Иллюзия Маскарона

Закройте дверь перед всеми ошибками, и истина не сможет войти. Рабиндранат Тагор

Девушка зашла домой, скидывая с себя пальто и кеды, на ходу разглядывая странную вещицу. Неожиданно раздался телефонный звонок. Гермиона встрепенулась, попутно положив на стол фотоаппарат и дневник, помчалась к телефону. - Гермиона Грейнджер слушает - взяв трубку, сказала она. - С Днем рождения, дорогая Герми! – раздался мужской радостный голос по ту сторону телефона. Девушка напряглась, остановившийся взгляд уперся в стену, брови нахмурились, губы вытянулись в тугую линию. Вот и хорошее настроение улетучилось. Она совсем не любила свое День Рождения. Сегодня ей исполнялось двадцать лет. И девушка очень надеялась, что ее знакомые и молодой человек забудут об этом. Почему она так к этому относилась, не понимала, будто это всю жизнь было заложено в ней. Может быть потому, что она совсем не помнила своих родителей? Не хочу понимать! – подумала девушка и оборвала свой ход мыслей на корню, стараясь сконцентрироваться на разговоре. Который кстати, по сей видимости был в самом разгаре, судя потому, как бурно что-то разъяснял Алик. -Герми? Алло! Ты что молчишь? – требовательно вопил мужской голос. Она будто очнулась от транса, разгоняя свои мысли подальше от себя. - Да? Алик, что ты говорил? – она перевела свой взгляд на телефон и стала выводить тонким пальчиком невидимые узоры на столе. - Герм, да что с тобой?! Ты последнее время, будто в облаках витаешь… Ты вообще, слушала меня?- обиженно протянул парень. - Алик, прости. Я не расслышала, связь плохая… - протараторила девушка. И не в связи вовсе дело. Девушка совсем не любила врать, но меньше всего она хотела его обидеть, поэтому ложь во благо иногда играла ей на руку. Пожалуйста, обойдись только одним поздравлением, никаких шумных вечеринок с кучей незнакомых мне людей! – скрестив пальцы на руке, мысленно молила она. - Повторяю для особо глухих с плохой связью! Ровно в 8 вечера ты должна быть в нашем пабе «Три волка»! Не минутой позже – девушка онемела с трубкой в руке, мысленно проклиная все, на чем свет стоит. - Ну…может не надо? Давай лучше у меня дома посидим и отметим в уютной обстановке, тихо и спокойно? – взвыла она, моля о пощаде. Так не любя все эти общественные лицемерные посиделки с его друзьями, где каждый из них, все равно, что змея с головы Медузы Горгоны. Повернись ты к ним спиной, от тебя морально живого места не останется. Поэтому девушка старалась по возможности пропускать такие мероприятия, посредством благого жульничества, обмана и отговорок. В ход могло пойти все, что угодно. Любимой отговоркой было внезапное плохое самочувствие, как например, сейчас. - Послушай, Алик. У меня так что-то голова разболелась и живот тоже. Может быть, я съела что-то не то? Поэтому прости, сегодня не получится, отпразднуйте без меня, а я дома мысленно буду с вами и разопью бутылку вина… – уверенная в своем на ее взгляд идеальном плане, для верности, снова скрестила пальцы наудачу. На той стороне провода, кажется, повисла тишина. Девушка невольно закусила губу от волнения, но ждать долго не пришлось, следом прозвучал твердый голос. -Значит так! Гермиона Грейнджер! Заруби себе на носу и не трать больше по посту время на свои отговорки, которые уже давно не действуют. Сегодня в нашем пабе в 8 вечера и ТОЧКА! – прозвучал грозный голос парня, а последнее слово и вовсе медленно по слогам произнес. - Но…но?! – пока девушка собирала в своей голове веские доводы и аргументы, на том конце уже повесели трубку. -Да чтоб тебя….! Какое же это мое день рождение, когда ты за меня все решил, с какой стати я должна вот так подчиняться тебе?! – ругалась она теперь уже на гудки. Чертыхнувшись невиданными словами, она резко треснула трубкой по телефону и рванула в спальню. Девушка обречено приземлилась на кровать и уставилась грустными глазами в потолок. Алик Бишеп – низкорослый блондин двадцати двух лет, владелец выставочного зала музея фотографии Хиллингдона. С Гермионой они познакомились, когда она устраивала свою первую фотовыставку. Сначала они стали хорошими друзьями, но он всегда подавал ей смешанные сигналы внимания, которые можно было воспринимать вовсе как не дружеские. Но она упорно старалась их не замечать и только спустя год появилась брешь в ее неприступной стене френдзоны. Алик добился своего, предложив ей встречаться, напрочь проломив ее женскую оборону. Зачем она согласилась? От его жуткого нескончаемого напора, который мог сломать ее, от скуки и тоски? Девушка и сама толком не знала, предпочитая не рассуждать на эту тему. Просто согласилась и все. Да, она сломалась. В ее жизни всегда чего-то не хватало, чего-то очень важного и нужного. Но что именно ее так беспокоило, что могло на долгие месяца вгонять в жуткую депрессию, где присутствовала только безысходность, сжирающая ее в кошмарах по ночам. Душевное равновесие девушки мог поддержать только фотоаппарат, который однажды она нашла в чулане, среди старых вещей бывших хозяев. Так Гермиона занялась фотографией. Часто она уходила в работу с головой, отдаваясь целиком и полностью своему делу. Параллельно, благодаря Алику, который создал для нее не плохую клиентскую базу, она устраивала профессиональные платные фотосессии желающим. Заработанных денег хватало и на оплату квартиры, и на жизнь в целом. В общем-то, жаловаться было не на что. Но от души не убежишь, ведь так? Иногда на Гермиону нападали чувства апатии ко всему вокруг. Ей не хотелось выходить из дома, а только выть волком на луну, утопая в своих мучениях. Как сейчас. Как же не хочется идти в это гнилое место. Хотя сам по себе паб уютный, но то, что его будет «населять» меня вовсе не радует. А вот возьму и просто не пойду, пусть что хотят, то и делают – твердо решила она и, закрыв глаза, потерла вески, чтобы сосредоточиться. У девушки сильно разболелась голова от перенапряжения. Нет, если я не приду, зная Алика, меня притащат силком, тут никак не отвертеться – размышляла девушка и попутно прикидывала все варианты отступления, но ничего в голову так и не пришло. Посылая проклятья в этот раз самой себе за несообразительность в экстренных ситуациях, Гермиона обреченно выдохнула и медленно поднялась с кровати. Часы показывали 18:00. Не торопясь девушка поплелась в душ. В конце концов, она именинница, поэтому имеет полное право опоздать. Ледяные струйки душа обволакивали стройное тело девушки, скользя от каштановых волос, по плечам, талии, бедрам и заканчивая свой путь у ее ног. Гермиона любила именно ледяной душ, считая, что в моменты бардака в голове, только он мог привести разум к холодному расчету. Так и было, уже с ясной головой и бодрым приподнятым настроением, она вышла из ванной, захватив с собой полотенце, чтобы промокнуть волосы. Прошлепав мокрыми ногами к шкафу, она открыла его. Чтобы одеть, официально и празднично назло не оденусь – рассуждала девушка и тут на глаза попалась ее любимая красная рубашка. Следом она достала обтягивающие темно синие джинсы и отправила все это на кровать. Подумав, что как-то грустно проходят ее сборы, она подошла к часам и включила лондонское радио, музыка наполнила комнату и девушка стала покачивать обнаженными бедрами в такт музыке. - И последний штрих! – радостно воскликнула Гермиона и достала бутылку вина из холодильника. Откупорив ее, девушка налила красную жидкость в хрустальный фужер и, прошлепав босыми ногами обратно в спальню, поддалась соблазнительной волне музыки и сладкого горячительного напитка. Будучи слегка веселой от алкоголя, Гермиона быстро оделась и приступила наводить красоту. Немного черной подводки по контуру верхнего века, туши удлиняющей и без того длинные ресницы, светлых румян, яркой красной помады в тон рубашке и перед зеркалом предстала обворожительная девушка. Собрав волосы в элегантную «ракушку», она достала из пыльной коробки свои красные туфельки на высокой шпильке. Гермиона еще раз взглянула на свое отражение, чтобы оценить свой получившийся образ и удовлетворенно цокнула. Да уж, совсем не празднично. Грейнджер, алкоголь на тебя действует пагубно – ехидно подметила девушка и вышла из дома. *** Паб «Три волка» Девушка смело открыла дверь паба и ее взору предстала куча незнакомого народа с бокалами шампанского в руках, снующего по всему заведению. Бакалы шампанского в пабе? Это что-то новенькое, только они могли такое сотворить -подумала она. Украшен он был розовыми шариками, надписями «С Днем Рождения, Грейнджер». Гермиону передернуло от обилия такого отвратительно цвета, которого она терпеть не могла, сколько себя помнит. Еще секунда и в ее сторону выстрелили ужасные хлопушки с конфетти. Она вздрогнула от неприятной неожиданности и натянула фальшивую улыбку как можно правдоподобней. Тут же на нее, как цунами налетела толпа людей с поздравлениями, глупыми улыбками, излучающими одну лишь неприязнь, улюлюканьем о ее прекрасном виде и красоте. Незамедлительно из толпы последовал огромный торт с огромным количеством крема и розочек. Кто угадает, какого он цвета? Делайте ставки, господа! Он был ядерно-розовый, РОЗОВЫЙ! Девушка почувствовала подступающий к горлу приступ тошноты. Она не знала что хуже, обилие на нем крема и розочек или же его цвет. Просьба со стороны толпы о загадывании желания и задувании свечек так же быстро последовала. Она попросила лишь одно, чтобы этот ужас побыстрее закончился. Но и этому не суждено было сбыться, так как в толпе замелькала знакомая блондинистая макушка, в мгновение преодолевшая разделяющее их с ней расстояние. Алик улыбнулся, сверкнув своими отбеленными зубами. Девушку этот факт позабавил, ибо эти зубы сливались с цветом его волос. Подавив свой смешок, она посмотрела парню в глаза. - Ну что именинница, ты готова получить свой подарок? – проворковал Алик и закопошился в карманах своих брюк. Господи, ну что еще?! Пожалуйста, хватит и так уже вот этого торжественного приема, пропитанного фальшью, хватило! – мысленно взмолилась она. И вот он достает из кармана маленькую бархатную РОЗОВУЮ?! Коробочку. Они что, решили меня до психбольницы довести? - промелькнуло в голове девушки. Пока она задумалась, парень открыл коробочку, и ее взгляд устремился на нее. Глаза девушки округлились до такой степени, что любой бы циркуль позавидовал. Она всем телом вросла в пол с упорной надеждой провалиться сквозь него. Не трудно догадаться, что в этой коробочке находилось? - Гермиона Грейнджер, ты выйдешь за меня?- Вся публика замерла, и все внимание переключилось на ожидание реакции девушки. Где-то были слышны тихие перешёптывания, похожие на шипение змей, где-то сдавленные злые смешки. Повисло неловкое молчание. НЕТ, НЕТ, НЕТ! Только не это! Не этого я хочу, не нужно. Зачем??? Я же не люблю тебя совсем. Двадцать лет, какая из меня невеста. Мне бы по полям голышом бегать и одуванчики собирать! – мысли со скоростью света проносились в ее голове, а глаза бегали по пабу в поисках отступления. - Кхм…Алик…я…мне…ты…- тихо мямлила она себе под нос. Парень, не желая терять времени, выудил кольцо из коробочки и вцепился в руку Гермионы. Она растерялось от такой навязчивости. Кольцо уже почти было одето на ее тонкий пальчик, как она очнулась и резко выдернула руку из цепких «оков». Украшение со звоном ударилось об пол и покатилось в толпу. - Что ты делаешь?! Ты даже ответа моего не дождался! – прокричала она. От ярости, ее грудь лихорадочно вздымалась, щеки раскраснелись, глаза стреляли молниями, что явно не предвещало ничего хорошего. - Да как же ты меня достала, Грейнджер! Такого, как я с огнем не сыщешь, особенно, такой как ты. Рада должна быть, что я вообще на тебя посмотрел – с сарказмом в голосе ответил Алик и с усмешкой оглядел толпу. Та незамедлительно, как цепная реакция залилась злобным смехом. Все смотрели на бедную девушку, разве что, не тыча пальцем. Вот они, ваши настоящие лица, открывающие все человеческие пороки – мысленно парировала она. На ее глазах выступили слезы, но она твердо решила устоять, считая слабостью показывать свои эмоции перед такими людьми. Сжав правую руку в кулак, Гермиона резко развернулась и ударила со всей силы, что в ней была, Алику прямо в нос. Ей стало жутко больно, но даже это не отразилось на ее лице. Чего не скажешь о парне, который валялся на полу, жалобно скуля и пытаясь остановить льющуюся из носа кровь. - Долой ваши чертовы маски! Я чужая на этом празднике жизни. Счастливо оставаться, белобрысый слизняк – с полной гнева улыбкой сказала Гермиона, подняв руку вверх в прощальном жесте, она гордо вышла из паба, громко захлопнув за собой дверь. Девушка вдохнула холодный ночной воздух, чьи порывы яростно хлыстали ее мокрое от слез лицо. На небе ярко горела луна и миллионами искр переливались звезды. *** Гермиона не помнила, как добралась до дома. Скатившись медленно по стене и поджав под себя ноги, она дала волю слезам. Тушь растеклась по ее теперь уже бледному лицу. Девушка со злостью, попыталась стереть руками помаду с губ, но та лишь размазалась по щекам. Тысячи мыслей врезались в ее маленькую головку острыми гвоздями. Она схватилась за голову и попыталась спрятать ее в коленях. За что со мной так? – главный вопрос крутился в ее голове и не давал покоя. Следом последовал дикий нечеловеческий вой, вырвавшийся из ее тоненького горлышка. Вот она и сломалась, теперь окончательно. Вывернули всю ее душу наизнанку, оставив только мертвую куклу. Что теперь делать, она не знала, да и не хотелось знать. Сейчас вообще ничего не хотелось, разве что удавиться. Девушка резко вскочила с пола и обезумевшими глазами стала высматривать ту злополучную бутылку вина. Долго искать не пришлось, ибо она стояла на письменном столе. Подскочив к цели, девушка схватила бутылку и жадно впустила красную жидкость в свое сорванное горло. Быстро осушив ее до дна, Гермиона запустила ее в сторону кухни, та с дребезгом рассыпалась, ударившись обо что-то весомое. Девушка, горько хохотнув, хотела уже рухнуть на кровать, как ее взгляд остановился на темно-оранжевом дневнике, лежавшем на том же столе. А почему бы мне не вылить свои мысли о прекрасном Дне Рождении на бумаге, а? – подумала девушка и, пошатываясь, чуть не промахнувшись, села за письменный стол, раскрыла тетрадь и, нащупав ручку, стала выводить буквы. В глазах все двоилось, поэтому нормально писать не удавалось. После долгих стараний, первая фраза была написана «Привет, Маскарон. Меня зовут Гермиона Грейнджер и я дикая неудачница». Гермиона уже обдумывала, чтобы написать дальше, как вдруг на бумаге стали появляться сами собой чужие буквы ровным каллиграфическим почерком, собравшись в одну фразу «Доброй ночи, Гермиона. Меня зовут Маскарон».