I'll be there with you

И почему человек не имеет привычки подумать, прежде чем делать? Так бы было гораздо проще, согласитесь. Тайны прошлого, секреты настоящего сплетаются в тугой клубок из вязких нитей, распутать который просто невозможно. И ты сам находишься в этом клубке, в самой его середине, опутываешь себя этими веревками, навсегда погребая себя в своих же мыслях. *** Скользкие взгляды и напряженное молчание между ними замечали все, но предпочитали не обращать внимания и делать вид, что все в порядке, хотя с потрескивающим в воздухе напряжением это было сложно. Дэнни жалел, что не может надеть на лицо маску, свою, золотую, чтобы скрыть отчаяние в огромных печальных глазах. Равнодушие Джорела сводило с ума, раздирало в клочья несчастную душу. Его ледяной голос, резкие рваные движения отдавали покалыванием в районе груди. Каждая секунда издевательски медленно ползла, буквально тащилась, когда парень находился рядом. И это было невыносимо, казалось похожим на болезненную пытку. Поэтому Дэниель был бесконечно благодарен небесам за то, что возможность видеться им выпадала не часто: всего пару раз пересеклись в студии, работая над песней, да один раз столкнулись в супермаркете. Вот это было по-настоящему неловко и непредвиденно. Налетели друг на друга прямо на кассе. Выронив пачку сигарет и упаковку леденцов из рук, Дэнни отскочил от неожиданности, обожженный безразличием, волнами исходящими от Джея. Серьезный холодный взгляд из-под нахмурившихся бровей заставлял парня чувствовать себя провинившимся школьником, краснеть и печально отводить глаза в сторону, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Они стояли друг напротив друга гребаную вечность, но, наверное, прошло всего каких-то пару секунд. А потом Джей попросту развернулся и ушел, ни сказав ни слова. Крик, застрявший в горле Дэнни, тяжелым комом упал куда-то на дно легких, утаскивая тело вниз, притягивая его к полу. Парень с тоской успел отметить, что напоследок Джорел невольно скользнул глазами по лежащей на полу упаковке лаймовых конфеток. Их любимых, традиционно дополняющих теплые вечера. Воспоминания дробью врезались в сердце, заставляя стискивать зубы до хруста, чтобы не заскулить от боли. Как же хотелось Дэниелю рвануть следом, рассыпаясь перед Джеем в извинениях, умоляя его вернуться. Но вместо этого, он молча поднял сигареты, стараясь не смотреть на уходящего прочь парня. С горечью он подумал, что вот так же Джорел покинул его жизнь – быстрым шагом, уверенной ледяной походкой. Дэнни прилагал колоссальное количество усилий, чтобы подавить в себе печаль, но, каждый день, ровно в девять, не раньше, она выбиралась из своего укрытия в обнимку с чернорукой депрессией и усаживалась парню на колени, мешая ему смотреть вечерние новости. И тогда Дэнни нервно щелкал по кнопке отключения на пульте и сбегал на балкон, выкуривая сигарету за сигаретой, выжигая свою тоску, выкуривая ее из легких. Он дымил до слез в уголках глаз, до тошноты, давящей где-то под ребрами, до сильного головокружения. А потом шел спать, желая тихой пустоте доброй ночи. Верные спутницы обвивали его, душили в своих объятиях, а он и не сопротивлялся, каждый раз засыпая с мыслью о том, что виноват и бесконечно жалеет о своей ошибке. *** Он нервно теребил край джинсовой жилетки, уверяя себя, что поступает правильно. Ничего страшного не случится, если все прояснить, да? Расставить все по своим местам, разложить по полочкам. И все же сомнения не давали покоя, крича незнакомыми голосами в голове. « Что, если он не захочет меня видеть? Вдруг он больше не думает о нас? Обо мне?..» Слишком страшно было думать о реакции Джорела. Это как шаг в слепую неизвестность. Не знаешь, чего ожидать. Все вокруг выглядело слишком миролюбиво, природа будто не замечала бури, бушующей внутри парня. Молодой дикий хмель живой оградой стелился по забору, разбрасывал молочные цветы по нежной зелени, обвивая каждую лакированную доску своими побегами. А рядом пестрели крупные гроздья спелого винограда, от коих веяло дыханием осени, что не могло не печалить Дэнни. Гаснущее небо окрашивало листву сада в ультрамарин, опускало на землю прохладную, как мята, дымку. Парень рискнул сделать шаг по влажному газону, стараясь двигаться как можно тише. Кровь стучала в ушах, пальцы покалывало от предчувствия чего-то неизбежного. И от каждого движения по направлению к нему сердце сжималось в комок, пропуская удар. Августовские ночи уже дышали свежей прохладой, покусывающей кожу. А на закатном небосводе юные огоньки звезд прятались в листве деревьев, путаясь и застревая в ветках. Дэнни уловил грустный аромат душистых яблок позднего лета из родительского сада, разбитого здесь, кажется, еще в прошлом веке. Заметил слабый трепещущий язычок свечи, запертой в подсвечнике. В спокойной сгущающейся темноте одинокой фигурой виднелся он. Такой умиротворенный. Джей, задумчиво сидящий в плетеном кресле. Спущенный с его плеч плед, который он забрал две недели назад с остальными своими вещами, ярким маяком пестрел на фоне холодного вечера. Дэнни зажмурился от неприятной боли в солнечном сплетении и сделал последний шаг, беззвучно вдохнув в себя прохладный воздух, что моментально привел мысли в порядок. Сейчас. Слова сами, по велению сердца, слетели с языка: - Я не могу без тебя… - прежде чем Джорел успел вздрогнуть, чьи-то руки мягко уложили плед на белые холодные плечи. По телу прошлась волна жара. - Не могу, – он повторил это шепотом, плотнее укутывая парня, будто пряча его от надвигающейся осени, пытаясь удержать его рядом. Джорел напряженно молчал, затаив дыхание. Не решаясь шевельнуться, он пытался осознать происходящее, подобрать нужные слова. Принять решение. Одно из двух. Теплый, мягкий голос высек первую искру. Джей уже успел отвыкнуть от него. Стая мурашек предательски пробежала по спине. - Джей, - он упал на колени и выдохнул его имя прямо в шею, - Джей. Я долбанный кретин, - руки вокалиста сцепились в замок на груди парня. Наконец, Джорел сдавленно выпустил воздух из легких. Но он не спешил нарушить своего молчания, не спешил ответить на прикосновение. Потому что был в замешательстве. Как там говорилось, простить можно все, кроме измены и предательства? - Пожалуйста. Я не думаю, что ты простишь, но… Просто скажи, ты теперь действительно ненавидишь меня, да? Дэнни искрился раскаянием и сожалением. А Джорел смотрел куда-то вдаль, между стройных деревьев. Смотрел, улавливая каждый рваный вздох Дэнни и думая, как же он, черт подери, скучал. Он сглотнул ком, застрявший в горле. Вспомнил, как забрал все свои вещи из квартиры парня и переехал в дом родителей, как каждый день пытался держать себя в руках, как хотел вычеркнуть его из своей жизни. Невозможно. А теперь он, этот парень, одновременно подаривший и разрушивший его жизнь, сидел на коленях и дышал Джею в спину. Уткнувшись лбом в его плечо, Дэнни покорно ждал ответа, чувствуя, как его душат собственные переживания, как дрожат его напряженные брови. Тишина между ними поглощала все остальные звуки. - Я понял тебя, - руки Дэнни ослабели и соскользнули с плеч, оставив после своего живого тепла глухую пустоту. Кажется, его голос дрогнул. И Джей, поджав губы, послав все к черту, сорвался, резко хватая ладонь парня и оборачиваясь через плечо. Он бы мог сказать много слов, обвинения в том числе, но чувства, будто раскаленное масло заливались в горло, мешая дышать и говорить. Два взгляда, пересеклись, столкнулись друг с другом, бросая тела их обладателей куда-то на дно, а затем резко подбрасывая в воздух. Время остановилось. Вакуумная тишина. И слышен только стук собственного сердца. Два взгляда. Полные удушливой, безграничной печали и надежды. Пальцы, все крепче, собственнически сжимающие горячую ладонь. - Я тебя. Никому. Не отдам, - Джей хрипло, уверенно шепчет, отчего у Дэнни по спине бегут мурашки, а в сердце бьет электрический заряд. Вдыхая слишком много воздуха в сжатые легкие, он запинается, теряя все слова, что так долго копились внутри. Он просто смотрит большими карими глазами, по-детски наивными и добрыми, смотрит на серьезное лицо Джорела, не веря происходящему. Джорел встал в кресла, грубо обхватил руками лицо вокалиста и твердо посмотрел тому в глаза. - Знаешь, за что я себя ненавижу? – Дэнни испуганно сглотнул. – За то, что так безумно люблю тебя, мудака. Парень притянул к себе Дэниеля за талию, укладывая одну ладонь на затылок, а второй спускаясь на бедро. Сказанные слова звучали жестко и уверенно. Ровно так же, как и поцелуй, последовавший за ними. Властный и грубый, желанный и красноречивый. Горящий огнем не выраженных чувств. Он говорил, что Джей не забудет. Но простит. Потому что он действительно любит его. - Больше всего на свете.