Отогреться

Эмоций нет — они устали.

Отвратительная среда готовилась смениться еще более отвратительным четвергом. Отчет по практике, который предстояло сдать уже на следующей неделе, совершенно не был готов, более того, Диана еще даже не прикасалась к его написанию. Девушка уже практически смирилась с тем, что ночевать ей придется прямо на своем временном рабочем месте — небольшом городском телецентре, куда отправляли оттачивать свое мастерство всех студентов журналистского факультета. Девушка вздохнула, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и включила чайник. Сегодня ей понадобится много кофе. Очень много сладкого кофе со сливками и яблочным пирогом, оставшимся от празднования дня рождения одной из коллег. Откусывая кусочек нежнейшего бисквита и запивая его ароматным напитком, она из всех сил старалась не думать о предстоящей бессонной ночи перед экраном компьютера. Вы спросите, почему же Диана, или Ди, как ее привыкли называть близкие друзья, не может подготовить этот злополучный отчет дома, в более уютной обстановке? .. Ответ прост: дома у нее, можно сказать, нет, во всяком случае, нет такого места, которое она искренне смогла бы назвать домом. Ужасная ссора с родителями, переросшая в настоящую семейную баталию, произошла по самой банальной причине — из-за парня. Все как всегда: она привела в дом «ненадежного», по словам отца, молодого человека и после цепочки долгих домашних перипетий хлопнула дверью и под крики родителей: «Не возвращайся! Ты нам больше не дочь!» переехала к тому самому «ненадежному». Время шло. «Ненадежный» Андрей казался ей все более надежным и родным. Любовь, страсть, ссоры, битая посуда, бурные примирения до разломанной кровати… Все то, что принято называть «здоровыми отношениями», как ни странно, привносило в жизнь Дианы чувство полнейшего комфорта и стабильности. Как и у большинства девчонок, у Ди имелась лучшая подруга, способная скрасить любое жизненное происшествие непринужденностью и дельными советами. Можно сказать, что Марина вносила движение в практически неподвижную жизнь Дианы. Несмотря на то, что Ди — будущий журналист, а значит априори человек невероятно энергичный, она таковой не являлась. Ее общительность сводилась к двум-трем людям, а пытающихся познакомиться с ней парней, каких, к слову, было довольно много, девушка отшивала с такой решительностью, что бедолага в следующий раз обходил ее десятой дорогой. Такая себе холодная и неприступная Снежная Королева, подпускающая к себе лишь избранных и достойнейших. Ее закрытость и немногословность оставалась загадкой абсолютно для всех, даже самых близких, и Марина еще в десятом классе прекратила свои попытки вытащить подругу из прочной скорлупы. Нет, Ди не была забитым серым мышонком, боящимся слово лишнее сказать. Даже наоборот — она в большинстве случаев одним-двумя меткими словами затыкала рот собеседнику, а пока тот почесывал затылок в поисках не менее остроумного ответа, девушка разворачивалась и с гордо поднятой головой покидала импровизированный ринг, из которого всегда выходила победительницей. Такой уж она была. Всегда, везде и во всем со всеми соревновалась. Ей надо было чувствовать себя самой лучшей, самой красивой, самой умной, самой правильной и обязательно оставлять за собой последнее слово. Ди не могла иначе. Никто, кроме Маринки и Андрея, не видел ее смеха, ее искренней улыбки с россыпью маленьких едва заметных морщинок возле уголков глаз. Для всех знакомых ее лицо оставалось маской — задумчивое, слегка напряженное, с фарфоровой светлой кожей. Очень красивая и, все же, маска… Ди и так хорошо. Загадочность, так привлекающая парней в этой девушке, мигом превращалась в злость и даже отвращение, которым она одаривала любого подошедшего познакомиться или пригласить в кафе на чашечку чая. Лишь Андрею она слегка, только слегка, приоткрыла занавес своего сознания и мировоззрения. Он знал, как девушка щурится от чересчур яркого солнца, как она сладко потягивается по утрам, с каким удовольствием вдыхает аромат свежесваренного кофе и как млеет от его ласк. Но даже он, будучи полностью уверенным в любви Дианы, никак не мог раскусить и приструнить ее. Совершенно не напускная холодность и отрешенность от окружающего мира иногда приводила Андрея в настоящее бешенство, и он с криками и руганью пытался вытащить из Дианы хотя бы одну единственную слезинку, но та не плакала. Никогда. Никто не видел ее слабой, хрупкой, беззащитной. Крепче, чем она, разве что, алмаз. Впрочем, Ди во многом можно сравнить с этим драгоценным камнем: тот же холод, сила, твердость и недоступность… Андрей любил Диану. Любил искренне, но он был не из тех людей, кто может часами сидеть на одном месте, прячась от надоевшего общества. Он хотел веселья, радости, эмоций и простого человеческого тепла, которое ему, откровенно говоря, уже надоело по крупицам доставать из своей девушки. Он желал бескорыстного и легкодоступного тепла. Марина знала Ди далеко не с пеленок. Они познакомились уже вполне осознанно и, кстати, не сразу сблизились. Всегда подвижная и изворотливая Маринка отличалась от «ледяной» и прямолинейной Дианы, которая, казалось, совсем не умеет смеяться. Но со временем девочки незаметно сами для себя стали проводить все больше и больше времени вместе, причем, что приметно, каждый день задавали себе риторический вопрос: «Почему я все еще общаюсь с этой ненормальной?!» У Марины давно уже был парень, но, к сожалению, их отношения с Женей переживали не самые лучшие времена. Оба с неудовольствием стали замечать, что больше не торопятся домой, как раньше, а наоборот, стараются растянуть свои дневные заботы и хлопоты так, чтобы прийти домой ближе к полуночи и, соответственно, просто уснуть от усталости. Чтобы не оставалось сил ни на разговоры, ни на выяснение отношений, ни на желанные когда-то объятия. Пара надеялась, что это просто небольшой кризис, какой бывает практически у всех, и скоро все наладится. Но день за днем они возвращались с учебы и работы все позже, а разговоры обрывались, даже еще не начавшись. Поэтому Марина, как и все девушки в трудные моменты жизни, пыталась найти отдушину в лице подруги, но не находила ее. Марина, как и Андрей, вытягивала из Ди каждую улыбку или хотя бы намек на нее. Ее, как и Андрея, стала раздражать ее безэмоциональность и напряженность. Она, как и Андрей, знала ее на сто процентов, но при этом не приблизилась к истине ни на миллиметр. Ей, как и Андрею, хотелось пресловутого бескорыстного и легкодоступного тепла… Ди не считала себя бесчувственной, скорее, рациональной. Она просто была уверена, что эмоции придуманы исключительно для того, чтобы портить людям и без того не простую жизнь, поэтому их место в сознании Дианы было определено и ограничивалось жесточайшими рамками. Наверное, именно поэтому девушка постоянно ощущала себя какой-то… бездомной. Дом родителей был закрыт для нее, дому Маринки, где всегда принимали ее с радушием, она не могла ответить тем же, поскольку простое людское добродушие почему-то казалось ей неуместным, а дом Андрея, который, по сути, был и ее домом тоже… стал для нее… гостиницей. Хорошей гостиницей с безлимитным сроком проживания и весьма не плохими условиями. Но это отель, а она здесь гостья. Кровать не ее, кухня не ее, даже ковер в гостиной и тот не ее… Там нет ничего, принадлежащего только ей. И такая атмосфера угнетала Диану, делала заложницей собственного кокона. Находясь одна, в своем маленьком кабинетике, похожем на кладовку, Ди чувствовала себя, как нигде больше, свободно и уютно. Стены не давили, свет не был слишком ярким, горячий кофе источал удивительный терпкий аромат, а половина яблочного пирога, оставшаяся в холодильнике, приятно грела сердце. И, честно говоря, бессонная ночь стоила того, чтобы не возвращаться в «гостиницу» Андрея и хоть пару часиков побыть наедине с собой… Да, бессонная ночь того стоила. Телефон, лежащий на столе, призывно запищал. Диана перевела взгляд на экран, где крупными буквами было написано «Андрей». Никаких пусичек-заечек-лапушек, Андрюшенек и прочей ерунды. Ди даже в этом проявляла свою ледяную натуру. Никогда она не опустится до розовых няшных соплей. — Да, Андрей, — чуть хрипловатым голосом проговорила девушка, привычно уставившись в одну точку во время разговора. — Ди, ты домой вообще собираешься? Встретить? — в тон девушке отозвался молодой человек. Он уже привык к такой манере общения. — Нет. У меня работы много. Я сегодня здесь останусь — практику доделать надо. Так что не жди меня и ложись спать. — Ты с ума сошла?! Что значит остаешься? Мне просто интересно, если бы я не позвонил, ты бы вообще про меня забыла?! — Андрей уже на взводе. Ди выдохнула и облизнула губы. — Извини, правда, дел много навалилось. Но ты не волнуйся за меня. — А дома ты не можешь свою работу выполнить? — Нет, Андрей. Здесь документы все, которые для отчета нужны. Их нельзя из здания выносить, — Диана отхлебнула свой кофе. — Может все-таки можно что-нибудь придумать? Отложи на завтра. Я тебе помогу, если хочешь, — немного смягчился Андрей, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, чтобы спасти этот разговор и сегодняшний вечер. — Нет, спасибо. Мне надо закончить до завтра, чтобы отнести в универ черновой вариант. Извини меня, но мне действительно лучше остаться, — ни единой эмоции в голосе и интонации. Как робот, говорящий: «Абонент вне зоны действия сети». — Ди, а хочешь я к тебе приеду? Вместе быстрее дело пойдет. — Нет, Андрей. Я сама. Мне надо сосредоточиться. Парень уже знал, что проиграл. Опять. В миллиардный раз. Он не убедит ее никакими силами Вселенной. У него нет над ней власти. Ни у кого нет над ней власти. — Хорошо, я все понимаю. Спокойной… — Спокойной ночи, Андрей. Короткие гудки из динамика. Последнее слово всегда за ней. Никто не отнимет у нее этого. Всю ночь Диана старательно печатала страницу за страницей. У нее никогда не было проблем с учебой или с практикой. Своим хладнокровием она добивала даже преподавателей. Когда совершенно спокойно воспринимала критику в свой адрес, точно так же, совершенно спокойно, критиковала самих преподавателей, нередко ставя их в неловкое положение. Девушка никогда в жизни не зубрила. Да и учиться, собственно, у нее не было никакого желания. Она делала это только потому, что так надо. Так правильно. И, самое, главное, это еще один повод стать в чем-то лучшей. Школа и университет были для нее не учебными заведениями, а лишь ареной, на которой надо победить. И не просто победить. Надо доказать свое превосходство над всеми, при этом никогда не опускаясь до тех низостей, которые позволяют себе наштукатуренные девицы, имеющие опилки вместо мозгов. Стараться Диане особо не приходилось — все давалось ей на удивление легко и свободно. Не прикладывая усилий, Ди легко затыкала за пояс каждого, кто захочет бросить ей вызов. Ее хрипловатый, но твердый голос еще долго не шел из головы оппонента, точно так же как и стук ее каблуков. Шаги девушки всегда были настолько размеренные, что, казалось, выбивают ритм сердца. Выпив пять-шесть чашек кофе и доев весь оставшийся пирог, Ди с удивлением заметила, что рассвет медленно растворяет в себе ночь. Первые ласточки уже под шумную трель стайками пролетают мимо маленького окошка, а небо светлеет с каждой минутой. Синева сменяется нежно-розовым оттенком, а затем редкие ребристые облака пропускают сквозь себя золотистые лучи солнца. Девушка вновь просмотрела всю проделанную работу и вполне ею удовлетворенная решила отправиться домой, чтобы поспать несколько часиков перед новым тяжелым днем. Идти пешком совсем не хотелось, да и сил не было на это. Даже после такого огромного количества крепкого кофе, Ди чувствовала себя уставшей, а глаза буквально слипались при любой попытке на чем-нибудь сосредоточиться. Не в правилах Ди было будить Андрея из-за всякой ерунды, аргументируя это тем, что она вообще-то его девушка. Он ей ничего не должен, как и она ему. Такси приехало достаточно быстро, и уже через несколько минут Ди почувствовала, как проваливается в сон на заднем сидении старой потрепанной «девятки». Покачивание машины, видимо, подействовало на девушку успокаивающе. Ди вздрогнула, встрепенулась и подпрыгнула на месте, больно ударившись головой о низкую крышу машины. Кто-то грубо тряс ее за плечи. — Вы платить-то собираетесь?! Приехали, как бы! — приметный акцент говорил о том, что таксист явно не русский. Ди только сейчас поняла, как опрометчиво было засыпать. — Да-да, извините… — пробормотала она и, расплатившись, буквально выпала из машины, чувствуя себя настолько сонной, что хотелось лечь прямо на асфальт и уснуть на холодных плитах. Квартира Андрея находилась на седьмом этаже, а лифт по утрам обычно не работал. Поэтому Диане предстояло еще одно препятствие, которое, она, в прочем, хоть и не с легкостью, но преодолела. Туфли на каблуках пришлось скинуть еще на третьем этаже, поэтому тонкие чулки очень скоро превратились в порванное безобразное нечто. Но Ди было уже все равно. Хотелось просто упасть на мягкие подушки и проспать как минимум сутки. Быстро открыв дверь своим ключом, Диана кинула туфли на полку для обуви и прямо в коридоре стянула с себя испорченные чулки. Легко ступая босыми ногами по линолеуму, лежащему здесь, как и в каждой среднестатистической квартире, Диана направилась прямиком в ванную — надо смыть с себя дневной макияж и переодеться. Холодная вода заставила девушку слегка поежиться. Кожа на лице немного покраснела и покрылась румянцем. Припухшие от работы за компьютером веки выдавали ее усталость и закрывались сами собой. Приметив на крючке домашнюю футболку Андрея, Ди быстро сняла с себя строгий облегающий костюм и натянула заветную серую футболку, доходящую ей до середины бедра. Сейчас только сон. Сон на мягкой подушке, под чистым белоснежным одеялом и под сопение Андрея рядом. Дверь в спальню почему-то оказалась прикрытой. Оттуда доносились странные звуки, похожие на смесь тихого бормотания, тяжелых вздохов и хриплых не очень громких стонов. Впрочем, Ди настолько вымоталась, что не стала прислушиваться и гадать, что же там происходит. Тихонько потянув ручку вниз, Ди остановилась, как вкопанная в дверном проеме. На ее подушках, на ее белоснежном одеяле… лежал полностью обнаженный Андрей, а на его бедрах самозабвенно прыгала и изгибалась такая же обнаженная девица, которая показалась Диане знакомой. Слишком знакомой. Темные волосы, точеная фигурка, родинка на правом предплечье… У Ди перехватило дыхание. Марина. Андрей. Андрей. Марина. Он хрипло постанывал и с шумом втягивал в себя воздух, совсем не так, как обычно с Дианой… А Маринка уже громко кричала, гладила свою грудь, явно приближаясь к пику и с каждой секундой ускоряя темп своего дикого танца. Диана не почувствовала гнева. Не почувствовала ревности или боли. Только опустошенность и какое-то бесконечное абсолютное отчаяние, которое не имело ни начала, ни конца. Дыра, образовавшаяся внутри, расширялась с каждым новым криком Марины и вздохом Андрея… С каждым новом скрипом кровати и сдавленным стоном. Жутко хотелось спать… Но ведь это та самая хладнокровная Ди, которая никогда и никому не позволит унизить себя. За ней последнее слово, за ней последний жест. Всегда так было и будет — в любой ситуации. Раскрасневшееся после воды лицо девушки вновь превратилось в бездушную фарфоровую маску. Она сцепила зубы, сжала в руке край длинной футболки, глубоко вдохнула и громко постучала кулаком о деревянный дверной косяк.