Пластилиновое утро

Ненавистные дни есть у каждого, потому что невозможно радоваться каждому числу в календаре. У кого-то это годовщина чьей-то смерти, у кого-то годовщина расставания. А у меня… Собственный день рождения. Потому и не праздную, не говорю какого он числа, предпочитаю забыть о нём, но он сам собой вспоминается. Мне не за что любить свой день рождения. Он только напоминает мне о том, что мне, наверное, рождаться не следовало. Я лишняя, ненужная и чужая. Реву, срываясь на крик, не утирая слёз, хватаясь за голову. В ладони впиваются ногти, губы обкусаны до крови, а я, сжимаясь в комок в углу собственной комнаты, плачу, с хриплыми вдохами-выдохами. Руки дрожат, а у меня истерика, я реву — и не могу остановиться. Хочу — но не могу. Рыдаю громко и как-то хрипло и совсем не по-девчачьи, абсолютно точно зная, что завтра придут соседи и попросят угомонить свою собаку. Я устало улыбнусь, потому что сил спорить — уже не будет, и покорно кивну. Принимают за собаку — пусть. Мне всё равно, а слёзы не останавливаются, и я кричу в подушку, глуша нечеловеческий вопль. У всех людей свои вредные привычки: кто-то грызёт ручку, кто-то в носу ковыряется. А у меня своя вредная привычка — рыдать каждый свой день рождения. Началось в детстве и приелось — не могу отделаться. Я никогда не плачу, нет в этом смысла, не соответствует мне, но слёзы начинают течь сами, когда я осознаю, что сегодня тот-самый-день. И сразу подохнуть хочется. Звонок в дверь. Я вздрагиваю всем телом, но встаю, иду к двери. Предательски дрожат руки, ручка не поддаётся и скользит, но всё же поворачивается. Дверь распахивается, перед глазами мелькнуло что-то цветное. — С днём рождения! — Николь щёлкает фотоаппаратом, я зажмуриваюсь от вспышки. Натаниэль держит чёртовы воздушные шарики, в руках у Кена торт, я замечаю за кучей девчонок Каса, который привычно мрачный, и потому выделяется среди весёлой толпы. Ловлю себя на мысли, что сейчас снова разрыдаюсь. Николь видит мои слёзы, их все видят. Мой убитый внешний вид достоин ужастика и я хрипло хихикаю, потирая переносицу. Слёзы капают по подбородку на майку, а я отхожу от двери. — Чего встали на пороге? Проходите. Эти шарики, этот торт, гости — всё кажется нереальным, чужим, квартира показалась не своей. Розалия зачем-то роется в моём шкафу, а я не сопротивляюсь, плевать даже, что на кухне что-то только что разбилось. Не лень — сил нет. А я саму себя не узнаю, видя вместо привычной ехидной рожи в зеркале забитое лицо, с опухшими красными глазами. Стыдно. Я не выдерживаю суеты, хватаю с полки в коридоре пачку сигарету и сбегаю на балкон. На улице тепло, душно и я жадно вдыхаю летний воздух. Хорошо. Вдруг чувствую запах сигаретного дыма, не моего дыма, и замечаю Каса. Он тоже не любит праздничной суеты. Я опираюсь на перила и вытаскиваю сигарету. Чёрт, зажигалка не работает. Вижу маленький огонёк — Кастиэль молча протягивает свою зажигалку. Закуриваю, но молча, без благодарностей — он и так меня поймёт. Но почему-то сейчас тишина давит на уши. Чувствуется, будто я должна объясниться, но знаю, что Касу не нужны объяснения. Почему я ревела — только меня касается и он не станет лезть. А слёзы снова скапливаются в уголках глаз и я неловко вытираю их рукой. Неудачно затягиваюсь и закашливаюсь, и слёзы опять текут, словно только ждали логичной причины. Кашляю, утираю слёзы, чувствую себя глупой и снова хочется рыдать и это чувство бесит до боли в животе. Я не люблю плакать, но сегодня день такой, я просто не в состоянии остановиться. Вдруг чувствую тёплые руки на плечах и в макушку утыкается нос Каса, его дыхание ерошит слегка волосы и я слышу: — Забей. Просто, коротко и ясно, без ненужных утешений, которых я терпеть не могу. И плакать почему-то больше не хочется, словно этого «забей» я ждала целую вечность. И я почему-то смеюсь, резко оборачиваясь и обнимая Кастиэля, утыкаясь носом в широкую грудь и не прекращаю смеяться. Кас понимает мой бездумный порыв — обнимает в ответ и молчит, но фыркает по-доброму, значит, настроение у него хорошее. Я отстраняюсь, а Кас на меня смотрит как на идиотку, но смотрит без ненависти. Я понимаю его без слов и легонько бью локтём в плечо. С балкона мы уходим вместе. А в квартире меня встречают визги Николь, мне закрывают глаза и вталкивают в мою комнату. Роза натягивает на меня платье, а я даже не успеваю разобрать, какое именно. Потом сажают за стол, и я удивляюсь, как же ребята притащили столько еды и зачем. А потом все замолкают, я оглядываюсь по сторонам и вижу вдруг Ник с тортом, на котором горят маленькие свечки. Я улыбаюсь, задуваю и в зале начинает пахнуть гарью. — С днём рождения тебяяяяя, Лииин! — Николь бросается мне на шею, все улыбаются и я начинаю улыбаться тоже, просто хорошо на душе и радостно. И я всё ещё смущена, я не хотела праздновать свой день рождения, но короткое «забей» почему-то сумело сегодня меня переубедить. По щекам снова бегут слёзы, но не от боли — от радости, потому что оказывается, что праздновать свой день рождения приятно, если рядом дорогие тебе люди. И даже Натаниэль пришёл, с которым мы часто ругаемся, и он улыбается и совсем не злится, кажется. Мне начинают впихивать подарки и я уже совсем не знаю, куда себя деть: я не просила даже этого торжества, не говоря уже о презентах. Но все упрямо произносят тосты и впихивают мне цветные, перевязанные ленточками коробочки. Платье от Ник, сапоги от Мирты, и о бог мой, даже от Ната подарок! Допустим, подарок в виде книги оригинальным не назовешь, зато книженция посвящалась пению, и я действительно поверила, что староста-то не совсем потерянный для общества человек. Были подарки от Ким, Мелоди и других, но от Каса не было. Всю процедуру дарения он вообще сидел в углу и молча пил сок. Но обижаться мне и в голову не пришло: не в его стиле подобные выходки, а подарки тем более. Мне от друзей ничего не нужно, а от Кастиэля и подавно. А Мирту, которая пыталась намекнуть на подарок, Кас просто послал далеко и надолго под плащ Лизандра. Я захихикала, Натаниэль украдкой улыбнулся. Неужели я нашла общий язык с… Заучкой-старостой? Я улыбнулась своим мыслям, а разговор с Натом завязался сам собой. — Лииин, встретимся завтра в кафэээ! Я тебе напишу! — Николь махнула на прощанье рукой. Все потихоньку уходили. Я отхватила объятий от Ирис, пятюню от Мирты и помахала Нату. Кас каким-то неведомым образом оказался в самом конце колонны, хотя я ожидала, что он уйдёт первым. Он был недоволен, но почему — я не знала. Сегодня он сам ныкался от меня по всей квартире, так что нет моей вины в том, что мы почти не разговаривали. — Кас, ты… — я не договорила, потому что Кас сейчас сделал то, чего я не ожидала — как только вышел последний гость, он захлопнул входную дверь и прижался к ней спиной. Только я и он. В узком коридоре. Я удивленно прищурилась. — Вот только не думай, что это была моя идея. Я ненавижу сентиментальности, а при всех отдавать точно бы не стал. Розалия та ещё пиявка, как и все остальные твои подружки, — бурчит Кастиэль и впихивает мне в руки свёрток. Я разворачиваю его медленно, парня это злит, а быстрее у меня просто не получается. А разорванной упаковочной бумаги на меня смотрит бархатная коробочка. Я кривлюсь от шока, а Кас растолковывает моё выражение лица, видимо, несколько по иному. — Николь меня заставила, ясно? Была б моя воля — вообще бы не приходил и не покупал. Мне становится смешно, потому что Кас иногда до хохота странный, когда пытается врать. Я раскрываю коробочку и пораженно застываю. Тот самый кулон, на который я буквально неделю назад пускала слюни под ехидные реплики Каса. Я ждала чего угодно, но не этого, поверьте. Неужели он и правда запомнил, как тогда мне понравилась эта побрякушка? — Так и будешь смотреть? Руки отсохли? — едко интересуется Кас и я показательно фыркаю, протягивая ему подарок. — Отсохли. Застёгивай, — моя маленькая шуточная месть не прошла безрезультатно — Кастиэль усмехнулся, значит, он всё же не злится. Чувствую на шее холод металла и слегка ежусь, но тут же застываю, ощущая прикосновения тёплых пальцев. Приятно, но виду не показываю, а Кас уже отошёл, но все ещё стоит у меня за спиной. Я догадываюсь, что он критично меня осматривает, фыркая и поворачиваю голову в его сторону, чтобы спросить, чего он там застрял. Ну и поблагодарить заодно. — Спасибо… Но на одном спасибо моя реплика и заканчивается. Как только я повернула голову, меня тут же хватают за талию и Кастиэль почти невесомо касается моих губ. Я снова фыркаю, немного раздражённо, потому что меня явно обделили. Кас замечает это и широко, хитро улыбается, и следующий поцелуй затягивается надолго. После него я чуть ли не задыхаюсь, но зато счастливая. Мои щёки пылают, но я этого почти не ощущаю, а румянец на щеках Кастиэля видно замечательно. Он наклоняется к моему уху и я слышу хриплый, надрывный шёпот: — Ещё раз заговоришь с Натом — укушу. И мне снова становится смешно, и я даже не пытаюсь скрыть этого, смеюсь громко и в голос, пока Кас рядом тоже хмыкает, подавляя смешки, а затем улыбаюсь привычно-язвительно. — Забей. Есть у меня одна вредная привычка — каждый свой день рождения я смеюсь как самая счастливая на свете идиотка.