Affair joke

Стараясь не вызвать подозрений со стороны окружающих, Монс осматривался. Прямо как мышонок, ей богу. При этом улыбался, держал марку, одним словом. Была жеребьёвка, и швед не упустил шанса рассмотреть каждого по отдельности. От интриги у Монса вспотели ладони. Парочки с Норвегии, Литвы и Словении сразу отпадают. Может быть, австралийский заводной паренёк?.. О, нет, Боже, в нем нет ни капли дерзости, он – «ходячий позитив». Швед был в растерянности, дедукция явно не его конек. Он почувствовал напряжение и расправил плечи, повернув голову в сторону. Почему-то наше тело всегда отвечает внутренним дискомфортом на пристальный взгляд со стороны. Это необъяснимый факт. Так заложено в природе. Мимолётный взгляд Монса поймал два пристально смотрящих глаза. Началось что-то вроде «hide-looking-game».Знаете, как бывает: оглянулся, при этом случайно заметил на себе чей-то взгляд. Не подавая вида, что заметил этот взгляд, продолжаешь смотреть на что-то другое, а потом, с мыслью: «Он реально смотрит на меня?», осторожно повернуть взгляд на объект, дабы ответить на свой вопрос. Всё это испытал на себе Монс за какую-то пару секунд. «Бэлджем-бой с внутренним ритмом» - пронеслось в голове у него. Лойк опустил глаза, вернее, хотел вообще их пригвоздить к полу, но поздно. Небольшое «палево». Не рискнув снова взглянуть на шведа, и вовсе не подавая никакого вида, Нотте перевёл взгляд в сторону, где были телеведущие с разных стран и участники, корреспонденты. Тягомотина, одним словом. «Зрительный контакт- это уже значимое доказательство» - думал Зелмерлёв. То ли от внимания со стороны Лоика, то ли от того, что афера раскрылась в считанные минуты, внутри что-то приятно щекотало. Вскоре к Лоику подошел интервьюер, закидывая его вопросами о предстоящем финале, и оператор тотчас стал снимать на камеру его сияющую, по-детски наивную улыбку. Жеребьевка и собрание, в целом, не заняли много времени. Во второй половине дня все участники Евровидения были свободны. Получили, так сказать, заслуженный отдых перед серьезным испытанием. Жаркий день в австрийской столице заставил Монса остаться в своих апартаментах и предоставить всё свободное время себе, ну, или почти себе. «Значит, скромный мальчишка из Бельгии, кого я и подозревать не мог - моя таинственная поклонница? Интересно» «Да, можешь не скрываться, я видел твои розовые щёки, бессовестный» - Вдогонку написал Монс. «Пытаешься вызвать во мне чувство стыда?» «Не каждый будет тайно желать своему сопернику удачи» «Тебе нужны объяснения?» «Успокойся, ребенок, мне даже страшно слышать от тебя объяснения» Если бы Лоик мог мысленно представить Монса в данный момент, то представил бы его с высоко поднятой головой и задранным носом. Он молчал. «Ребенок» - обидно. Тогда швед – бизон. Давит на Лоика своим высокомерием и пушит хвост. Так, по крайней мере, показалось ему. Зелмерлев прав, так открыто и искренне сопернику не желают удачи. Бывают исключения, но не на Евровидении. Здесь у каждого огонёк в душе. Верить в кого-то еще, кроме себя, значит не поделиться теплом, а потушить этот огонек. А на такие жертвы никто не идёт. У Лоика что-то другое. Если назвать это симпатией к Монсу, то будет мало, а любить пока не за что. Ещё задолго до конкурса, просматривая фотографии заявленных представителей разных стран, Лоик обратил внимание на шведа. Ну как обратил – на монотонном лице парня появилась еле заметная улыбка. Его впечатлил твёрдый, уверенный в себе взгляд шведа, его мягкие черты лица. Внешность, одним словом. Он до ужаса не любит смотреть на своих соперников, предпочитая жить «в своем мире». А тут появился такой человек, с кем этот «мир» захотелось разделить. Молчание затянулось. «Обидел парня» - подумал Монс. Ему в голову не приходило, ровным счётом, ничего. Казалось, разговор близился к логическому завершению. Зелмерлёв на миг вспомнил большие растерянные глаза Лоика, его смущенный, слишком «палевный» вид и почти смеялся. Нет, не зло, конечно. Ему не впервые приходилось видеть эту хрупкость в людях, но впервые его умиляло это. Ну никак не мог он объяснить подозрительное внимание со стороны подростка, поэтому довольствовался догадками, а они у него были самыми разными. Он двояко воспринимал ситуацию, и оба чувства могли иметь равное место: ирония - «Я? С парнем? Да, очень смешно. Может ещё волосы отпустить?», и второе - больше скрытое внутри – азарт. Вдруг Лойк хотел подшутить над ним? Монс понимал, каким скандалом может закончится эта история. Предчувствие. Он любил это ярко выраженное чувство в себе. Не раз его выручало. Монс тянул с сообщением, да и Лоик ничего не отвечал. Значит, парень просто решил подшутить над ним. В таком случае, шведу пришла в голову одна идея. «Будем бить врага его же оружием» - мысль сопровождалась звонким стуком пальцев по клавиатуре. Близился вечер, и красные лучи уходящего за горизонт солнца разбавляли синеву неба. Ярко отражаясь в соседней высотке, они пробивались сквозь окно Монса, освещая насквозь маленькие пылинки, летающие в воздухе.