Причина моего счастья

Весь оставшийся день Зейн и Гарри вели себя странно, мало шутили и разговаривали, только куда-то бегали каждый по своим делам. - Зейн,- протянул Лиам. - Вы так и собираетесь сидеть в кабинете? Уже был звонок. Зейн оглядел пустую аудиторию. Никого, кроме их двоих и мрачной, как ему казалось, тишины. - Эм, я уже ухожу,- студен приподнялся со своего места.- А где Гарри? - Он пошел за журналом к мистеру Томлинсону,- осведомил преподаватель философии. От чего Малик чуть не упал со смеху, обычно его друга никогда не просили делать мелкие поручения. - Мистер Малик, вы в порядке? Если вас рассмешило, то что ваш друг сам вызвался помогать, то это ненормально. Он становится лучше,- от произнесенного Зейн раскрыл рот, а глаза чуть из орбит не вылетели. - Можно я его здесь подожду?- резко выпалил ученик, не отрываясь от Лиама. - Я думаю, что можете,- согласился шатен и улыбнулся. Зейн все время наблюдал за уставшим кареглазым преподавателем философии. Ему стало его жалко, но в тоже время что-то внутри Зейна щелкнуло, такое противное, слизкое - это была...ревность? Даже если и так, то брюнет ни за что бы не признал этого. Он просто спишет это на свое превосходство над простым симпатичным учителем, который ему кажется далеким и таинственным, в тоже время он думает, что знает его, как себя самого. Поспорить с этим невозможно ведь никто и никогда не мог, не может и не будет иметь возможность знать себя на 100%. Ты сам свой враг и никто больше не сравнится. Не так ли? - Вам плохо?- поинтересовался кареглазый пакистанец, в его холодном голосе, который он специально пытался сделать смертельно холодным,все-таки имелась нотка сочувствия и желания помочь...Но гордость выше этого. - Нет, ничего. Просто немного устал. Бывает, что все навалится на тебя, как лавина или вспыхнет, как жерло вулкана,- почему-то англичанин доверял дерзкому пареньку, о котором слышал много чего дрянного. - Так надо высыпаться, а не с принцессами шарахтаться. Вы преподаватель, а ведете себя, как 16-летний мальчик, - с презрением и холодностью сказал Зейн, если бы он был на пробах в кино, то его бы взяли и сразу же знали, что за игру он получит оскар. Человек имеет странный дар - обманывать себя лучше кого-то другого и при всплывших последствиях винить окружающих близких. - Что вы несете?- недоумевал Пейн.- Что ты вообще знаешь обо мне?- в его голосе не было, того что было в голосе его собеседника. Может Лиам все-таки разглядел в нем что-то что его привлекало, что-то чему он мог доверять. Нет, это не любовь...как натурал может полюбить человека своего пола? Но это реальная жизнь, в которой человек обманывает себя виртуознее всех, сам того не подозревая. Зейн вскочил от ярости и понесся прочь. Его самолюбие не могло принять, того что он злится, пытается выглядеть холодным, как ледышка и неприступным, как скала, а ему отвечают спокойно и нежно. Но ледышка тает под теплым весенним солнцем, а скала только с виду высокая, непоколебимая, но у каждого были и есть слабые места, скала просто падет перед умелым скалолазом, который войдет в историю. У Зейна же сильные места его гордость, самооценка и самолюбие, они же и его слабые точки. Тоже самое было и с Гарри. Можно провести параллель его сходства с Зейном. У них все одно и тоже, одни сильные точки и те же слабые. Возможно Гарри был не настолько самодовольный, как его друг, и мог принять себя и свои чувства, он давал себе понять, что разум и он сам не имеют контроль над его чувствами. Этот контроль принадлежит судьбе и нервам. - Мистер Томлинсон, меня попросили взять журнал от вас,- тихо вошел Стайл и произнес сказанное, почти что шепотом. Послышался шорох и чье-то чертыхание. Шатен был уверен, что звук идет из-под стола. Он наклонился и увидел эротичную картину, но в тоже время немного милую. Преподаватель английской литературы ползал под столом и еле слышно сквернословил, но так изящно, что на минуту задумываешься, а плохо это или нет. Но самым прекрасным был вид на упругую, объемную задницу в черных узких брюках, которые и так были заужены. Гарри только ухмыльнулся и облизнул губу. Внутри него шла борьба честьи и достоинства с обидой. Гордость быстро заткнула тупые мысли и идею от благородных и уступило право действий обиде. - Какая картина! Мне безумно нравится. Почему вы работаете здесь и прячете такое сокровище под отвратительной одеждой. Стрип клуб устроил потоп, из-за того что вы выбрали неправильную профессию,- начал язвить Гарри.- Может мы сходим сначала на свидание? А то это как-то неправильно. Я не сплю без ухаживаний. Гарри не мог остановится. В нем что-то вспыхнуло или просто переклинило его мозг. Но если Лиам тихий и безобидный, то Луи еще та стерва. - Я приму вами сказанное за комплимент. И хочу сказать, что вам придется только смотреть и любоваться, а трогать и любить будут избранные. Возьмите журнал и идите вон,- медленно и четко проговорил Томлинсон спокойным тоном. Он знал себе цену. - Простите?- такие, как Гарри никогда не будут принимать отказа в свою сторону. - Повторяю для людей с отрицательным IQ, я хочу,- русоволосый добавил жесты, как будто он разговаривает с иностранцем, не зная языка,- чтобы ты взял вот эту красненькую штучку, которая лежит у меня на столе и потопал обратно. Или тебе на языке приматов объяснить, а то по глазам вижу, что не понял. Гарри в ту же секунду схватил журнал, так ничего и не сказав, только медленно шел модельной походкой, покачивая бедрами. Все четверо были измотаны. Преподаватели из-за низкого отношения учеников к себе, а студенты из-за переполняющей обиды, в них горел огонь мести... - Зейн,- как-то страшно протянул Стайлс,- давай поспорим? - Я даже знаю условия,- нагло хмыкнул Малик. Сейчас они, как и всегда, мыслили одинаково. Они, как и прежде,не думают о последствиях.