I'll be there with you

Мэтт уснул у него на коленях, когда время перевалило за шесть и небо окрасилось в сладкие сахарные, леденцовые и карамельные оттенки. Момент, когда это произошло, Дилан упустил и был несказанно рад. В комнате царила легкая, свежая тишина, а из открытого окна веяло ароматной прохладой, что ковром расстилалась по полу. Мэтт дремал, подобно младенцу. С блаженной полуулыбкой на припухших губах, слегка вздернув нос. Он уютно подвернул под себя ноги и сложил руки под головой. И Дилан смотрел на него, поглаживая его скулы, разглядывая идеальные черты лица и мятежную кудрявую копну волос. Он очень любил эти темные кудряшки и мог вечно погружать в них руки, наматывать на палец, слушая недовольное ворчание Мэтта и упреки а-ля: « Тебе что, пять лет?» Сейчас же, когда он спит, и оттенки заката золотят его кожу, он кажется таким маленьким и непорочным. Беззащитным. Дилан не может оторвать взгляд от его подрагивающих во сне глаз. Длинные ресницы делают Мэтти совершенно невинным и таким очаровательным, и Фанни боится потревожить его сон неосторожным движением. Он не хотел прерывать этот чудесный момент, пропитанный нежностью. Альварес просто вдохновлялся Мэттом, слушал его тихое дыхание и наслаждался, подобно тому, как наслаждается своими самыми любимыми песнями. Он изучает татуированные руки, выступающие ключицы парня, желая прикоснуться к ним. Соблазнительно выгнутая шея Сент Клера, аппетитно подсвеченная заходящим солнцем, так и манила Дилана попробовать парня на вкус. Казалось, он податливый и сладкий, с легким яблочным ароматом, как пастила. И такой же воздушный. Дилан уверен, что Мэтти точно так же тает во рту. И от всего этого невероятно сносило голову, но… Мэттью спит. И сон его для Дилана дороже всего. Важнее даже собственных желаний. Остается лишь пробовать его глазами, убеждаясь еще раз, что запретный плод безумно сладкий и соблазнительный. Но ведь пока Мэтт спит, Дилан может прикасаться к нему сколько захочет, верно? Бодрствующий Сент Клер редко позволяет трогать себя и еще реже отвечает прикосновениями. Поэтому… почему бы не сделать маленькое исключение? Белые губы напоминают мягкую нугу, а скулы словно сахарные. Интересно, он и правда такой сладкий? Дилан скользит влюбленным взглядом по телу парня. Он знает, что не удержится. Альварес осторожно прошелся кончиком пальца по щеке Мэтта и жадно облизнул его. Он прикрыл глаза от удовольствия и цокнул языком. Однозначно, Мэттью – лучшая сладость, что он когда либо пробовал. Фанни больно закусывает губу, пытаясь сдержать себя. Он как маленький мальчик, которому нельзя есть сладкое. Но после одной конфеты всегда хочется больше, после двух - еще больше. Дилан запрокидывает голову и сдержанно выдыхает, чувствуя прохладное вечернее дуновение в своих волосах. Нет, у него совершенно отсутствует сила воли! Воздушное, сахарное послевкусие на языке не давало покоя. Дилан теперь хотел большего. Из последних сил он держал себя в руках, но, в конце концов, желание взяло верх. Фанни ловко изогнулся, стараясь причинить спящему парню как можно меньше неудобств, и впился губами в его шею. Черт, как же от него вкусно пахнет! Розовой сахарной ватой, как в детстве, яблочными карамельками и мармеладом. Он прикусывал нежную кожу, ласкал языком и наслаждался пьянящей сладостью, жадно посасывая шею парня и млея от удовольствия. И как же ему не хотелось останавливаться, но Мэтт что-то тихо простонал сквозь сон, пытаясь пошевелиться. Все-таки разбудил… Дилан осторожно, не спеша оторвался от него, напоследок лизнув бархатную кожу. Он не пробовал ничего вкуснее. Мэтти – лучшее лакомство из всех существующих на планете Земля. Нет. Нигде во Вселенной не было такого сладкого десерта как Сент Клер. Дилан хищно облизнулся, чувствуя на губах, нёбе и языке вкус Мэтта. Спящий парень тем временем перевернулся на другой бок, широко зевнув, подобно коту, медленно открыл заспанные глаза и тихо промурчал: - Вот черт... Ничего себе меня вырубило, - он смущенно потер глаза, поднимаясь с колен Фанни, - Дил, а ты очень удобный, - он улыбнулся, - мне даже неловко. Альварес хитро прищурился. - Нет проблем, приятель. - Сон такой приснился… сладкий, - поморщившись, хрипло сказал парень, пытаясь собрать непослушные волосы в пучок. - Эй, а чего ты так улыбаешься? Фанни внимательно следил за тем, как друг борется со своей гривой, и посмеивался, время от времени закусывая губу. Как-то печально. Это был единственный и последний раз, когда ему удалось насладиться любимым Мэтти, ухватить от него небольшой кусочек. Он запомнил его вкус навсегда и мечтал однажды найти такую же сладость, чтобы светлыми вечерами сидеть на диване, как сейчас, и лакомиться ею, наслаждаясь мармеладным ароматом. Эх… Жаль, что Мэттью никогда не узнает, какой же он вкусный на самом деле. *** - Сука! Откуда взялся этот гребаный засос!?