаза, все стало расплываться и терять четкость, веки слипались, и тело девушки медленно обмякло на стуле. А дальше только темнота…нескончаемая непроглядная, пугающая темнота, сжирающая ее изнутри. В эту ночь, ей снова снились кошмары, все те же незнакомые каменные стены, по всюду испуганные люди в какой-то не понятной одежде. Крики ужаса наполняют девушку и не дают сосредоточиться. Нескончаемый град из разного цвета лучей, при попадании в людей валил их с ног, она куда-то бежит, будто что-то ищет, стоны, от звука которых раздирает душу на мелкие кусочки, лежащие тела кругом, их стеклянные глаза смотрят в никуда, запах смерти, который с упорством мазохиста витает кругом. А девушка все бежит не останавливаясь, ищет…ищет своим растерянным, испуганным взглядом. Что ищет? Кого? Дыхание перехватывает от радости, когда она находит то, что искала. Вдалеке мелькает знакомая рыжая макушка и девушку посещает счастливая улыбка от облегчения. Она мчится быстрее, не чувствуя ног, навстречу к нему и что-то кричит. Наверное, его имя. Юноша отвлекается от разгоревшегося боя и поворачивается на ее зов, но не успевает он этого сделать, как яркий луч ударяет в каменную стену, и та разлетается во все стороны, накрывая собой рыжую макушку. Она замирает, душа наполняется ужасом, и вот раздается ее дикий вопль, полный отчаяния и нескончаемой боли, земля уходит из-под ног и снова девушку накрывает темнота. Гермиона утопая в своих слезах, резко взвизгивает и просыпается… Ее заплаканное лицо мечется в поисках спасения, все еще не отойдя от пережитого ужаса, настолько оно было реально, будто с ней действительно это происходило. И только убедившись, что девушка находится дома и это всего лишь очередной страшный сон, она хрипло вздыхает, вытирает свое мокрое лицо тоненькими ладошками и липкий страх понемногу отступает. Сердце, грозящее минуту назад вылететь со свистом из груди, постепенно обретает свой прежний ритм, учащенное дыхание становится размеренным и девушка приподнимается со стула, на глаза снова попадается раскрытый дневник, но кроме ее корявой надписи ничего нет – «Всё-таки показалось…» - пролетает мысль в ее голове. Она подходит к окну и раскрывает его настежь, впуская холодный воздух в душную комнату, вдыхая его свежесть. На улице глубокая ночь и только на небе сияет яркая луна. Гермиона отрывается от столь завораживающего вида и возвращается с фотоаппаратом немедленно запечатляя такую красоту, по всем правилам золотого сечения*. Потом она переводит свой объектив на освещаемую старинным фонарем, лавочку. Она прищуривается, и приближает объектив, чтобы разглядеть по лучше этот вид, раздается щелчок затвора, «щелк…что со мной происходит? Щелк…почему мне снятся такие странные сны? Щелк…теперь этот комплект дополняют галлюцинации! Нет, Алик со своим чёртовым днем рождением и предложением, будь оно не ладно, окончательно сдвинули мою и без того, шаткую крышу. Щелк…дневник мне ответил, ущипни себя, Грейнджер!» - с этими мыслями, она бездумно щелкала развернувшуюся картину, которую она так и не заметила. Отложив свое любимое орудие труда, Гермиона расстелила свою постель и легла, прикрыв от усталости и изнеможения столь тяжелого вечера, опухшие от слез глаза. Морфей не заставил себя долго ждать и укрыл девушку своим воздушным эфирным одеялом сновидений – «Утро вечера мудренее, только бы этот сон сумасшедшего не повторился снова» - с этими мыслями она провалилась в царство небытия.

***

Утро девушку встретило солнечными лучами и все тем же золотом осени. Но по закону мисс Грейнджер, от одеяла господина Морфея, она, ну никак не хотела отказываться, вцепившись в его воздушные края своими тоненькими пальчиками. Борясь из последних сил за свой спокойный и сладкий сон, девушка все же сдается и открывает свои большие карие глаза навстречу новому дню. Гермиона бросает свой мимолетный взгляд на разгорающуюся утреннюю красоту, предвещающую теплую погоду и с осторожностью посматривает на часы, которые она вчера так «удачно» забыла настроить на будильник. Но те в свою очередь, решили над ней сжалиться, и показывали всего лишь 7:00. Девушка улыбнулась такому удачному началу дня, скинула с себя шелковую простыню, бодро вскочив, включила радио, которое задорными голосами что-то распевало. Девушка улыбнулась и отправилась в душ, попутно взглянув в зеркало, непристойно ругнувшись, так, как не подобает юным мисс. Но ее вид предполагал именно такие едкие комментарии, ибо то, что предстало в виде ее отражения, до чертиков напугало девушку. Вся косметика растеклась по лицу, аки палитра бешеного художника. Волосы были похожи на воронье гнездо, еще чуть-чуть и можно приглашать на новоселье милых птичек, высиживать яйца. Естественно, она забыла раздеться перед сном, куда же без этого по не трезвой логике. Гермиона с большим удовольствием скинула с себя мятую одежду, включила ледяной душ и нырнула в кабинку. Начисто смыв с себя все оплошности и невзгоды злополучного вечера, она вышла из ванной обновленной и с прекрасным настроением. Дальше все пошло как по сценарию будничных дней. Девушка нагишом, шлепая мокрыми ногами, принялась готовить завтрак, заварив крепчайший кофе и соорудив бутерброды, раскрыла местную газету. Время летело со скоростью света, когда девушка решила обратить внимание на часы, они гордо выдавали 9:00. «О господи! Через полчаса придет первая клиентка, надо подготовиться, а я тут голышом рассиделась!». Девушка подскочила из-за стола и помчалась наводить прилежный вид. Когда раздался мелодичный звонок, девушка уже была во все оружия. Одетая в свободные легкие штаны и майку, с собранными волосами в конский хвост и с готовой студией для работы, девушка открыла дверь. На пороге стояла миловидная женщина лет тридцати пяти, в элегантном синем платье, ее уложенные черные волосы переливались на солнце, на шее и на руке сверкали не дешевые украшения. Девушка сразу определила по ее внешнему виду богатую даму. Значит, и вести себя нужно было подобающе. Что тут говорить, Алик умел подбирать хорошую клиентуру. - Добрый день, мисс Грейнджер, меня зовут миссис Глория Хилтон. Мне Вас посоветовал Алик Бишеп. – девушку передернуло при упоминании этого имении, выдавая в ее голове пируэты из мерзких воспоминаний вчерашнего дня. - Мисс, нельзя же так морщиться, пожалейте свое бедненькое личико, морщины не заставят себя долго ждать – язвительно усмехнувшись, выдала женщина. Гермиона очнулась от раздумий и немного помявшись, пригласила «гостью» в дом. Клиентка зашла и по-хозяйски бросила свою сумочку на стол. Не дождавшись разрешения девушки, нахалка отправилась осматривать дом, пуская едкие комментарии в адрес неудачного выбора обоев и дешевой мебели. «Да уж, кажется, это тяжелый случай» - подумала Гермиона и шумно вздохнув, поплелась в комнату, переделанную под студию. Работать с такой клиенткой, девушке было далеко не комфортно, иногда казалось, что она не в своем доме, а в ее, настолько отвратительно вела себя эта дамочка. Откровенно, иногда переходя все грани дозволенного в виде мимолетных оскорблений о непрофессионализме фотографа и ужасных, по ее мнению позах. Но девушка продержалась до последнего, все время, повторяя как мантру – «Это мой заработок, если я его лишусь, то не смогу заниматься своей фотографией и устраивать выставки». Но назло долго тянувшееся время, наконец-то закончилось, фотографии были сделаны. Клиентка со всем пренебрежением, которое только могло сидеть в этой женщине, извиваясь змеей, достала из сумочки конверт и, так же как и сумку бросила на стол. - Это предоплата за фотосессию, я конечно крайне не довольна вашей работой, но в этом захолустье лучше я не нашла. Остальное вы получите после проявки, кстати, когда я смогу забрать фотографии?- сказала миссис Хилтон и расплылась в приторной улыбке. - Завтра вечером, я думаю, все будет готово, можете прийти и забрать, скажем, в восемь часов – скрипя сердцем и зубами, кажется тоже, сказала Гермиона и постаралась скопировать ее мерзкую улыбку. Женщина со снисхождением посмотрела на девушку, взяла сумку и отправилась к выходу, напоследок бросив веское слово – «Учтите, если мне не понравится, Вам придется вернуть мне деньги» и захлопнула за собой дверь, не дав девушке ничего сказать. Девушка покрутила пальцем у виска, улыбнулась тому, что, наконец, этот ад закончился, и отправилась обратно в студию. День пролетел, незаметно сменяя одного клиента на другого. К вечеру девушка валилась с ног от усталости, но как она ощущала, от приятной, какие бы стервы не попадались, она любила эту работу и была рада тому, что она занимается делом по душе. Ведь не всем так везет, некоторые мучаются и ненавидят свою работу всю жизнь. Но она была уж точно не из этого числа, что несказанно делало ее счастливой. Немного поразмыслив, Гермиона решила прогуляться по скверу, возле дома, подышать свежим воздухом. Всё-таки душная бетонная коробка ничего хорошего для человека не делает. Накинув пальто, девушка вышла из дома. Запах осени пропитал ее легкие, что предоставило девушке второе дыхание, взбодрив ее от головы до пальцев ног. Медленно прохаживаясь по безлюдному скверу, ее не покидало ощущение, будто кто-то за ней следит, она оборачивалась, но никого не видела. Это, конечно же, ее насторожило, она прибавила шагу, и почти подойдя к дому, резко развернулась, чтобы отчитать неугомонного хулигана, за такие не смешные шуточки, но так и вросла в асфальт, глаза округлились от неожиданности. Дело в том, что неподалеку от нее промелькнула рыжая макушка. Тут же мысли девушки помчались эскадроном, разворачивая в красках тот самый ужасный сон, где рыжий юноша погибает под завалом камней. Невольно она приложила ладошку ко рту и рванула домой с такой силой, что любой спринтер бы позавидовал. Гермиона на столько сильно испугалась, что не чувствуя под собой ног, достигла своей двери, достала ключи и с молниеносной скоростью влетела в дом, заперев дверь на все замки. - Может, я все еще сплю? Или я действительно сошла с ума? – спросила она у самой себя. Девушка подошла к окну и выглянула во двор, дабы убедиться, что ей показалось или шутник просто сбежал с «места преступления». И в правду, на улице было тихо и пусто, только старинный фонарь освещал скамейку. «Кажется, мисс Грейнджер пора в психиатрическую больницу?» - съязвил внутренний голос. – «Будь так добр, заткнись, не до тебя!» - парировала Гермиона самой себе. - Докатилась! Уже сама с собой разговариваю… Нет, надо срочно все мысли вылить на бумагу, иначе это грозит катастрофой - промычав что-то невразумительное себе под нос, девушка отправилась к себе в спальню, разожгла камин, захватила странный дневник с ручкой и удобно устроилась на диване. Из тетради выпал тот самый желтый листочек, который она обнаружила еще в первый раз и тепло улыбнулась. Чего-чего, а любовь к осени у нее никто не отнимет. Закусив ручку, Гермиона представила с чего бы начать и решила, что продолжит свою первую неудачную запись. Последнее предложение в дневнике гласило «Меня зовут Гермиона Грейнджер и я дикая неудачница». Девушка хмыкнула и дала себе обещание больше столько не пить, приписав «и кажется, я сошла с ума». Не успела Гермиона поставить точку, как на дневнике опять стали проявляться красивые буквы, будто писались пером. Глаза девушки расширились от изумления, она вскрикнула и отбросила от себя тетрадь, зажавшись в углу дивана. Издалека было видно, что буквы продолжают появляться, усердно составляя предложения. «Да что же это такое?! Нет, нет, нет! Наверное, мне опять снится очередная чушь, сейчас я себя ущипну, проснусь и ничего этого не будет… Да!» - с этими мыслями девушка зажмурилась и больно ущипнула себя за руку. Досчитала до трех и распахнула испуганные глаза. Дневник лежал на том же, месте, куда швырнула его девушка, но больше буквы не появлялись. Она осторожно слезла с дивана и медленно подкралась к дневнику, на нем определенно что-то было написано, но что именно, девушка разглядеть не могла. Для верности она тыкнула в него ногой. Ничего не произошло, и Гермиона повторила махинацию, но опять ничего. Тогда она, набравшись смелости, подняла тетрадь и поняла, что лучше бы не прикасалась к ней. Каллиграфическим, ровным почерком было написано: «Ты не сошла с ума, Гермиона. Я настоящий и не плод твоего воображения» Девушка готова была провалиться под землю, защипать себя всю, лишь бы проснуться. - Какого черта тут происходит?! – завизжала она и яростно затрясла дневник – Ты кто такой?! – но страницы больше не выводили букв. Судорожно соображая, что делать дальше, перечисляя в своей голове все причины своего психологического расстройства, ее вдруг осенило - «Может попробовать написать? В любом случае хуже не станет» - подумала девушка и взяла в трясущиеся руки ручку. Выводя с опаской буквы, она написала: «Кто ты такой?». Ответ не заставил себя долго ждать, буквы снова проявились на старинной бумаге. «Я твой Маскарон» - гласила надпись. Гермиона подумала, что это может быть какое-нибудь чудо техники, которое пишет само по себе. Как это еще можно по-другому объяснить. Но то, что она не спит, девушка к своему сожалению уже поняла и написала ответ «Если это какая-то шутка, то тебе не поздоровится» - решила пригрозить она, ведь лучшая защита – это нападение. «Я люблю шутить, но не в данном случае, Гермиона» - тут же последовал ответ. «Зачем ты мне пишешь?» - ответила она. «Это будет моей маленькой тайной. Ну а пока, я стану твоим другом, тебе же их не хватает, ведь так?» - проявились буквы в дневнике. Гермиона чувствовала, что этот неизвестный Маскарон нужен ей. Для чего? А вот этого она понять не могла. Скорее эти чувства были на подсознательном уровне, которые были ей недоступны. Пока девушка раздумывала о дальнейшем плане действия, в дневнике появился новый ответ: «Гермиона, доверься мне. Ты все скоро узнаешь и на все вопросы получишь желаемые ответы, которые ты так старательно ищешь. Признайся, тебя мучают постоянные кошмары, у тебя есть ощущение, будто тебе чего-то не хватает. Ты не помнишь своих родителей, словно твоя жизнь началась только в семнадцать лет. Если ты мне поверишь, я помогу тебе найти все ответы» Сказать, что Гермиона растерялась, ничего не сказать. «Как? Как он узнал, я никогда никому ничего не рассказывала об этом» - крутились в ее голове беспорядочные мысли. Как в такое поверит человек в здравом уме? Но она отвечает, значит, ум решил ее покинуть, исчезнув в неизвестном направлении. «Хватит. У меня достаточно причин, что бы сойти с ума, не давай мне еще один повод» - торопясь написала она. «Есть радость в сумасшествии самом. Она лишь сумасшедшему известна. Гермиона, прошу, доверься мне и ты не пожалеешь об этом, я обещаю тебе» Его познания о ее сокровенных тайнах зацепили за самое живое и требовали ответы на все ее вечно мучающие и не дающие покоя вопросы. Тем более, если она согласится, то от этого ничего не потеряет. «Если это шутник, я его выведу на чистую воду и хорошенько ему накостыляю» - с этими мыслями она решила написать ему: «Хорошо, я поверю тебе, Маскарон».