История фиолетового рыцаря

Важно не звание человека, а его дело. Плиний Младший

Часть 4.

Долгое время в ожидании аудиенции Мессира Бегемот разглядывал причудливые переплетения узоров темных древесных балок в чертогах своего господина. "То ли странные, то ли страшные", - гнездилось в его голове, когда он тупо мерил взглядом полосы, круги и завитки на густо-темной поверхности дерева. В этот момент он решительно не думал ни о чем, и в то же время обо всем на свете. Минуты ожидания не казались такими уж долгими, но они были и бесконечными одновременно, словно сам Бегемот был неразумной мухой, попавшей под купол накрывшей ее чаши, и ничего, кроме ясности и вязкости настоящего момента и приглушенности голосов за приоткрытой створкой двери, не существовало, никакого "вовне" не существовало. Звуки разговора Мессира с кем-то еще, кажется, незнакомым Бегемоту, становились все громче, и, хоть слова или фразы было не разобрать, интонации показались главному Пажу несколько странными. В частности, интонации его господина начали приобретать нетипичное эхо, будто бы звон серебряной монеты - белый и легкий, чистый - проскальзывал в голосе. Наконец дверь приоткрылась на несколько пальцев, и Бегемот уже хотел было войти, принимая это за приглашение, но в последний момент, влекомый неведомой силой, остановился. Смех. Его господин смеялся, забывшись, не обращая никакого внимания ни на дверь, ни на что бы то ни было другое. Услышал бы это кто-то другой, вряд ли вообще назвал это смехом в полном смысле этого слова - так, скорее, легкая усмешка, будто у разомлевшего с первого глотка вина путника, уставшего с долгой дороги. Но верховный Паж, видящий мессира в последнее время более сосредоточенного и серьезного, поглощенного своими, казалось, одному ему ведомыми думами, был крайне удивлен мимолетной отрешенности своего господина. - Нет, ты не понимаешь, о чем меня просишь, - косо улыбнувшись, сказал Воланд своему собеседнику, которого Бегемот все еще не видел в узкий проем приоткрывшейся двери, но уже начал догадываться по определенным признакам и переменам в Мессире о природе происхождения гостя. - И просишь ли? В который раз. И в который раз я скажу "нет". Думаю, это для тебя не станет сюрпризом. - Не станет, Люцифер, - произнес гость, так же непринужденно улыбаясь; Бегемот не видел его улыбки, но чувствовал ее всем нутром, - но все же не перестаю надеяться на другой выбор. У верховного Пажа никак не укладывался в голове смысл этих слов, не вязались ироничные интонации и свет всей речи с той просьбой, тем убеждением, которым пытался собеседник на что-то неведомое Бегемоту сподвигнуть его господина. - У меня нет выбора, - ответил Мессир. - Выбор есть всегда. - Это иллюзия, брат мой! Тебе, видевшему само Создание Сущего, бывшему там бок о бок со мной, помнишь, о, помнишь?! Тебе ли неизвестна выдумка, что выбор есть? - Это его дар, Люцифер, - произнес собеседник и положил светлую ладонь на стол: Бегемот видел, как незримой радугой идет мельчайшими, едва заметными глазу частичками свет от этой ладони. - Как и у Его детей, - чуть погодя продолжил гость. - Но мы тоже Его дети. Или ты забыл, Рагуил*? Забыл, что... что... - теряя над собой контроль, но все еще стараясь быть рассудительным, произнес Воланд, однако мысль вслух так и не закончил. На несколько минут в комнате воцарилась тишина, и потом, чуть погодя, Мессир продолжил вполголоса: - Я просто не хочу, чтобы таких, как я и ты, убивали. Неужели... неужели этого так много? Я совсем не понимаю Его замысла. - Только Ему он ведом, ты знаешь это, брат мой, - все так же легко отозвался гость. - И все равно не понимаю... Посмотри на меня. Я никогда не переставал любить Его, ни на мгновение моего существования. Я никогда не предавал Его. И где я? - Да, Люцифер. Но ты прекрасен, как и прежде, я это знаю. Поэтому и пришел, в надежде... Но Воланд перебил сидящего напротив: - Я не люблю его Создание. За это ты убьешь меня? - Нет. Я бы не... - вдруг смутился ангел (о, это был, бесспорно, ангел, Бегемот знал не только его свет, его имя, его лицо, но и его предназначение в Существовании, и страх, неоднозначность всей ситуации и первоначальная неузнанность гостя неприятным жаром подступали к самому горлу). - Я не за этим здесь, Люцифер. Но Мессир уже устремил взгляд на темную деревянную дверь, за которой как раз располагался его Паж, давая понять, что беседа свернута, а после с привычной усталой интонацией добавил: - У меня тысячи имен, и из всех ты выбрал это? - Мне не важно, кто ты сейчас. Ты всегда будешь тем, кем Он тебя назвал. После негромкого "подойди, Бегемот, ты все равно сидишь там и слушаешь, я знаю" Паж резко встал, оправил одежду, зачем-то выдохнул два раза и вошел в темную залу, сразу же низко поклонившись. - Сядь Бегемот, нам есть что обсудить, - выдохнул Воланд и тут же добавил, обращаясь к направившемуся к выходу Рагуилу, очень тихо, на грани слышимости: - Просто скажи мне правду. Ты ведь тоже не понимаешь? Гость не повернул к нему лицо, но отчетливо покачал головой. - Просто помни, Рагуил, что и твои руки в крови. Просто помни. Мессир не мог разглядеть лица Рагуила, но Бегемот видел, как гримаса боли на мгновение исказила прекрасное, очень прекрасное, лицо ангела и как слезы подступили к его глазам. Паж дождался, пока гость вышел, достал из-за пазухи мешочек с камнями и бережно вложил их в руку своего Господина. Получив полагавшуюся похвалу и заметив, что его хозяин снова в привычном, усталом, но все же собранном, расположении духа, Бегемот собирался уже было выйти из темной залы с грандиозно-приятным чувством, но Мессир попросил его остаться ненадолго. - Веди ее, - произнес Воланд, и голос его магическим эхом пронесся по каждому уголку Темного Дворца. Тишина, наступившая после, показалась Бегемоту временной глухотой, однако, услышав шум за спиной, он обернулся и увидел, как герцог Абигор** ведет ту самую рыжую горе-воровку камня. Герцог долго допрашивал ведьму, пытаясь выяснить планы на украденное, но так ничего вразумительного и не услышал. Верховный Паж стоял у дальней стены, спокойно наблюдая за допросом и лишь изредка кидая осторожные взгляды на своего господина, который, впрочем, как и обычно, сидел на возвышении абсолютно безмолвно и, казалось, почти безучастно. Четко ощутив странность дуновения ветра на своем плече, Бегемот обратил внимание, что Рагуил, кутаясь в серый потертый плащ, стоял рядом, по всей видимости, уже довольно продолжительное время. - Что тебе нужно от Хозяина? - вполголоса, чтобы не мешать допросу, спросил Паж, не в силах больше сдерживать ни страх, ни отчаяние, порожденное этим страхом. - Я думал, ты спросишь меня про свое будущее, - мягко отозвался Рагуил. - Мы столько с тобой не виделись. Тебе идет, - уже совсем мягко и солнечно улыбаясь, заметил гость; золотистый свет, исходящий от него, завибрировал ярче, но Бегемот так и не понял, к чему именно относилась последняя фраза. - Не забирай его у меня... Прошу тебя... - опустив голову ниже на грудь, сказал Бегемот, боясь поднять взгляд. Рагуил шумно втянул воздух, чуть расширяя ноздри на манер лошади. Странно, но в этом незамысловатом жесте Бегемот увидел много схожего с тем самым бедолагой в Париже, который чуть было не стал еще одной жертвой этой самой ведьмы, что сейчас извивалась на полу. Рагуил прислонился затылком к стене и спокойно сказал: - Люцифер вернется - как и все вернется - к Нему в итоге. И Он простит, ты знаешь это. Он всегда прощает. Бегемот впервые посмотрел на ангела и впервые за все время заметил, насколько потрепанным был плащ, как глубоко залегли под серыми глазами тени и что щетина на щеках и подбородке была на грани того, чтобы ее назвали полноценной бородой. Впервые за сегодня Паж почувствовал легкий укол совести. Рыжая ведьма под натиском Абигора издала пронзительный крик, больше похожий на вой заблудшей собаки. - Ты за мной? - спросил Паж, даже не представляя себе ответ на этот вопрос. - Нет. Но в конечном итоге знаю твой исход, - ответил Рагуил и слегка прокашлялся. Он немного помолчал и добавил: - Я не хочу этого делать, ты же знаешь. Твой Хозяин прав: у меня нет выбора. - Но ты выбрал их! - Только потому, что не пошел за твоим теперешним господином? Ненадолго между ними провалилось, будто мелкая галька в овраг, молчание. - Иногда я действительно жалею тебя больше остальных, Рагуил. Быть в подвешенном состоянии страшнее, чем здесь, - произнес Бегемот, глядя на то, как гость потирает ладонью переносицу и глаза. - Иногда мне кажется, ты страшнее нас всех вместе взятых. - Я не падший, если ты вдруг забыл. Просто выполняю свою работу, - с ухмылкой проговорил Рагуил. Воланд молча встал, спустился с возвышения и вышел из залы. Рагуил взглянул на верховного Пажа, и в глазах ярчайшими звездными огнями только начало разрастаться предназначение; он оторвал спину от стены и прошел в глубь залы, утягивая в объятия рыжеволосую заплаканную ведьму, и свет и пламя его, множась, начали разрастаться. Бегемот закрыл глаза, уже зная, что даже за закрытыми веками будет больно от света. *Рагуил - архангел, ангел возмездия. **Абигор - демон, пятнадцатый Дух «Lemegeton». Великий Герцог Ада; стоит во главе 60 легионов Ада.