Отогреться

Я свою меру знаю. Упала — хватит.

Диана сцепила зубы, глубоко вдохнула и громко постучала кулаком о деревянный дверной косяк. Кровать, на которой с такой страстью отдавались друг другу любимый парень и лучшая подруга, последний раз тихонько скрипнула, а затем всё затихло. Абсолютно всё. Немая сцена в старом черно-белом кино. Три пары глаз, полных смятения и растерянности, нервно переводили взгляд друг на друга. Похоже на глупую комедию, честное слово! Ди первая опомнилась и несколько раз моргнула, чтобы прогнать остатки усталости. Андрей в этот момент пытался скинуть с себя Маринку, которая находилась в каком-то ступоре и явно не собиралась слезать с обнаженного парня, спешно прикрывающего свою наготу покрывалом. Покрывалом Дианы… Купленным ею с любовью для их общего гнездышка. — Ди, солнышко… Ты же говорила, что на работе останешься, — Андрей закашлялся, а его девушка искренне и от души рассмеялась. Диана никогда раньше так не смеялась, если учесть, что мало кто из ее знакомых вообще видел радость на фарфоровом лице. А сейчас… Этот смех, казалось, отталкивается от стен и сгущается в центре комнаты. На кровати. Вокруг шокированных любовничков. Ди оперлась о дверь и вцепилась в ее металлическую ручку. Ее смеющиеся глаза обводили взглядом спальню, не останавливаясь ни на чем конкретном. Это был пустой взгляд, отрешенный. Так смотрят слепцы, пытающиеся придать своей темноте осмысленности. Андрей выглядел нелепо, чувствовал себя нелепо и даже его нервный кашель был жутко нелепым и отвратительно глупым. Ди знала это и продолжала игру. А бессмысленной репликой парень только ускорил свой проигрыш. — Фу, Андрюша, как тривиально! Хотя… я тебя не виню, ведь тебе однозначно некогда было заниматься придумыванием чего-нибудь оригинального. Ди никогда не называла своего парня Андрюшей. Никогда. Это слишком затаскано. Но если этот самый парень на деле оказался именно затасканным, то почему бы, собственно, и нет? Справедливо, логично и правильно. Всё, как Диана и любит. Чертова перфекционистка. — Я… мы… Диана, мы объясним все. Ты не так поняла. Ничего не было, — Андрей, наконец, отодрал от себя Марину и тут же завернулся в покрывало, словно в кокон, так оставляя девушку совершенно обнаженной. Ди опять захотелось рассмеяться, глядя на идиотское поведение Андрея, но на этот раз она сдержалась и со своим привычным холодным равнодушием произнесла: — Можешь не утруждать себя, милый. Поверь, в этой ситуации ты вряд ли меня чем-нибудь удивишь. Я дико извиняюсь, что нарушила твои потрясающие планы своим возвращением, поэтому поспешу все исправить. Я сейчас поеду на работу, чтобы вас не смущать, а вечером вернусь за вещами. Так что постарайтесь уж на это время найти себе более уютное местечко. Ди улыбнулась какой-то странной жуткой улыбкой. Вы знаете эту улыбку, похожую, скорее, на гримасу! Такое лицо всегда выделяют крупным планом в фильмах ужасов, когда показывают маньяка-убийцу за несколько секунд до расправы над жертвой. Девушка, на самом деле, понятия не имела кто в этой ситуации жертва. Но одно Диана знала наверняка — свою роль маньяка она не отдаст никому. После этого девушка быстро вышла и тихо прикрыла за собой дверь, оставив позади всё ту же немую сцену. Действовать надо было быстро — ни секунды на размышления или самобичевание. Этим можно заняться и на досуге, тем более, этого досуга теперь хоть отбавляй. Шлепая босыми ногами по холодному полу, Диана на ходу стянула футболку Андрея и осталась в одном нижнем белье. В спальне слышался раздраженный шепот, поэтому Ди, дабы не нарваться в таком виде на «голубков», поспешила надеть первое выпавшее из шкафа в коридоре платье и сунуть ноги в старые, растянувшиеся, но до безобразия удобные балетки. В этот момент из спальни вылетела Маринка. На ее щеках красовались влажные подтеки черной туши, которые она еще больше размазывала дрожащими руками. Ты серьезно, деточка?! Знаешь ведь — Ди подобными вещами не разжалобишь… А может даже и разозлишь. Диана скептически оглядела подругу, уже практически одетую. Практически — потому что под тонкой тканью белой туники наблюдалось полнейшее отсутствие нижнего белья, во всяком случае, верхней его части. Что, Мариночка, не успела? А может в порыве страсти Андрей закинул его куда-нибудь, и теперь ты даже не смогла найти его? Парень любит такие шутки. — Диан, понимаешь… я… я не хотела. Просто… я поругалась с Женей, ушла, телефон посеяла где-то. Не хотелось у себя в одиночестве сидеть, вот и пришла к тебе. А тебя нет — только Андрей дома… — лепетала девушка, кусая губы. — Думаешь, мне это интересно? — ответила вопросом Диана и сняла с крючка свою сумочку, — Твои проблемы с Филипповым, не спорю, зашли уже слишком далеко и требуют вмешательства профессионала. Но поверь, Андрей никудышный психолог. — Я… Я была пьяна. И он тоже. Это случайно… Я же не отрицаю… Но мы ведь только один раз… Диана чуть приподняла вверх уголки губ, изобразив на лице знаменитую полуулыбку Моны Лизы. — Марин, по-твоему, все это должно меня утешить или вас оправдать? — девушка удивленно изогнула бровь. — Нет. Я не оправдываюсь… Пойми… — Я не понимаю, — резко отрезала Ди, бросив на подругу испепеляющий взгляд, и открыла входную дверь. Но, по закону жанра, как раз когда девушка уже одной ногой переступила порог так и не ставшей ей родной квартиры, из спальни, выскочил взмыленный Андрей. Из одежды на нем была лишь простыня на бедрах. Как предсказуемо, честное слово. — Ди, давай поговорим! Я прошу тебя! Выслушай! Диана на мгновение остановилась, в сомнении, но уже через секунду злобно прошипела: — Даже не смей придумывать сейчас тупые отговорки. Не опускайся еще ниже, я тебя умоляю. Совершенно измученный всем этим Андрей вдруг принял единственное верное, на его взгляд, решение — он опустился на колени, вызывая протяжный всхлип Марины и оцепенение Дианы. Та стояла неподвижно и смотрела в одну точку. Ни одной слезинки, ни одного дрогнувшего мускула на лице. Только суровая неподвижность белой непроницаемой маски. — Встань, — ровным убедительным голосом проговорила она, безразлично глядя в печальные глаза молодого человека. — Нет, я не встану, пока не скажу все то, что должен. — Считаешь, что с ракурса «сверху вниз» ты выглядишь лучше? Тогда я тебя разочарую. — Ди, родная, послушай… — парень подполз к ней и ухватился руками за лодыжку. Девушка лишь поморщилась и переступила с ноги на ногу. — Не стоит унижаться, родной. Ты и так жалок — дальше некуда. Она освободила ноги от захвата, побаиваясь, как бы Андрей целовать их не полез, и решительно повернулась к спасительному выходу. Парень вскочил на ноги и предпринял последнюю отчаянную попытку. — Подожди! .. — он схватил Ди за руку и резко дернул на себя, от чего та едва не полетела на пол, однако, она все же успела ухватиться за край простыни, покоящейся на его бедрах и, выиграв долю секунды, устояла на ногах. — Твою мать, Ди! Девушка удивленно уставилась на только что валяющегося у ее ног парня и не смогла сдержать победного смешка — Андрей стоял перед открытой входной дверью совершенно голый, если не считать серебряной цепочки на шее. Маринка зачем-то отвернулась к стенке, вызвав еще одну полуулыбку Ди. — Хоть бы трусы надел для приличия! С этими словами девушка пулей выскочила из квартиры и быстро побежала вниз по ступенькам. Вслед доносились такие привычные уху: — Ди, я люблю тебя! Ты слышишь?! Люблю! Дорогая! .. Но все эти избитые фразочки мгновенно растворились в утренней свежести, как только Диана вышла из подъезда. Последнее слово осталось за ней. Диана не обманывала, когда сказала, что отправится обратно на работу. Все равно идти больше некуда. Весь день девушка провела за компьютером, выполняя разнообразные поручения начальства и стараясь не думать об утреннем происшествии. Кто знает, вдруг все это на самом деле страшный сон, который закончится с первыми утренними лучами. Но сон не проходил, а лучи не появлялись, более того, солнце почти скрылось за горизонтом. Когда окончательно стемнело, вопрос стал ребром — где ночевать? Возвращаться к Андрею за вещами не было ни малейшего желания; Марина, в пустой квартире которой можно было бы жить сколько влезет, пока та налаживает хозяйство в доме Жени — тоже плохой вариант. Недовольно цокнув, Диана принялась пересматривать список контактов в мобильном, в поисках неизвестно чего. Ее палец остановился на надписи «Женя Филиппов», которую украшала его совместная фотография с Мариной. Ребята на фото нежно обнимали друг друга и казались самой счастливой парой на свете. Ди усмехнулась, пробуя на вкус мимолетную шальную мысль, закравшуюся к ней в голову. В эту секунду ее размышления прервал громкий звонок телефона, от которого девушка подпрыгнула на месте. На экране высветилось: «Женя Филиппов» и фотография безумно влюбленной парочки. На ловца и зверь бежит. Диана нажала зеленую кнопку. — Не знаешь, где Марина? — не поздоровавшись спросил парень. Что ж, вполне в его стиле. — Понятия не имею. А что случилось? — Ничего, — рявкнул он. — Может я могу чем-то помочь? — самым невинным тоном поинтересовалась Ди. — Нет, — с плохо скрываемым раздражением отозвался Евгений, — Так она тебе даже не звонила? — Не звонила. Ее целый день нет? — Целый день, а телефон выключен. Вдруг случилось что-нибудь? — его голос стал немного мягче. — Жень, не переживай. Ты же знаешь нашу Маринку — погуляет и вернется. Вы поссорились? — Поссорились. — Сильно? — Какая разница? Ладно, всё. Надеюсь, объявится скоро. — Если я узнаю что-то, позвоню, обещаю. — Спасибо, — кратко ответил парень и из трубки донеслись гудки. Жеманная вежливость не для него. Ди никогда особо не общалась с Женей, однако знала его как облупленного благодаря рассказам Маринки и была уверена, что он знает ее ничуть не меньше по той же причине. Хотя они виделись довольно часто, общих тем для беседы не находили, да и не особо пытались найти. Отношения на уровне «привет — пока» вполне устраивали обоих, и уж явно лучшими друзьями они становиться не собирались. *** Заехав в супермаркет за небольшими, но крайне нужными покупками, Диана отправилась по хорошо знакомому адресу. Ей очень хотелось надеяться, что Марина еще не побежала к Филиппову. Звонить в дверь долго не пришлось, уже через пару секунд девушка услышала поскрипывание замка с обратной стороны и недовольное ворчание типа: «Явилась — не запылилась». Дверь распахнулась, и перед ней предстал Евгений, одетый лишь в домашние спортивные штаны. Мгновенно отметив рельефность его тела и то, что оно ничуть не хуже, чем у Андрея, Ди довольно хмыкнула. — Пустишь? Или так и будем на пороге торчать? Удивленный до глубины души Женя отодвинулся, пропуская девушку в просторную прихожую. Да, он явно не ее сейчас ждал. — Диана, а чего ты пришла в мой дом, можно поинтересоваться? — парень недовольно нахмурился и взлохматил короткие волосы. — Ну, во-первых, это не дом, а квартира, — Ди участливо огляделась вокруг, — А во-вторых, разговор есть, — с этими словами она достала из фирменного пакета отнюдь не дешевую бутылку виски. Женя напрягся, и это напряжение волной пробежало по его телу, приводя каждый мускул в состояние тонуса. — Что за разговор? — практически таким же ледяным, как у Дианы голосом спросил парень. — Это надолго. Пойдем в гостиную. — Нет, лучше на кухню, — Филиппов развернулся на пятках и быстро пошел по длинному коридору. Диана без лишних слов направилась за ним, шурша пакетами из магазина. Когда они проходили мимо гостиной, Ди успела заметить накрытый стол, свечи и розы в большой стеклянной вазе. Здесь она однозначно нежеланный гость. — Только быстрее постарайся, я Маринку жду, — кинул через плечо Евгений, и пропустил Диану перед собой в светлую кухню, сильно контрастирующую с романтичным полумраком гостиной. — Это как раз про Маринку… — произнесла девушка и плюхнулась на первый попавшийся стул, поставив бутылку виски в центр стола. — Я слушаю, — Филиппов присел напротив. — Понимаешь… Девушка поведала Жене грустную правдивую историю о своих утренних приключениях, не жалея ярких красок для подробностей и описывая похождения их вторых половинок во всей красе. К слову сказать, как истинный журналист, Ди, когда хотела, могла поразить публику своими ораторскими способностями. Это был именно такой случай. Говорила она не торопясь, твердым уверенным голосом и параллельно раскладывала на столе нехитрую закуску к виски с пугающим хладнокровием. На шокированного и злого, как черт, Филиппова, она предпочитала вообще не смотреть. Когда рассказ закончился, повисла тяжелая пауза. В фильмах в такие моменты обычно играет музыка, чтобы подчеркнуть всю напряженность ситуации. И, честно говоря, и он и она до безумия желали услышать эту самую музыку, поскольку тишина была невыносимой. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут от такой пронзительно громкой тишины. — Ты лжешь… — почти шепотом проговорил Женя, - почему по телефону не рассказала?! Я же спрашивал тебя! — Нет, не лгу, — равнодушно ответила девушка и по-хозяйски открыла кухонный шкафчик, где хранились стаканы, — Такое не говорят по телефону, согласись! — Это неправда! — он смерил ненавидящим взглядом Диану. — Правда. Диана снова заняла свое место напротив парня и стала задумчиво разглядывать бутылку. — Ты врешь, мерзкая дрянь! — с этими словами Филиппов вскочил и со всей силы ударил кулаком по столу. Диана подпрыгнула на месте и испуганно взглянула на парня подруги. Тот был в такой бешеной ярости, что ей показалось, будто он убьет ее прямо на месте. Причем «убьет» — это не преувеличение. Сейчас у нее реально были все шансы оказаться в завтрашней криминальной хронике в разделе «Бытовуха». Однако же, Ди ничем не выдала своего страха, а лишь протянула ему бутылку. — Открой пожалуйста. Женя выхватил из ее рук виски и, на удивление, выполнил просьбу девушки, все так же испепеляя ее взглядом, полным презрения и всепоглощающего гнева. После нескольких стаканов Ди почти перестала соображать. Что-что, а пить она не умела, в отличии, кстати, от Маринки, которая могла перепить любого здорового мужика и проснуться следующим утром в прекрасном расположении духа. Они ничего не говорили — молча вливали в себя огненную жидкость и зажевывали ее тем, что попадалось под руку. — Тебе хватит, — отрезал Женя, отбирая у Дианы стакан, который она намеривалась наполнить чуть ли не до краев. — Что?! Ты нотации мне еще читать будешь?! — пьяным голосом промямлила она и выхватила из его рук свой стакан. — Не буду я тебе ничего читать. Ты мне как-то по боку. Хочешь сдохнуть от отравления — сдыхай, мне-то что? Нахрена ты вообще сюда приперлась? Ди глупо хихикнула и сделала глоток, едва не задохнувшись от пожара во рту. Женя лишь презрительно хмыкнул. — А разве тебе не интересно было послушать мою занимательную историю? — невнятно проговорила девушка и снова хихикнула. — Вот этого я и не понимаю! На кой-фиг ты рассказала мне все это? Это же… стукачество что ли… Вы ж подруги, вроде. Диана звонко рассмеялась от этих слов. Хороша подруга, ничего не скажешь! Ей показалось даже, что в ее голове слегка просветлело, несмотря на количество выпитого алкоголя. Слишком часто она сегодня смеется… — Же-е-е-нь, — протянула девушка, — ты идиот?! Это она меня предала, а не я ее! Кстати, она и тебя предала! Видел бы ты, как они на нашей с Андреем кровати веселились, — Диана поерзала на стуле, изображая скачку, ну… или Маринку, прыгающую на чужом парне. — Рот свой закрой! Учти, я не верю ни единому твоему слову! — прорычал Филиппов и залпом осушил стакан. — Не веришь? Ага, конечно, — Ди попыталась улыбнуться, но получилось это уж очень неестественно, — Поэтому сейчас пьешь со мной? От счастья? Ты же не хуже меня ее знаешь. Она способна на такое, признай. И еще, если она придет домой без лифчика, знай — он где-то под кроватью Андрея. — Ты жалкая лгунья, — слишком спокойно проговорил парень и посмотрел на девушку с неприкрытым любопытством. — А ты рогатый придурок, — в тон ему ответила Ди. Тот криво усмехнулся и зло сверкнул глазами. — Такой же рогатый, как и ты! Это была словесная перепалка двух отчаявшихся людей. Отчаявшихся и отчаянных. Оба понимали это и даже не противились. У Жени не возникало лишних вопросов. Слишком много разговоров об Андрее было в последнее время в его доме, слишком часто Марина вспоминала о нем, а фразы из ее уст вроде: «Что ты делаешь? .. Ты ничего не соображаешь! .. Вот Андрей бы на твоем месте…!». Все это являлось и прямым и косвенным доказательством слов девушки, сидящей сейчас напротив. В данный момент он ненавидел Ди всем сердцем и готов был обвинить ее по всех смертных грехах, как гонца принесшего дурную весть. Останавливало его только то, что под действием алкоголя он мог банально не рассчитать силу, да и вообще, отыгрываться на девушках, какими неприятными они бы ему ни были — не в его правилах. — Хватит пить, алкашка недоделанная! — сквозь зубы процедил он и уже силой выхватил у нее практически пустую бутылку. Ди фыркнула, а затем встала и покачиваясь подошла к холодильнику, на ходу забыв, зачем сделала это. — Не указывай мне, Филиппов! Шалаву свою лучше учи! — запоздало отозвалась девушка и, так и не вспомнив зачем ей понадобился холодильник, прислонилась лбом к его прохладной поверхности. Она не заметила, как взбесили Женю ее слова, как он рывком вскочил со стула и сжал кулаки, как одним шагом преодолел расстояние между ними. Опомнилась Диана только тогда, когда ее грубо развернули на сто восемьдесят градусов и всем телом прижали к злополучному холодильнику. — Не смей… Слышишь?! Не смей говорить о ней! Не смей оскорблять ее! Еще слово — и ты пожалеешь, что на свет родилась! Диана ощущала его дыхание на своем лице, чувствовала запах дорогого одеколона, смешанный с горьким ароматом виски. Девушка даже не дернулась, когда Женя ударил кулаком несчастный холодильник буквально в сантиметре от ее лица. Она знала, что победила. Опять. — Ты и представить не можешь, как я ненавижу тебя! — угрожающе прошептал он прямо ей в ухо, щекоча нежную кожу утренней щетиной. — И давно? — таким же хриплым шепотом поинтересовалась она, чувствуя, что земля почему-то уходит из-под ног — то ли от выпитого алкоголя, то ли от обжигающего дыхания совершенно чужого ей парня. — С этой секунды. В тот миг же Женя впился в ее губы, быстро увлекая Диану за собой в грубый, жадный и даже какой-то болезненный поцелуй. Ди позволяла… Позволяла безостановочно мять свои губы, терзать рот мучительно долгими и страстными покусываниями, обводить языком свое нёбо и без доли нежности прижимать себя к сильному полуобнаженному телу, покрывшемуся холодным потом. Девушка вцепилась в плечи Филиппова, боясь потерять равновесие, и провела ногтями по его липкой коже. Женя напрягся, задышал чаще и после оставленного на ее шее красного засоса, рискующего превратиться в огромный синяк, подхватил нетрезвую девушку на руки. Они были обожжены болью, преданы, несчастны, бессильны, безудержны, молоды и сильно пьяны. Ночь за окном, привкус виски и почти догоревшие свечи в гостиной – все, что сейчас необходимо этим двоим.