Я подарю тебе то, о чем ты не мог и мечтать...

Купальни в обители истинной тьмы оказались невероятно прекрасны даже в царящей в помещении полутьме: грациозные силуэты дивных, пожалуй, даже невиданных существ были сплошь покрыты красным золотом и украшены гранатом. Драгоценный камень, блистающий алыми искрами от света танцующих огней редких факелов, невольно вызвал в душе Короля тихий трепет. Все, что было в этом месте, скрывало в себе тускнеющий солнечный свет и угасающую жизнь, которая еще теплится в настенных фигурах, ожидая того самого момента, когда сможет вырваться наружу… Подобно самому Мирквуду… -Господин сам сотворил все, что находится здесь. Он настоящий Мастер, не правда ли? Трандуил не обратил никакого внимания на полный восхищения полушепот жалкого предателя, тусклым взором он всматривался в зовущую его воду, которая напоминала именно кровь — ее багровый оттенок сливался с окружающей обстановкой. Приятные запахи трав и цветов, жар и влага смогли сделать невозможное — плечи эльфийского Короля медленно опустились, а мышцы предательски расслабились. Покой… Какой может быть покой в логове врага? Врага, который уничтожил его, раздавил, лишил всего, ради чего жил синда: его честь, его сын. В его душе не было ласковой, столь необходимой тишины. В его сердце бушевала буря, буквально ломающая изнутри его граненые ребра и оставляющая на своем месте безжизненный пустырь. По грязной, впалой щеке медленно скатилась соленая слеза, огибая ссадины и отражая в себе последнюю скорбь Великого. Сделав еще шаг, обессиленный и изнеможденый, мужчина едва ли не упал на землю, если бы его не успел подхватить приставленный к нему эльф. -Ваше благородие! Вы в порядке? — истинно испуганным голосом буквально пискнул юноша, крепко сжимая в своих руках ослабевшее тело. -Все в порядке, оставь меня, — строго и хмуро, одними губами выдавил из себя Трандуил, с помощью слуги опускаясь в воду. Судорожно вслушиваясь в удаляющиеся за своей спиной шаги, он позволил слезам ручьями стекать по бездвижному лицу, когда остался один на один с собой. Раны на его теле жгло от горячей воды, а серебряные волосы расстелились по поверхности воды, подобно таявшему в еще теплой крови снегу. Он подобен раненому оленю, которому ничего не остается, кроме того, как гордо покинуть этот мир, не дожидаясь, пока волк насытится игрой в «кошки мышки». Синие от истощения губы сжались в тонкую линию, а из груди вырвался предательский всхлип. Длинные пальцы выскользнули из воды, крепко сжимая в своих руках тонкий, резной эльфийский клинок, который Король смог аккуратно при падении вытянуть из ножен своего надзирателя. -Умереть так, не на поле боя… Позорно, о, Трандуил, сын Орофера, позорно. Но уж лучше пасть от собственной руки, нежели склониться перед этим… ублюдком.. Синда до хруста сдавил в пальцах теплую сталь и с силой прикусил нижнюю губу, стараясь пересилить скопившиеся внутри чувства и рвущиеся наружу эмоции. Оттолкнувшись от края, он мягко опустился с головой в обволакивающую уже приятным жаром тело воду. Открыв воспаленные от слез глаза, Ренди приставил острие клинка к своей груди, к своему сердцу, двумя руками держа рукоять — главное не дрогнуть, один удар и все. Он избавится от предстоящих мучений. Собрав последние силы, он бросил прощальный взгляд вверх — на мелькающий свет огня. Мощные, заколенные в боях руки не дрогнули, правитель впустил смерть в свою грудь. «Ежели клинок не достигнет цели — легкие наполнит вода», — мелькнуло в угасающем сознании. Гордый Король судорожно ощущал, что его нежные внутренние ткани обожгла ворвавшаяся потоком вода, выбивающая из его легких последний воздух. Она была алой, от его ли это крови или от трав… *** -Где он?! — дворец Саурона сотрясся от громогласного крика, полного еще сдерживающейся злобы и быть может даже ярости. От каждого шага грозного, вселяющего ужас, но тем не менее грациозного существа сотрясалось все, а слуги стремительно вжимались в первые попавшиеся углы и щели. Приятный облик господина уже не казался таким безобидным, огненно-рыжие волосы буквально сами стали пышущим адским жаром огнем, а его янтарные глаза прожигали попавшихся нерасторопных слуг на сквозь, от чего те, не в силах сдвинуться с места, падали ниц в беспамятстве и ужасе. -Маирах! Где Трандуил?! — Произнесенное имя звучало подобно грому, а окончание — словно шипение змея. Запыхавшийся, смертельно бледный эльф опустился на колени перед разгневанным владыкой, преклоняясь перед ним. От чего бывший ученик Ауле остановился, позволяя своему верному фавориту говорить. -Господин, ваш пленный сейчас в купальнях. Как вы и велели, я отвел его. Но он пожелал остаться один… — договорить то, что собирался, юноша не смог — звонкая пощечина заставила его опрокинуться и упасть, приложившись безвольной головой о каменный пол. Конечно, как он посмел оставить столь важную персону в одиночестве в таком состоянии, ведь хозяин так дорожит сохранностью своей новой игрушки. А вот для самого айнура в словах уже не было необходимости — со стороны купален сквозь приятные ароматы трав пробивался едва уловимый металлический запах крови. Зрачки мгновенно сузились до почти незаметных тонких нитей, а сам мужчина почти мгновенно оказался у заветных дверей, для которых одного легкого прикосновения хватило. Чтобы быть выбитыми из петель. Опустившись по колено в воду, Майрон грубо подхватил уже бездыханное тело. -Ты серьезно полагаешь, что я позволю столь дорогой игрушке сломаться так быстро и избежать всех прелестей моих игр? — Властелин колец едва ли замечал то расстояние, которое он преодолел до своих покоев. Поэтому всего спустя пару секунд, он опустил блондина на мягкие подушки, обжигая уже остывающую кожу своими прикосновениями и дыханием. Единственный, с кем делился своим пламенем Саурон — был Моргот, способный еще больше разжигать в айнуре его песнь. А сейчас этому ничтожному дитя Илуватара придется отдать часть самого себя. Язвительная усмешка коснулась аккуратных губ, примкнувших к ледяным устам. Разгоряченный Властелин грациозно навис над мертвым Королем, будто стараясь стать как можно ближе, большей поверхностью кожи соприкасаться с предметом древней, уже забытой магии. Дорогие одежды постепенно истлевали в искрах, обнажая бледное и слегка худощавое тело, источающее будто бы физически ощутимую власть. Едва заметное белесое свечение скользнуло меж их ртов, а после охватило Трандуила целиком, заставляя каждую клеточку его организма напитаться живительной силой и органам вновь заработать постепенно, но с прежней силой. Пальцы Аннатара трепетно скользнули по широкой груди, прощупывая слабое биение его сердца. Зрачки в янтарных глазах предательски расширились, а мышцы судорожно напряглись, от чего айнур скользнул по теплеющему телу, уже оставляя на бархатистой коже следы от своих когтей -Моргот… — с предыханием прошептал кузнец, в груди у которого зародилось щемящее, почти забытое чувство. Но если сам Мелькор в такие часы разжигал горящее внутри пламя еще сильнее, сейчас оно начало потухать, от чего пылающие волосы начинали приобретать белесый оттенок пепла, ровно как и радужка его глаз. Инстинктивно толкаясь вперед к оживающему телу, Майрон терся возбужденной плотью о шелковистые простыни и упругие бедра лежащего под ним Ренди, из последних сил стараясь сдержаться. Лишнее движение — и все его старания пойдут на смарку. В порыве страсти он убьет свое детище. -Маирах… — хрипло взвыл обессиленный владыка, окинув тусклым взором помещение в поисках своего фаворита, который вскоре мягко опустился рядом на подушки, послушно утыкаясь в наволочки лицом и гостеприимно приподнимая бедра для своего хозяина.