Просто ещё одна история

      Я подношу белую пластиковую ложку с комочком безвкусной каши к потрескавшимся губам.       Он с трудом проглатывает, запивая соком из бумажного стакана с трубочкой, который я ему предлагаю после каждой крохотной порции.       Чашка пуста не больше чем на треть, но я вижу, что ещё немного, и Макса просто стошнит. Отставляю эту отвратительную снедь.       - Потом принесу что-то более приемлемое.       Он допивает сок и устало закрывает глаза. Мне хочется сделать для него ещё хоть что-то, хоть какую-то мелочь, но я понимаю, что это будет выглядеть уж слишком подозрительно. Поэтому встаю и направляюсь к двери, прихватив посуду.       - Уходишь? - в его голосе страх одиночества.       Оборачиваюсь у двери, отвечаю настолько дружелюбно, насколько может ответить санитар пациенту, с которым познакомился двадцать минут назад:       - Я ещё зайду... Отдыхай.       Он снова послушно закрывает глаза. Я запираю дверь. Словно руку себе этой дверью отрезаю. Внутри всё протестует, кричит: "Вернись! Ты ему нужен!" Да, нужен. Но сиделкой я побуду потом, когда вытащу нас из этой передряги.       Автоматически выполняя свою незамысловатую работу, прикидываю, как это можно сделать. Выбраться через забор невозможно, там датчики движения по всему периметру. Да и куда Максу сейчас через забор? Через ворота можно только на машине. Вывезти на своей я не смогу, там спрятаться негде, а вот если как-то уговорить Толика... Если бы у него были вечерние выезды. Или рано утром, пока ещё все спят. Посулить ему денег, много, если не хватит своих, обратиться к Вере Владимировне.       Вот, какой-то план уже вырисовывается. Дней за десять Макс наберётся сил, окрепнет. Как бы ещё к нему Егора этого не подпускать? Чувствую, что в их с Фёдором тандеме этот гад главный. Федя не лидер, хотя и очень хочет им быть. На него чуть надавить - и он отойдёт в стороночку. А вот Егор - этот другой, этот хищник. Гиена вонючая. Готовый сожрать любого, кто слабее его. И получить от этого удовольствие.       Ближе к обеду отправляюсь в главный корпус за едой для наших пациентов. Для каждого составлено особое меню, всё расфасовано по термоконтейнерам, чистая посуда и прочие столовые приборы прилагаются. Спрашиваю у повара, нет ли куриного бульона или чего-то в этом духе. Оказывается, есть суп-пюре, горячий и вполне себе вкусный. Думаю, очень даже подойдёт. С твёрдой пищей подождём.       Вернувшись в отделение, сразу направляюсь к Максу. Егора и Миши всё ещё не видно. А хорошее слабительное, должен вам сказать!       В палате ставлю поднос на столик, радуясь тому, что удастся наконец-то нормально накормить моего мальчика. Так, начинаю сюсюкать. Хотя, не могу же я его всё время называть по имени, даже в мыслях. Почему нет? Называл же я своих тёлок девочками. Им это нравилось, мне тоже. Нежно, интимно... Стоп, чё это я так расслабился? А ну давай, соберись!       - Матвей... - тихо зовёт меня Макс. Он смущён, по щекам бегут багровые пятна. - Матвей, мне нужно...       Вот идиот! Оставил его на полдня одного, даже не подумав о таких естественных потребностях.       Быстро расстёгиваю ремни, помогаю подняться, стараясь не обращать внимания на выпирающие кости и испещрённую синяками и ранами спину.       - А можно? Ты уверен? - почему-то спрашивает он, не решаясь встать с кровати.       - Нужно! - я веду его к санитарному блоку в углу палаты, жду у двери. - Если надо - зови.       Через пару минут в помещение врывается разъярённый Фёдор:       - Тебе кто позволил? Кто позволил, я спрашиваю?       - Ты чего орёшь? Что мне кто позволил? - теперь, когда Макс рядом, я чувствую себя намного спокойней и уверенней.       Фёдор остервенело лупит ладонью по пустому матрасу:       - Кто разрешил отвязывать пациента? Кто дал тебе полномочия нарушать лечебный процесс?       - Мать-природа, кто! - пожимаю плечами. - Точнее, её зов. Или нужда.       - Что ты несёшь? - нервничает Фёдор.       - Пациенту понадобилось в туалет. Что тут неясно?       - Идиот! Понадобилось ему! А это для чего? Для чего, я спрашиваю? - он достаёт из тумбочки пустой пластиковый пакет и тонкую трубку.       - А я откуда знаю?       - Это, дорогой мой, катетер и контейнер для сбора мочи. Знаешь, зачем они нужны?       - Догадываюсь, но этому пациенту они ведь без надобности. Он же не лежачий? - на самом деле, я уже понимаю, из-за чего кипишь. И почему Макс переспрашивал, можно ли ему действительно идти в туалет. Ещё одна форма унижения, подавления личности. Фёдор подтверждает мои догадки:       - Три раза в день выводится моча. Три раза. В назначенное время, ни раньше, ни позже. И раз в три дня - клизма. Тебе понятно?       - Понятно. А если очень нужно?       - Пусть терпит! - Фёдор даже краснеет от гнева. - Это специально разработанный метод, многократно опробованный...       - Где? В китайской тюрьме?       - Да тебе какое дело? Ты подписался на это, так будь добр - выполняй правила. И не нужно никакой самодеятельности. У нас инициатива действительно наказуема.       - Ладно. Хорошо. Понял. Нужно было сразу предупредить.       - А это не твоя обязанность, и не твой пациент. О чём тебя предупреждать?       В это время дверь в палату открывается. На пороге стоит Олег Витальевич.       - Что вы так кричите? Сквозь изоляцию слышно.       - А у нас тут самодеятельность, Олег Витальевич! - сердито кивает в мою сторону Фёдор. - У нас тут мать Тереза объявилась, мать её!       - Ага, да... - Волохов задумчиво окидывает взглядом кровать, меня. - А где пациент?       Придерживаясь за стенку, из кабинки показывается Макс.       - Ваш санитар не виноват. Это я сказал ему, что так можно. Воспользовался незнанием этого идиота, - Макс смотрит на доктора с презрением, в голосе - нагловатые нотки. Что же ты подставляешься, милый?       - Ага, так... - Волохов не выглядит рассерженным или огорчённым. Он что-то прикидывает и пропускает попытку Макса надерзить мимо ушей.       Не хочу усугублять ещё больше, но видеть обнажённого Макса в окружении этих двоих я больше не могу, поэтому иду в ту часть палаты, которая обставлена как обычная комната, а не как пыточная, и заглядываю в шкаф. Там пара мужских домашних халатов, очень даже приличных. Я беру один из них и набрасываю Максу на плечи. Фёдор стонет от негодования, Волохов задумчиво следит за происходящим, а Макс, немного помедлив, просовывает руки в рукава и завязывает пояс. Театр абсурда какой-то, честное слово. Хотя, чего ещё ожидать от сборища ненормальных?       Волохов выглядывает в коридор, громко зовёт:       - Вадим Николаевич, милейший, зайдите-ка, - и когда один из докторов показывается в дверях, обращается к нам с Фёдором. - Пройдёмте ко мне в кабинет, я хочу кое-что обсудить. А вы, - это к доктору, - проследите за пациентом. Не бойтесь, он слишком слаб, чтобы причинить вам вред. Смотрите, чтобы он не причинил вред себе.       - Я там еду принёс... - это уже совсем не к месту. Но Волохов только отмахивается, - Да пусть поест! Вадим, проконтролируйте!       Мы направляемся в кабинет Волохова, а я с ужасом думаю, какие для нас с Максом последствия будет иметь вся эта нелепая история.       Но Волохов не собирается применять к нам никаких карательных санкций. Даже наоборот. Садится за стол, делает какие-то пометки в своих записях. Мы ждём. Фёдор не выдерживает:       - Он же всё перепоганил...       Олег Витальевич поднимает палец вверх, заставляя его заткнуться.       - Давай всё по порядку.       Фёдор кривится:       - У нас случилось небольшое чп. Егор и Миша... Расстройство у них, короче.       - Инфекция? - настораживается Волохов.       - Да сожрали скорее что-то несвежее, - пожимает плечами Федя, - но мы их изолировали до выяснения.       Волохов кивает, смотрит выжидательно. Санитар продолжает:       - Я позвал Матвея помочь мне провести процедуру кормления. Но он решил поговорить с пациентом и убедил его принимать пищу самостоятельно.       - Что вы ему сказали? - смотрит на меня Олег Витальевич.       - Ничего особенного, - всё не могу понять, зачем ему эти подробные разборки. - Сказал, что если он хочет выйти отсюда побыстрее, должен нормально есть. Что здесь никто ему зла не желает, только помочь хотят.       - Так, а говорили вы с ним как? - Волохов снова что-то записывает. - Дружелюбно? Доверительно?       - Ну да... - чёрт знает, что у этого психа на уме? - А как ещё уговаривают?       - И он сразу согласился?       - Да.       - Ты при этом присутствовал? - обращается Волохов к Фёдору.       - Матвей сказал, что мне лучше выйти. Что он новое лицо, не связанное негативными ассоциациями. Добрый санитар...       - Да, да... - доктор задумывается, - Всё правильно. Значит, мы почти добились своего. Я как-то сразу не подумал, что можно ввести ещё одного игрока. Пациенту удалось закрыться, спрятаться от нас, а вы... - он улыбается мне, - а вы его выманили. Заставили довериться себе. Он ведь даже защищать вас пытался. Превосходно! - Волохов знакомо потирает руки. - Будем пока придерживаться этой линии. Фёдор, пациента полностью передать Матвею, - поворачивается ко мне, - Общайтесь, укрепляйте связь. В данных обстоятельствах для этого не понадобится ни много сил, ни времени. Вы для него - последняя соломинка. Там уже мало что осталось, я думаю. Теперь только чуть-чуть дожать.       Не совсем понимаю, что доктор имеет ввиду, но ясно, что с моей помощью он хочет как-то манипулировать Максом, его психическим состоянием. Что же, главное, что мы теперь сможем общаться, не вызывая подозрений.       - И как мне себя вести? - задаю Волохову логичный вопрос.       - Так же. Будьте с ним доброжелательны, проявляйте заботу. Не перегибайте, чтобы он не заподозрил ловушку. Но чем больше вы друг с другом сблизитесь, тем лучше. И пусть это будет естественно, не напирайте.       Отлично, просто идеально. Похоже, наши с Максом ангелы-хранители не зря свою амброзию едят.       Волохов нас отпускает. Фёдор недоволен, но не настолько, чтобы сильно злиться или устраивать какие-то заподлянки. Любопытно, как воспримет нововведения Егор? Всё-таки опасаюсь я его...       Интересно, а про какую ловушку Волохов говорил?       Следующие несколько дней проходят очень даже неплохо, если это возможно в нашей ситуации. Макс постепенно приходит в себя. Я стараюсь выжать максимум из установленных Волоховым рамок естественности отношений между пациентом и заботящимся о нём медработником. Даже не подозревал, что могу быть такой курицей-наседкой.       Пыточное кресло с ремнями я задвинул подальше в угол. Максу позволено носить одежду, правда, только больничную пижаму и халат, но и это уже лучше, чем голышом перед компанией извращенцев. И спит он в нормальной кровати, если можно назвать сном его беспокойную, полную кошмаров дремоту. Очень хочется остаться с ним на ночь, обнять, прижать к себе, защитить, успокоить... Ничего, на всё нужно время. Хотя понимаю, что такие потрясения не проходят бесследно, но я очень постараюсь, очень.       Теперь можно начать прощупывать Толика. Жаль, что нам нельзя часто отлучаться из отделения. Но я могу пойти к нему под видом того, что хочу сделать заказ на какие-то необходимые мне покупки.       Слышали выражение: хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах? Это как раз про меня...