Affair joke

«У меня к тебе предложение. Не ребёнок, если ты свободен сегодняшним вечером можешь составить мне компанию. У тебя час» - После, он написал адрес, где они могли бы встретиться. Монс, чуть ли не умирал от неловкости и глупости своего предложения. Хотя, всё было под контролем, всё шло по плану. Лойк тем временем вводил сообщение, стирал, затем снова что-то печатал. Находясь в нерешительности, он не знал, что ему ответить. Он не знал, зачем он вообще написал ему, зачем он так жадно на него пялился. Где-то в глубине души он хотел себя выдать, чтобы посмотреть на его реакцию. Это глупо, конечно, «по-девчачьи», и Нотте понимал это. Наломал дров. Теперь ногами назад не попрёшь. Он не мог отказаться - слишком сильно хотел узнать незаурядного шведа. И что теперь получается? Вот он шанс, бери, хватай его, пока не передумал! Лоик схватил и написал ответ. Согласился. Довольная улыбка появилась на лице у Монса. «Поверил, значит. Попался. Теперь не отвертишься» Теперь, шведу пришлось думать о том, где достать байк. И чем массивнее, тем лучше. Надо проучить этого голодранца и показать, как нужно шутить. Выключив компьютер, он накинул кожаную куртку и покинул апартаменты. Слишком рано. Но не мог же он просто так провести этот вечер в компании сопляка с чашкой кофе. Грубо, зато чистая правда. С другой стороны, он сам шёл на большой риск. Игра, как ему казалось, стоила свеч. В Вене арендовать на несколько часов байк не составило большого труда. Не деревня же, а столица. Полчаса разъезжая по городу, он «разминался», вспоминая навыки вождения. «Молодец, Монс, не растерял-таки их» - думал он, ловко объезжая «приклеенные» пробкой машины. Над столицей садилось солнце. Небо приобретало фиолетовый оттенок. Ему нравилась эта атмосфера: большой город, стеклянные высотки, отражающие тёмные вечерние облака, чуть вскруженная адреналином голова, запах местной еды из ресторанов. Где-то зажигаются огоньки, рекламные щиты начинают бить в глаза своим флуоресцентным светом. Это напоминало ему Стокгольм. В такие минуты можно хоть стихи писать – уж больно романтично. Эту романтику Монс впитывал в себя, как губка. Подъезжая к назначенному месту, он снизил скорость и остановился. Лоик стоял к нему спиной – рассматривал прилавок, чтобы скоротать время. Монс кашлянул, дабы привлечь внимание. Перед ним стоял парень – уже не подросток, но и не мужчина. Чёрные волосы, большие глаза - нельзя было даже различить, то ли от испуга они такие, то ли это их привычное состояние, - бледная кожа, и тонкие губы, расходящиеся в улыбке. Монсу опять в голову пришёл какой-то несусветный бред, будто Лоик похож на этот город: такой же, чёрт возьми, романтичный. Возможно, это адреналин в крови. Нотте сразу кинул взгляд на шлем в руках шведа, затем на байк позади. Как и предполагал Зелмерлев, мальчишка будет в полном смятении, станет противиться, будто весь такой правильный, хороший и пушистый. А Монс любил рисковать, любил скорость, хоть и боялся её. Вот ведь парадокс. - Но мы же разобьемся! – кричал Нотте. - Будешь так говорить – точно разобьемся, - Монс ликовал, и это ещё только начало. Ему предстояло уговорить Лоика сесть на этого железного коня. - А ты ожидал кофе в стаканчиках и романтическую экскурсию по Вене? Пишет мне, значит, другом прикидывается, удачи желает перед финалом, а теперь назад ногами? Я тебе шлем даже отдам, ребенок. Или ты трусишь? - Я не ребенок! – Лоик выхватывает шлем из рук Монса и с твёрдой небывалой решимостью сел на байк. Это точно Лоик? Совершенно не похоже на него, вечно смущенного, скромного, стеснительного. А после слова «ребенок», как с цепи сорвался, ну образно говоря. Определённо, в нем есть что-то мягкое, как бы он не взбесился. Монс чувствовал это. Лойк всегда задумывался о последствиях, продумывал детали, и, как обычно, всё шло не по плану. Он понимал величину ответственности за конкурс и за свою сохранность, но ничего не мог поделать. Монс назвал его другом, и это уже вызывало трепет в его душе. Он ждал, когда порвётся струна и появится предлог, который позволит ему забыть о предстоящем финале. Этот предлог – слово «ребенок». Оно ему не нравилось, но Монс произнёс его так, что Лоик был готов снова стать для него этим ребенком. - Да, застегни здесь, вот так, - Зелмерлов помогал ему надеть шлем. Только сейчас он окончательно понял, что несет двойную ответственность – за себя и за Лоика. Ветер пробирался под куртку и холодил спину, усиливая подступившее волнение. Он в первый раз садился на байк без шлема, но был рад, что отдал его Лоику. Монс повернул ключ и завел мотор, сиденье затряслось; рык мотора заставил его сосредоточиться. Сердце Лоика стучало «вне ритма». Монс лишь почувствовал, как его обхватили чужие руки и сжали края куртки. Очень нежным ему показался этот жест, но с другой стороны, он понимал: парню надо за что-то держаться. Байк резко двинулся с места. Было слышно, как Лойк сделал громкий выдох, после чего его будто приклеили к спине Монса; он прижался так близко, что под сжатой рукой ощущал, как быстро колотилось сердце другого. «Вот он, ритм внутри» - пронеслось в голове Лоика, прежде чем он увидел тонущие в сумеречном свете высотки столицы. IAMX - the alternative