Туда, где мы

Danny Fernandes — Come Back Down Стоя в аэропорту, я еще не совсем понимал всю суть происходящего. Все словно поменяло смысл для меня. Я не верил сам себе. Жгучие, не прошенные слезы сами появлялись на глазах, медленно скатываясь по бледным холодным щекам. Как я мог? Где-то глубоко в душе все словно куда-то провалилось. Я потерял тот внутренний голос, который имел раньше. Сейчас я ничего не слышал, я был полностью опустошен. Мне словно перекрыли доступ кислорода, чувствую себя живым мертвецом. Все еще не могу поверить, что все это происходит именно со мной. Находясь в огромном помещении, второго этажа аэропорта, смотря на взлетную полосу, я закрыл свое пылающее лицо руками и начал вспоминать прошедший месяц, как будто это было только вчера. Будто это ночной кошмар, и вот я уже закричу, и Сехун ближе прижмет меня к себе, успокаивая своими прикосновениями, мимолетно целуя меня в макушку, сквозь пелену снов… Чувствуя меня полностью, насквозь…

***

Это было прекрасное утро. Все было как раньше, но моя совесть не давала никакого покоя, раздавливая меня с каждым днем все больше и больше. Но было то, чего я не мог понять. Первые несколько недель Сехун был очень загружен, он много думал и ходил очень угрюмый, а когда я ловил его взгляды, мне становилось безумно холодно, но в то же время я видел некое беспокойство. Он словно изучал меня, пытался что-то понять. Говоря о Чанеле, он завалил себя работой так, что почти не покидал свой кабинет и очень рано появлялся на рабочем месте. Я очень часто созванивался с Бекхеном, разговаривая на различные темы, начиная с «Как прошел твой день?» и заканчивая откровенными разговорами, где я слышал, как мой друг тихо всхлипывает. Атмосфера между мной и Се накалялась, мы будто перегорели друг к другу, ничего не чувствовали, тогда я думал именно так, но сильно ошибся… В один из вечеров мне позвонил Тао, говоря о том, что когда он звонил в тот роковой день, Сехун взял трубку. Мое сердце пропустило удар, и теперь весь мой паззл приобретал общую картину. Я приехал в офис, где меня ждал Цзы, в это время мой телефон разрывали звонки от Сехуна и смс-ки от него, такие как: «Где ты?», «Я волнуюсь», «Ты можешь хотя бы перезвонить мне, подай признаки жизни!!!» Мне было очень больно смотреть на экран своего телефона, поэтому я отключил его, сделав тем, только хуже. Я сел в кресло напротив моего сводного брата. — Лу, ты должен уехать в Китай, — спокойно поставил меня перед фактом Тао. — Ты же понимаешь, к чему заведет тебя это «удачное знакомство»? — вскинул руки он, показывая пальцами невидимые в воздухе скобки. Во мне начинало все кипеть, я был слишком раздражен, слишком зол, мне было слишком больно и страшно. — Ты и в правду думаешь, что я поеду туда? Никогда слышишь, никогда! «Удачное знакомство», а тебе ли не все равно? Я не игрушка, чтобы ты мог управлять мной. Я не твоя кукла! — твердо сказал я, сжимая кулаки. — Разве ты не видишь, к чему приводят эти отношения! Я хоть и не терплю тебя, но открой глаза, Лухан! Ты ослеп! О Сехун, не из тех людей чтобы любить! Этот богатенький отпрыск ничего тебе не даст, а в будущем он заключит какой-нибудь фиктивный брак, который будет выгоден его папаше, — сорвался Тао, прожигая меня взглядом. Вся последующая наша беседа была на повышенных тонах, мы словно две собаки, сорвавшиеся с цепи, без устали кричали друг на друга, и не было счета времени. — Да что ты знаешь вообще! Как ты можешь так смело заявлять об этом?! И кто тебе давал право следить за мной? Все это время, ты спокойно сидел и выжидал момента? А сейчас ты решил все разрушить, вот так в один миг? Я не позволю! — закричал я, что было мочи, никто из нас уже не контролировал себя. Слезы катились градом. Это был уже не я — это был крик души. — Боже, да ты влюбился до беспамятства? Ты и так наломал много дров. Ты зашел слишком далеко, Лухан! Еще дальше, чем ты думаешь! Сехун не тот человек, я говорю тебе это как брат! — он толкнул меня сильно в грудь, плотно прижимая к холодной стене. Я усмехнулся, этот человек первый раз за последние десять лет назвал меня братом. — Хмм… Раз он тебе так сильно дорог, то ты поедешь в Китай, а иначе, твои похороны пройдут завтра, поверь, мне это сделать ничего не стоит, — тихо сказал он, чтобы только я мог это услышать, но, сделав короткую паузу, он продолжил, — Наверно, О Сехун сильно беспокоится и переживает, а представь, что будет, если ты погибнешь, покончишь с собой или повесишься, к примеру? ОН БУДЕТ ВИНИТЬ СЕБЯ В ТВОЕЙ СМЕРТИ! — рыкнул Цзы. Я смотрел стеклянными глазами на человека, напротив. Наверно, именно в этот момент я умер внутри, мне было, откровенно говоря, плевать, что он сделает со мной, но в моей голове всплыл мимолетный образ тепло улыбающегося Сехуна, который возвращал меня в реальность и приводил в чувства. Грудь Тао вздымалась от ярости, но тут я не выдержал и оттолкнул его от себя, с такой силой, что тот буквально отлетел. — Я не хочу ничего слышать! Замолчи! Ты постоянно ищешь выгоду лишь для себя, все это время, ты никогда не заботился ни о ком, думая лишь о себе. А сейчас что, ты решил уберечь меня от кого-то, это шутка? Да я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Брат? Да какой я тебе брат? Очередная твоя сделка с кем-то? Поэтому я туда еду? — кричал я, срывая голос. Цзы резко поменялся в лице, он смотрел на меня незнакомым для меня взглядом, ведь, таким я был впервые. — Самолет завтра в девять утра. Я уже предупредил тебя, что будет, если ты не явишься, — выдохнул Тао, тяжело сев в кресло. Видимо, мои слова задели его, но тогда я не жалел о сказанном, тогда я буквально просто выплюнул эти слова в него.

***

Я стоял, не веря своим ушам, я не мог сдвинуться с места. Весь тот диалог с Тао, его слова, они так четко звучали в моей голове, прокручиваясь снова и снова, будто заевшая пластинка. В этом раунде выиграл он, но и я без боя не сдамся, взяв реванш. У меня накопилось столько вопросов, но не было ни одного ответа. Это и вправду кошмар, самый страшный кошмар, который набирал обороты с новой силой, все больше и больше. Но наверно, самое худшее началось для меня за день до того как я покину этот дом, город, любимого человека. В ночь, Сехун ничего не знал, не знал, что я уйду из его жизни так быстро. И это было не как у всех. Не было боя посуды, не было криков и слез. Слишком сильные головные боли прогрессировали, даже после того как мы были на приеме у врача, доктор развел руками и только лишь выписал таблетки. Я кричал от боли, которая пронзала мою голову, тело и душу. Но тогда я почувствовал родной запах и объятия. Как мне снова в рот запихивают таблетки, чтобы я проглотил и запил водой. Я сильно плакал, но после того, как я успокоился, Сехун отстранился от меня. Он понимал, что со мной в таком состоянии разговаривать бесполезно, но все же он сказал одну вещь, которая не дает мне покоя и сейчас, это прозвучало очень больно, но сейчас мне намного больней, чем тогда. — Однажды изменивший, любить не может, — холодно сказал он и вышел, закрыв за собой дверь, оставив меня одного. И вот мне уже некуда бежать, наконец, я понял, что только лишь убегал от самого себя, прячась от проблем. В голове остались только эти последние слова и закрывавшаяся дверь, оставляющая меня одного в темной комнате. Меня мучает много вопрос. А как он сейчас без меня? Что делает? Что думает? Дома ли он или нет? Ищет ли он меня, переживает? Хотя, я слишком наивен. Пытаясь представить, как он сейчас в Сеуле один в пустом доме, на меня накатывается новая волна слез. Только сейчас до моего отрезвевшего от всего этого разума, дошло, чего я лишился, весь масштаб событий. — Эй, парень, с тобой все в порядке? — спросил у меня кто-то. Странно, но этот голос мне был знаком, будто из далекого детства, но на человека, интересующегося в порядке ли я, не посмотрел, — Лухан, нет, не могу поверить! — я все же повернул лицо в его сторону, прикрываясь билетом, чтобы были видны только глаза. — До Кенсу! — от неожиданности прохрипел я.