Туда, где мы

И вот я просыпаюсь утром, под звон злосчастного будильника. В доме было особенно тихо сегодня, даже тише чем когда-то. Выйдя из своей комнаты, я спустился вниз к кухне. Не хочу будить его, пусть поспит. Даже больше, я не хочу его видеть. Это больно признавать, но это так. Это время выдалось тяжелым для нас. Я так и не смог разобраться в себе. Все это время мы были так близки друг к другу, но и так далеки. Словно чужие люди, встретившиеся первый раз. В последнее время я даже ничего не чувствовал к Лухану, будто ничего и не было. Меня очень сильно пугало, что между нами может ничего не остаться. Я понял, что Лу не доверяет мне, он сторониться меня, смотрит на меня с опасением, будто чего-то боится, но я не придавал этому какое-то значение, пока не заметил маленькую записку на журнальном столике, возле моей книги, которую я дочитал лишь до половины. Сказать, что я был слишком шокирован, я не мог. Лишь чувствовал, что это произойдет, но так боялся этого, пытаясь во всем разобраться, я потерял его. Этого я опасался больше всего, потому что я не смог защитить его, я не смог оказаться рядом с ним, по-настоящему помочь ему. Осознание этого выбивало всю почву из-под ног реальности. Если ты это читаешь, значит я уже далеко отсюда. Я понял, что все это время причинял тебе слишком много боли и был лишь обузой. Не ищи меня. Прощай. Лухан. Я не мог поверить в это. И все? Мне казалось, что это сон. Я словно прирос к дивану, не мог сдвинуться с места. Но чувство безумной обиды нахлынуло на меня. «Все равно», — где-то глубоко послышался голос, отдаваясь эхом в моей голове. Что это? Мое осознание реальности? Но сейчас мне стало глубоко плевать, я начал усердно сопротивляться этому. Но я не мог понять, только одного? Обмана. Почему нельзя было сказать все так, как есть? Зачем нужно было мучить себя? В моей голове появлялось все больше и больше вопросов, на которые я хочу узнать ответ только от одного человека. Держа, маленькое послание в руках, я невольно начал представлять, как Лухан, пишет эту записку, как ему больно. Я чувствовал, как злость начинает закипать во мне, я невольно сжал вторую руку в кулак. Следом в моей голове всплыли события прошлой ночи. Мои слова, я понимал, что очень сильно раню его этим. Но ведь я и ранее знал о контракте Лухана с Тао. Но когда я узнал о его обновление, мое сердце пропустило удар, тот «радушный» визит который я нанес Тао, неделю назад, заставил меня почувствовать замешательство и боль. В ту ночь, я действительно сильно ранил его, но и моя боль в сердце не меньше, и чувство обиды, ненависти, любви смешались в одно целое, заставляя чувствовать лишь боль и опустошеннось. Встав со своего места, я понял, что нет времени сидеть, я должен найти его во что бы то ни стало. Я должен лично поговорить с ним. Я должен увидеть его. Осознание того насколько он стал дорог мне, как сильно я скучаю по нему сейчас, несмотря на то, что слишком зол на него, я понимаю, что я люблю его.

***

Я добрался до работы. Рассказал все Чанелю, который был легко удивлен. Но я ожидал не такой реакции моего друга, в последнее время он выпал из реальности, погруженный полностью в работу, но эту проблему он принял как свою. Его родители не менее влиятельные люди как мои. Эта семья, контролирует все связи Кореи в прямом смысле этого слова. Они тесно сотрудничают с моим отцом. — Я не знаюЮ удастся ли нам, не могу дать гарантии, — тяжело вздохнул Чанель, — Дай мне номер Лухана, мы попробуем забить его в базе аэропорта и посмотреть последние звонки, совершенные с этого номера, — я протянул ему стикер с номером, он достал из кармана телефон и начал набирать Ким Джи Сан. — Да, мистер Пак, — отозвался мужчина. — Сейчас я пришлю тебе один номер, пробей его в базе аэропорта и последние звонки с него, — сказал парень и отключился. Я стоял, с замиранием сердца наблюдая за своим другом. — Все будет хорошо, — сказал Чан, положив руку на мое напряженное плечо. Его слова придавали мне сил. Они успокаивали. — Надеюсь на это, — ответил я. — Не мое дело конечно, но вы сильно поссорились? — спросил меня парень. — Нет, — коротко ответил я, не обобщая. — Понятно, — выдохнул он, — Не знаю, когда она теперь перезвонит, нам остается только ждать. Мое желание увидеть его, росло с каждой минутой все больше и больше. Я и правда понимал, что не могу без него. Страшно осознавая, чувство под названием — одиночество. История повторяется, и это ломает меня напополам, но я не дам сломать меня полностью. Лухан не такой, он не любит когда им пользуется, так же как и я. Он просто не мог так поступить, у него наверняка есть причина, которую я хочу узнать от него. — Но что если мы так ничего и не узнаем? — тихо спросил у меня Чанель, он понимал, как я себя чувствую и это даже больней, чем в прошлый раз. — Я не знаю, — спокойно сказал я. Я действительно не знаю, что я буду делать дальше, потому что не хочу этого «дальше». Я не хочу этого без Лухана. Чанель лишь, сочувствуя, кивнул. — Да, понял, спасибо, — коротко ответил Чанель на очередной телефонный звонок. — Она сказала, что да. Он заказывал билеты неделю назад в Китай. Прибыл он туда, не так уж и давно. Но мы не свяжемся с ним, так как Джи Сан сказала, что симку, он, вероятно, поменял или вообще выбросил. Этого номера, по сути больше нет. Видимо он порвал все связи с нами, — последние слова Чанель сказал более низким голосом. — Он в Китае, — сказал я, — Хоть что-то я уже знаю. — И то верно, — подметил Ель, доставая свой мобильник снова. — Джи Сан, проверь все камеры всех салонов сотовой связи в городе за последние несколько дней, мы скоро подъедем, — сказал Чанель, — фото, которое я тебя сейчас вышлю это объект, который нам нужен. — Я так благодарен тебе, — грустно улыбнулся я, - Кстати, как там Бекхен? — перевел тему я. — Он говорит, что с ним все хорошо, я хочу уехать в скором времени, взяв небольшой отпуск за свой счет, чтобы сделать ему сюрприз и лично убедиться в его «хорошо». Но раз тут такое дело, думаю, мне придется отложить свои дела, — ответил мне оживленный парень. — Зачем? Лучше езжай к нему, я попытаюсь сам разобраться во всем, — ошеломился я. — Ох… Я знаю, где мой Бекхен, что с ним, как он и где, а ты только сегодня с утра узнал, что Лухан уехал от тебя в неизвестном направлении, и ты не знаешь как он, где, и в порядке ли он, — сказал Чан, выводя меня на парковку перед зданием, под пристальные взгляды остальных сотрудников, — Я не хочу видеть как ты снова страдаешь, Сехун, — закончил парень, заводя мотор машины. Я по-настоящему был благодарен своему другу. Но почему-то мой слух резануло слово «мой». Я не помнил, когда последний раз говорил Лухану, что он мой, еще раз убеждаясь, насколько мы были далеки друг от друга. Словно чужие… Я просто сделал еще одну большую ошибку, оставив его одного в ту ночь. Я не хотел уходить, но что-то подсказывало мне, что это необходимо. И сейчас стоит мне вспомнить события пришедших дней, я чувствую глухую боль, словно большая образовавшаяся внутри меня большая дыра, у которой не видно дна, и она будет все больше и больше, если я не верну дорого мне человека. Те раны, которые затянулись внутри, снова болят, их будто вспарывает невидимый нож. На окраине города стояло небольшое здание, не привлекающее внимание. Но именно это здание руководит еще некоторыми. Здесь что-то вроде главного центра управления. Оно ни чем не отличалось, коридор, два небольших кресла и журнальный столик, на вид все обычно, но, поднявшись на второй этаж, можно увидеть много компьютеров, больших мониторов и везде куда не глянь провода. Много людей усердно работают. По их виду, можно сказать, что некоторые торчат здесь чуть ли не сутками. При виде меня и Чанеля все здороваются, пройдя через еще один небольшой коридор мы заворачиваем налево и попадаем в большое помещение, уставленное различной техникой, начиная от маленького вентилятора и заканчивая большим экраном на стене к которому подключен проектор с компьютером, посередине всего этого, как маленький будда сидит Дже Сон с чашкой кофе, уставившись в монитор своего компьютера. — Есть ли продвижения? — спрашивает Чанель, подходя к парню. — Нет, — коротко ответил тот, внимательно смотря в экран. Здесь довольно тусклое помещение, немного мрачновато. Я стоял и молча ждал, но был еще один момент, который меня убивает — я не могу ни чем помочь в поисках. Если бы не Чанель, чтобы я делал сейчас?