Просто ещё одна история

      В мастерской у отца - его святая святых - царит педантичный порядок.       - Ни-че-го себе!.. - Макс с изумлением разглядывает полки со всякой несомненно нужной всячиной, разложенной и расставленной чуть ли не по алфавиту. Довольно собранный и аккуратный в быту, сам он предпочитает организовывать рабочее пространство в духе творческого беспорядка. Письменный стол в моей квартире, который я предоставил в его полное распоряжение, быстро превратился в масштабный макет мистического архитектурного сооружения, постоянно обрастающего новыми башенками, мостами и террасами. Когда я как-то рискнул освободить от книг и бумаг небольшой участок пространства, намереваясь пристроить туда чашку с кофе и тарелку с бутербродами, Макс тут же весьма эмоционально пресёк мои территориальные поползновения: "Не трогай! Я потом ничего не смогу найти!"       - Странно, что на вещах нет стикеров, - без тени иронии говорит мой наивный друг, и я открываю дверцу настенного шкафа, демонстрируя ему целую батарею жестяных ёмкостей, разноцветные ярлычки на которых сообщают всем интересующимся, что в той вон банке из-под кофе находятся гайки диаметра М10, а в этой коробке - пластмассовые дюбеля длиной 25мм.       Макс даже присвистывает, присаживаясь на старый потрёпанный диван, ютящийся возле стены, занавешенной огромной картой обоих полушарий.       - А я всё думаю - откуда у тебя эта тяга к порядку? - посмеивается он, наблюдая, как я достаю с одной из полок несколько спиннингов с двухколенными удилищами. Выбираю один, показываю Максу:       - Вот он, моя прелесть! Батя его мне на пятнадцатилетие подарил. Представь, в город за ним ездил специально. Мультипликаторная катушка, леска плетёная, поводок стальной... Мне все пацаны завидовали!       - А мне отец на пятнадцать лет подарил проститутку, - вдруг произносит Макс, вертя в руках спиннинг. Я не нахожу, что на это ответить. В голове крутится только дурацкое "ну и?.."       Я сам далеко не монах, девственности лишился лет в семнадцать, переспав с молоденькой учительницей по физкультуре, которая пришла в школу чуть ли не перед самым моим выпускным. После которого это и случилось. Физкультурница жила далековато, я пошёл её провожать, она пригласила меня выпить кофе. Сказала, что я выгляжу старше своих лет, спросила, есть ли у меня девушка и умею ли я целоваться... Короче, как это часто бывает первый раз, всё произошло глупо, быстро и неловко. Но она сказала, что у меня есть потенциал... Ей было скучно и одиноко в чужом посёлке, а во мне играли гормоны. Мы встречались потихоньку месяца три. А потом она встретила какого-то более подходящего парня, и мы расстались. Без обид, без сожалений. Здоровались при встрече, пару раз я помогал ей переносить коляску через размытую дождями грунтовую дорогу. В коляске лежал малыш, очень похожий на её мужа, и улыбался миру неповторимо искренней улыбкой. Я никому и никогда не рассказывал об этом. Просто храню воспоминания, как старую поздравительную открытку от когда-то близкого друга. А что хранит в памяти Макс?       Мне почти ничего не известно ни о его детстве, ни о ранней юности. Но сейчас я не уверен, хочу ли это знать. Хотя, вопрос ведь не в том, что я хочу и чего не хочу. Важно, что он вообще заговорил со мной об этом. Его доверие растёт, и это главное.       Присаживаюсь на стол рядом с диваном, всем видом давая понять, что готов слушать. Всё.       Макс откладывает в сторону снасти и говорит, не глядя на меня. Я чувствую, что ему сложно. Где-то там, в сердце, скрипит заржавевшая пружина.       - После работы он повёз меня в ресторан - одного, без мамы. Сказал, что это будет чисто мужской праздник, что я стал уже достаточно взрослым для этого. Тогда я ещё на что-то надеялся. Думал, что теперь стану для него интересен, что мы будем проводить время вместе. Мы ужинали, а он всё время обсуждал что-то по телефону. Как всегда. Потом отключил его и сказал, что у него для меня есть особый, мужской подарок. Мы поехали в какой-то массажный салон, где нас встретил очень солидный господин средних лет. Отец распорядился, чтобы меня обслужили по высшему разряду. Тот человек отвёл меня в одну из комнат - там было много красного цвета и пахло пачули, сандалом и лавандой. Девушка... Девушка была красивой. Очень красивой. Она всё время повторяла, чтобы я расслабился. А я смотрел на огромное, во всю стену, зеркало, и представлял, как там, с другой стороны, стоит мой отец и наблюдает. Знаешь, как в американских фильмах про копов. И у меня ничего не получалось, совсем. Но она была настоящей профессионалкой, а отец, видимо, поставил очень чёткие условия. В конце концов всё закончилось тем, что она просто сама завалила меня на кровать, возбудила орально, села сверху, а потом долго, очень долго пыталась довести до эякуляции. Когда всё закончилось, она взглянула в зеркало с таким победным видом. А я чувствовал себя изнасилованным. Когда мы сели в машину, отец спросил, понравилось ли мне. И лицо его было таким, что я просто не решился сказать правду.       Макс помолчал, словно собираясь с силами.       - Я посещал этот салон три года. По два раза в неделю - по мнению отца, это обеспечивало мне регулярную и здоровую сексуальную жизнь. Девушек несколько раз меняли - чтобы разнообразить процесс. А потом мне исполнилось восемнадцать, и я отказался ездить туда. Это был первый раз, когда мы с отцом сильно поругались. Он поставил условие: если я больше не хочу спать с проститутками, то должен найти себе девушку. К счастью, к тому времени я уже поступил в университет, и одна из согруппниц согласилась за вознаграждение играть роль моей подружки. Она оказалась хорошей девчонкой, доброй и ненавязчивой. Мы даже несколько раз переспали. Хотелось понять, как это - если тебя не принуждают. Ничего особенного.       Он снова замолкает, через пару минут я не выдерживаю:       - А потом?       - А потом появился ты.       Теперь мы оба молчим, но меня мучает вопрос, грызёт просто. Может, и неуместно, но хочется ясности:       - А мужчины?       - Что - мужчины? - переспрашивает Макс, но тут же соображает, - Ах, мужчины!.. Я ведь уже говорил тебе, что секс меня мало интересует. А человека, с которым бы мне хотелось быть, жить рядом я просто не встречал. До тебя не встречал. Отец вообще с самого детства очень переживал за мою ориентацию. Даже не знаю, почему. Не помню, чтобы я когда-то проявлял особый интерес к мальчикам. Но лет с восьми он запретил мне посещать бассейн, а позже не позволил вступить в школьную футбольную команду, - говорил, что нечего там тереться в раздевалке между голых ребят... Он и сам не прикасался ко мне никогда, ни разу не обнял, не приласкал. Даже когда я был совсем ещё ребёнком. Точно боялся чего-то...       Ну, если господин Лесовой хотел воспитать в сыне кучу комплексов, он в этом преуспел. Теперь становятся понятны и метания, и неуверенность, и зажатость, сквозь которую лишь иногда прорывается чистое желание.       Макс наконец отрывает взгляд от цветочков на диванной оббивке и смотрит прямо на меня:       - Матвей, скажи честно: а если бы так случилось, что секс между нами стал бы невозможен. Вообще. По объективным причинам. Ты бы остался со мной? Я понимаю, что не имею права тебя о таком спрашивать...       Я думаю. Представляю. Задаю себе вопросы. Пытаюсь найти правдивые ответы. И понимаю, что ответ может быть только один.       Есть люди, которых мы не выбираем. Родители, братья и сёстры, дети. Мы их любим уже потому, что они есть. Макса я тоже не выбирал. Он просто появился в моей жизни, и она сразу стала полной, а я почувствовал себя так, словно вернулся домой после долгих скитаний.       Однажды, много лет назад, ожидая электричку на загородной остановке, я увидел такую картину: по перрону шла молодая пара, симпатичный паренёк, высокий и худощавый, а рядом с ним - невысокая девушка, одной рукой опирающаяся на своего спутника, а другой - на деревянную трость. Ноги у неё были так вывернуты, что она еле переступала по пыльному асфальту. Парень держал её так, словно она была хрупкой дорогой вазой. Сначала я подумал, что это брат и сестра, но потом они остановились, и он поцеловал свою спутницу - нежно, в губы. Среди стоящей на перроне толпы прошёлся неодобрительный шелест, люди косились, перешёптывались. А я подумал, что завидую этой странной паре. И мне жутко захотелось, чтобы когда-нибудь в моей жизни появился человек, с которым бы мне хотелось быть несмотря ни на что.       - Я уже с тобой, - мне хочется, чтобы он почувствовал то тепло, которое сейчас разливается у меня в груди. - На любых условиях.       Он хочет мне ответить, но телефон в моём кармане пищит незамысловатой мелодией, прерывая наши откровения. Я понимаю, что это важно, но трубку беру неохотно. Это Степан.       - Привет, Сергеич! Слушай, у меня есть информация и ещё кое-что. Нам нужно встретиться. К твоим родителям я ехать не хочу, давай встретимся за вашими огородами в яру.       - Ты где? - не могу сообразить я о какой встрече идёт речь. Он же должен быть в городе.       - Я уже рядом, минут через двадцать будь на месте. Возле старой ивы. Договорились?       - Ты можешь объяснить?..       - Давай не по телефону, - прерывает Стёпа. - Я тебя жду.       Я слушаю гудки, пытаясь оценить возможные варианты. Вряд ли Степан мог нас как-то подставить. Видимо, дело действительно серьёзное, если он не пожалел времени и приехал за триста километров.       - Что? - тревожно спрашивает Макс. Я не хочу, чтобы он паниковал раньше времени.       - Это Степан. Ничего серьёзного, он просто привёз новую информацию. Нам нужно встретиться.       - Я с тобой! - решительно поднимается с дивана и тут же чуть не падает, успевая ухватится за высокую спинку.       - Нет! Ты посидишь дома. А лучше - полежишь. Не забыл - у нас вечером поездка?       Я иду к выходу.       - Он нас нашёл, да? - в голосе почти нет вопросительных интонаций.       - Нет, Макс. Не думаю. Иначе Степан бы предупредил, а не встречи под ивами устраивал.       Возле старого расколовшегося дерева никого нет. Я топчусь в неприятных предчувствиях. Собираюсь набрать Степана, но он выныривает из-за зарослей бузины и спешит ко мне.       - Что за конспирация? - спрашиваю вместо приветствия. Стёпе тоже явно не до соблюдения этикета.       - Тебе нужно уезжать. Как можно скорее, - он явно нервничает. - У меня тут километров за сто отсюда тёщина тётка живёт. Деревня почти заброшена, человек десять осталось, старики одни. Там точно искать не будут. Собирайся, я тебя отвезу. Машина в лесочке осталась, чтобы не мелькать. За полчаса соберёшься?       - Стоп, стоп! Что за спешка? Вы что-то узнали? К вам приходили? - допытываюсь я.       - Нет, но вчера на СТО Михалыч заезжал, тот, у которого "Опель" зелёный. Он в ментовке служит, "вечный капитан", помнишь?       - Ну да, помню! Ты по сути давай, - тороплю я, хорошо представляя себе потное одутловатое лицо капитана Михалыча.       - Короче, его начальство разнарядку получило: найти опасного маньяка и наркодилера Матвея Кузнецова. Михалыч случайно увидел, тебя узнал, понял, что подстава, ну и сообщил по старой дружбе.       - Что за бред? - недоумеваю я. - Ладно, с наркотой понятно, схема простая: подкинут что-то и порядок. А маньяк при чём тут?       - Виктор Лесовой заяву накатал - конфиденциально, разумеется - что ты его сына уже год преследуешь, склоняешь к сожительству, чтобы получить желаемое, подсадил парня на наркоту, а когда встревоженный отец спрятал сыночка в реабилитационный центр подальше от твоего пагубного влияния, ты под видом санитара пробрался в лечебное заведение и, пользуясь силой и оружием, выкрал несчастного, нанеся тяжкие повреждения персоналу.       - Что за бред? - бессмысленно повторяюсь, но понимаю, что вот теперь я в полной заднице. Лесовой, похоже, даже репутацией готов рискнуть, лишь бы со мной поквитаться. Понятно, что его возможностей хватит кому угодно рот заткнуть, но тем не менее. Значит, теперь я маньяк и насильник.       - Игорёк через свои каналы нашёл человечка, который сможет сделать тебе новые документы. На это, правда, нужно время, - рассказывает придуманный ребятами план моего спасения Стёпка. - О деньгах не беспокойся - мы всё оплатим. Посидишь пока у тётки, а как всё будет готово - мы тебя заберём. Уезжать тебе нужно. За пределы государства.       До меня доходит, что Степан говорит только обо мне.       - Стёп, а Макс? Я его не оставлю.       - У тебя из-за него такие проблемы! - возмущается Степан. - Ты уверен? Может, если папаша сына получит - и от тебя отстанет?       - Стёп, а ты Тамару свою бросил бы? - злюсь я.       - Сравнил! Мы двадцать лет вместе, - не понимает он.       - И я хочу двадцать лет. А лучше - пятьдесят! - цежу сквозь стиснутые зубы. - Я этому хищнику Макса не оставлю. Он же его раздавит.       Степан смотрит с сомнением, потом кивает:       - Хорошо! Собирайтесь, мы и Максиму твоему документы закажем. Будете братьями, годится?       - Не стоит, - не думаю, что мы с Максом настолько похожи. - А к тётке не нужно, нас отец вечером на заимку отвезёт. Там можно сколько угодно сидеть - никто искать не станет.       - Не знаю, - всё ещё неуверенно пожимает плечами Степан, - разве что совсем место безлюдное.       - Лет десять никого там не было. Батя заезжает иногда, а так больше ни души.       - Зря, получается, приехал, - немного расстраивается Стёпа. - Но ты прав, может так и лучше будет. Значит, я тогда поеду?       Мне хочется пригласить его в дом, поговорить, просто так, о самых обыденных вещах, чтобы вспомнить, что жизнь течёт своим чередом, а значит и у нас всё может наладиться. Но сейчас на это нет ни времени, ни возможности.       Мы обнимаемся на прощание, и Степан снова ныряет в заросли, шелестя цепляющимися ветками.       Я возвращаюсь в дом. Ещё во дворе понимаю, что что-то неладно. Калитка приоткрыта, рыжий кудлатый Тузик поскуливает возле будки, виновато махая хвостом.       Вбегаю в дом. Там явные признаки недавнего посещения непрошеными гостями - разбросанные вещи, осколки чашки на полу, сдвинутые с места стулья. Если борьба и была, то не слишком бурная. Макса нет ни в комнате, ни на кухне. Я громко зову, словно не понимаю, что произошло. Тошнотворно заползает мысль: а если Степан меня специально отвлекал? Нет, нет! В это никогда не поверю. Подтверждением в кармане снова оживает телефон:       - Матвей! Матвей! Ты в порядке? - орёт в трубку Стёпка.       - Да, но Макс пропал, - на мгновение у меня подгибаются колени, и я цепляюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.       - Тут машины, джипы чёрные и мерс навороченный. Стёкла тонированные, не видно нихрена! Я выехать не успел, слава Богу! Едут к трассе, - Степан растерян, - Что делать, Матвей?       Идиот, на что я надеялся, когда привёз Макса в место, где нас будут искать в первую очередь? Что Волохов засцит сразу бежать к Лесовому? Что Лесовой не успеет среагировать? Да у него реакция, как у кобры! Почему меня не подождали, почему только Макса забрали? Холодею от догадки: Лесовой оставил меня, как орудие воздействия. Возможно, Макс только потому и не поднял шума, что Виктор поставил ему условие. И я - разменная монета его манипуляций.       - Не высовывайся, - отвечаю Степану и отключаюсь.       Понимаю, что господин Лесовой - это не доктор Волохов. Он даже не рассматривает меня, как противника, не боится ни капли. Да и что я могу сделать? Героически получить пулю в лоб от одного из его "быков"?       Разум кричит успокоится, обдумать, попытаться найти выход. Но чувства срывают с места и заставляют бежать в гараж. Там в углу под вылинявшей плащ-палаткой - старенький, но вполне ухоженный "Урал" одиночка. Заливаю в бак бензин. Нахожу в ящике стола ключи. Только бы завёлся! Догнать крутые тачки на трассе у меня не получится, нужно попытаться перехватить на выезде из посадки. Что буду делать потом, я не думаю. Знаю одно - этому козлу не удастся использовать меня для того, чтобы держать Макса на коротком поводке.       Лучше я сдохну!..