Думали, избавились?

***

Утро для лордов оказалось трудным. Люциус оторвал голову от столешницы и отодрал от щеки пергамент, который оставил мятый след на бледной коже. Он застонал и разлепил глаза. Спать, сидя за столом — это прямая дорога к проблемам со спиной и шеей. Окинув осоловелым взглядом кабинет, он увидел Северуса, спящего на ковре у дивана. Его шея была неудобно согнута, а затылок упирался в кожаный подлокотник. Глядя на супруга, Люциус понял, что выглядит не лучше, а значит, очень плохо. Во рту сдохла пара низлов и рассыпалась песком. Сипя, Малфой вызвал домовика и заказал ушастому два антипохмельных и воды. Выпив свою порцию, он понял, что жизнь налаживается, и обратился к эльфу: — Где третий хозяин? — Хозяин Гарри отбыл вчера с вещами. Люциус вскочил на ноги и закричал: — Как с вещами? Куда? — Хозяин гневается, Силки накажет себя. Домовик начал биться об пол, и Люциус взревел. Разбудил Снейпа, который с раздражением смотрел на взбешенного лорда. — А ну, прекратить!!! Куда и как ушел хозяин Гарри? Отвечай, когда тебя хозяин спрашивает! — Хозяин Гарри пришел вечером домой через камин, дошел до кабинета хозяина, постоял и пошел в комнату. Потом он приказал Силки собрать его вещи и ушел из менора через камин. Силки хотел последовать за хозяином, но он стер свой след, хозяин Гарри очень сильный. Снейп уже стоял у стола и пил зелье, запивая его водой. — Северус, что мы с тобой вчера наговорили, если, услышав нас, наш мальчик сбежал? На столе появился думосбор, Снейп поморщился и вытянул из головы серебряную ниточку с воспоминаниями вчерашнего вечера. Они узнали у эльфа, в котором часу точно пришел Гарри, но ничего компрометирующего их не нашли, скорее, наоборот. Снейп по пьяной лавочке раскрывал уже беспамятному Малфою душу, рассказывая о любви к ним двоим, причем такими словами, что будь он трезвым, от него этих слов не добиться и под пытками. Люциус улыбнулся, когда он сказал про чертиков, а Северус вздохнул: — Ага, только эти чертики — блондин и брюнет, и вы, сволочи, так глубоко засели в моем сердце, что гнать будете — не уйду. Все лаборатории свои, да что там говорить, жизнь отдам за вас двоих. Вынырнув из воспоминаний, Северус увидел довольную моську Люциуса и поморщился. — Да, так пить нельзя! А что мы отмечали вчера? — Выдвижение моей кандидатуры на пост министра. — Люц, я, кажется, понял, почему Гарри сбежал. Скорее всего, он услышал только первую часть моего пьяного признания вам двоим. — Ну, конечно! С его «везением» только так и должно быть! Ты представляешь, каково ему? — Так что же мы сидим? Пошли искать нашего бешеного гриффиндорца. Он же себе сейчас уже столько напридумывал! Неделя для лордов пролетела очень быстро. Они не спали и не ели, перекопали всю Британию, подняли все вверх тормашками, но результат был нулевой. Отношения между ними накалялись. Сначала решали конфликты по-поттеровски, потом поняли, что как раз Поттера для этого приема и не хватает. Потом они просто цапались, а под конец дошли до рукоприкладства. Измутузив совсем не по-лордски друг другу морды, они сидели, привалившись спина к спине, и смотрели каждый в свою сторону. Сколько обвинений они высказали, сколько оскорблений перенесли… — Люц, мы все виноваты. За то, что молчали, скрывали и прятали. — Что прятали? — Чувства, Люциус, чувства. Три здоровых гордых мужика не могут говорить про бабские сантименты, а на самом деле все мы — трусы. Боялись быть первым и раскрыть душу любимым. Вот и пошло все наперекосяк. Боялись быть там, где хорошо… -… Северус, точно! Где хорошо! Вот где наш Гарри — там, где ему хорошо! — Люциус, не томи, ГДЕ ОН? Северус развернулся к мужу и взял его за плечи. Он с надеждой смотрел на разбитую физиономию того и неосознанно стирал кровь с лопнувшей скулы. — Как-то Гарри говорил, что самые лучшие места — это там, где начинается счастье. Что, если что-то хорошее заканчивается, то надо идти туда, где оно началось, чтобы понять, где свернул с правильного пути. Где ты его впервые увидел, Северус?

***

Гарри приспустил темные очки и смотрел на море. Он прокрутил всю свою жизнь за эти дни на Кипре. Теперь уже Поттер не был уверен, что поступил правильно, уйдя из дома. Он опять смалодушничал и поплыл по течению. А ведь надо было бороться за свою любовь. За неделю одиночества Поттер еще больше осознал, как сильно он любит этих невозможных мужчин! Жизнь без них теряла краски и не имела смысла. Гарри все больше убеждался, что просто обязан вернуться и попытаться завоевать своих змеек. В любом случае, его любви и совместного влечения вполне хватит для счастливой семьи. А там, может, и у них что-то проснется. Его мысли были прерваны самым лучшим способом. Гарри стиснули с двух сторон в объятиях, сдернув со стула. Кафе таким ранним утром почти пустовало, но Поттеру было совершенно все равно. Ведь его сейчас жадно целовали с двух сторон, сжимая до треска ребер. Губы перехватывали, руки были повсюду, эмоции накатили девятым валом, застилая глаза и мешая дышать. Мужчины, находясь в таком же состоянии, отстранились, давая супругу рвано вдыхать горячий воздух. Придя в себя, Гарри рассмотрел своих, явно не совсем целых, партнеров. Перебитые носы, потрескавшиеся губы, лопнувшая кожа на скулах и подбородках. Помимо повреждений, налицо было физическое и психическое расстройство. Поттер посмотрел на мужей большими глазами и расхохотался, выплескивая все переживания и обиды в заливистом смехе. Супруги присоединились к нему. Северус успокоился первым, взял Гарри за руку — другую уже держал Люциус, — и сказал своему мужу то, о чем так давно молчал: — Гарри, мы поняли, почему ты сбежал. Но останься ты еще хоть на минуту, ты бы услышал, что твой старый профессор никому не отдаст своих мужей, потому что любит их и будет любить до самого последнего вздоха. — И я тебе это могу доказать, показав в думосборе. А еще я добавлю туда воспоминание, как два лорда — взрослых, проживших жизнь, искали по всей Британии одного храброго и красивого парня, потому что жить без него не могут. Я люблю тебя, Гарри, тебя и Северуса. И очень жалею, что говорю об этом только сейчас. Но после того, как ты ушел, мы осознали, какой шанс — быть счастливыми, — нам подарила эта жизнь, и больше мы не намерены его терять. — Сев, Люц, я не уходил. Точнее, уходил, но не весь. Мое сердце я оставил вам, и теперь требую постоянного вашего присутствия рядом со мной, потому что без сердца как-то не живется. ЭПИЛОГ — ооооочень маленький. Люциус стал-таки министром магии. Еще бы, после обнародования своего семейного положения и представления супругов, их популярность, и так поднебесная, поднялась втрое. Министром он был отличным. В первую очередь Малфой полностью реформировал систему образования, чем завоевал уважение многих волшебников. Северус остался на месте директора исследовательского института и добился его признания на мировом уровне. Его патентованные разработки имели очень большой спрос в маг-мире. Гарри, как самый могущественный маг… стал преподавателем физической культуры в Хогвартсе. Супруги постоянно подкалывали его этим, но он не обижался, считая, что в развитом теле магии больше места, и волшебник становится сильнее не только физически, но и магически. Дети его обожали, и культура тела и здорового питания прочно вошла в жизнь волшебников. Через два года супруги нашли суррогатную мать и провели сложный ритуал. Через девять месяцев они стали счастливыми отцами прекрасного мальчика, который носил имя Абрахас Северус Поттер, взяв от каждого из них по кусочку. Счастливее семейства было не найти, тем более, что оно стремилось к увеличению в геометрической прогрессии. Драко женился по любви, по очень большой любви! Его жене пророчили плодовитость мамы, и она доказала это, вынашивая первенцев Драко — близнецов. Люциус молился всем известным ему богам, чтобы внуки не были рыжими…