Часть 3. Радужная
20 июня 2015 г., 20:52
Мелкий нудный дождь монотонно барабанил по карнизу. Низкие серые тучи нависали над крышами домов, а в сквере напротив унылые деревья лениво раскачивали своими голыми ветками в такт слабым порывам ветра. Российская осень, нагло захватившая в плен половину декабря, безраздельно властвовала в городе. Андрей снял очки, положил их на стол и потянулся в кресле, разминая затёкшие мышцы. Что бы ни пыталась сказать картинка за окном, календарь упрямо показывал семнадцатое декабря. Год стремительно близился к концу, и бухгалтерская отчётность жаждала его крови. Первой крови в новой должности на новом рабочем месте. В должности главного бухгалтера, кстати. Он невольно улыбнулся и помассировал двумя пальцами переносицу.
Прошло почти три месяца после его возвращения в Россию, всё так или иначе уладилось, утряслось, устаканилось. Впрочем, иначе и быть не могло. Жизнь есть жизнь, она не терпит остановок, она требует движения вперёд. И неважно, двигаешься ли ты со скоростью черепахи или пролетаешь отведённый тебе срок кометой. Остановиться ты не сможешь всё равно.
Андрей никогда не думал, что самым сложным в его жизни окажется свыкнуться с мыслью, что эта самая жизнь продолжается. Он ведь уже практически похоронил себя, а оказалось, что сделал это слишком поспешно. Наверное, после звонка Вероники Евгеньевны ему было бы даже смешно, если бы ситуация не показалась в тот момент такой ужасающе безнадёжной. Уезжая умирать на сказочный остров Кипр, Андрей специально обрубил все корни, что связывали его с родиной, перечеркнул своё прошлое и поставил большую жирную точку. Но у судьбы были свои планы и своё мнение на этот счёт, она посмеялась над попыткой Андрея достойно выйти из создавшегося положения и дала ему ещё один шанс. Шанс на жизнь. И было бы глупо не воспользоваться этим шансом, ведь ему по-прежнему было двадцать девять лет и он по-прежнему очень хотел жить. Большая жирная точка превратилась в запятую, надо было как-то двигаться дальше. И неважно, совершенно неважно, что у него в России не было теперь ни работы, ни жилья, у него было главное – его жизнь, а значит, у него было всё.
Ту ночь, после звонка врача, Андрей провёл без сна, удобно расположившись на балконе и любуясь бархатным кипрским небом и яркими звёздами. Он перебрал, наверное, тысячу вариантов своих дальнейших действий и понял, что прежнее серое существование его не устраивает. Расцвеченные радужными красками последние месяцы ему понравились гораздо больше. И у него была возможность сохранить всё это многоцветие красок, сделать свою жизнь яркой и выразительной. Начав однажды изменять окружающую действительность, сложно остановиться.
Конечно, первым желанием Андрея было вернуться домой, тем более что каждый день, проведённый на сказочном острове, уменьшал остаток средств на счету. Желание было спонтанным и очень сильным. Как бы ни было хорошо русскому человеку, его всегда тянет на родину. Андрей, раньше только читавший о таком, на личном опыте убедился, что ностальгия существует. Не зря же одной из популярнейших в России пословиц стала «В гостях хорошо, а дома лучше». Даже если дома нет, грустно усмехнулся Андрей. Но ведь это было явлением временным, жильё покупается так же легко, как и продаётся, он был убежден в этом. Были бы только деньги, а они у него, к счастью, были.
Привыкший постоянно сдерживать себя и не тратить попусту свои кровно заработанные, Андрей и за границей подсознательно экономил, даже изначально твёрдо решив прокутить всё своё состояние, а в результате не потратил на кипрское приключение и трети вырученных за продажу квартиры денег. И этих средств ему должно было с лихвой хватить на покупку жилья. Как всё-таки хорошо, что, даже изменив свою внешность и избавившись от старых вещей, человеку трудно отделаться от прежних привычек.
Тем не менее, Андрей не стал торопиться и заказывать на завтра билет домой. Аренда его квартиры в Лимассоле была оплачена почти до середины октября, а в России ему пока было негде даже остановиться. У него не было ни одного приятеля, у которого можно было перекантоваться ночь-другую. Острый бухгалтерский ум быстро прикинул все плюсы и минусы, свёл дебет с кредитом, подсчитал доходы и расходы, подытожил выгоды и убытки, в результате Андрей решил сначала приготовить почву для возвращения.
Да здравствует интернет – лучший помощник ищущих и разузнающих! Андрей погрузился во всемирную паутину. Несколько дней он упорно шерстил сайты работодателей, рассылал резюме, созванивался с представителями фирм и организаций. Попутно он искал жильё, пролистывая страницу за страницей. В конце концов, Андрей нашёл несколько подходящих вариантов и работы, и жилья, забронировал гостиницу и только тогда заторопился в Россию, домой.
* * *
Вернувшись в родной город, Андрей первым делом устроился в гостинице. Расплатившись сразу за неделю и закинув по-прежнему немногочисленные вещи в номер, он переоделся и направился на своё прежнее место работы. Да, ему пришлось переступить через себя и наведаться туда. В конце концов, не пропадать же семи годам трудового стажа, тем более что без опыта работы не стоило и мечтать о хорошем месте. Правда, Андрей волновался, что обозлённый директор мог распорядиться не выдавать ему трудовую или сделать в ней запись об увольнении по статье. Хлопнув тогда дверью, Андрей потрафил своему чувству собственного достоинства и не думал о последствиях. В конце концов, он собирался умирать, до записи ли в трудовой ли ему было? Теперь, когда жизнь продолжалась, это имело значение. Первым, кого он встретил в офисе бывшего родного предприятия, был, естественно, дорогой директор Пал Сеич. Закон подлости работал с максимальной интенсивностью. На этот раз директор узнал Андрея сразу и неожиданно расцвёл приветливой улыбкой. Звягин даже оглянулся посмотреть, не стоит ли за его спиной кто-то ещё. Нет, в коридоре за ним никого не было. Павел Алексеевич обрадовался именно ему и радостно приветствовал бывшего сотрудника: – Андрей Борисыч! Нашёлся! Андрей Борисыч захлопал глазами. – Да я, вроде как, и не терялся, – проговорил он неуверенно. – Как же! – возразил директор. – А кого тут чуть не с полицией разыскивали? – Кого? – не понял Андрей. – Так тебя же, – покачал головой Павел Алексеевич. – Врач эта из поликлиники тут всех на уши поставила, всё тебя искала. Теперь-то понятно, чего ты тогда так бесился, а мы-то уж тут чего только не передумали. Андрей лишний раз убедился, что в российской медицине не существует понятия врачебной тайны и весь коллектив в курсе произошедшего с ним. Неприятно, конечно, но это можно было пережить. – Ты на работу? – уверенно осведомился директор, очевидно даже мысли не допуская, что Звягин может не захотеть вернуться на прежнее место. – Нет, – сказал Андрей, – я за трудовой. Вы уж извините, Пал Сеич, но после всего… – Да ты… – начал было директор, потом махнул рукой. – Ладно, понимаю я. Ну, может, оно и к лучшему. К концу года мы всё равно о банкротстве будем объявлять и закрываться, так что все на биржу пойдут. А ты, – он неожиданно улыбнулся, – парень перспективный, умный, тебе карьеру делать надо, а какая уж тут карьера? Ну, удачи тебе, как говорится, и это… – Павел Алексеевич замялся, – ты уж к бабам в бухгалтерию-то потом загляни. Переживали они за тебя больно, всё-таки сколько лет вместе работали. – Хорошо, – отозвался Андрей и, действительно, после отдела кадров, где без всяких проблем забрал свою трудовую, в которой значилось «уволен по собственному желанию», зашёл в бухгалтерию. «Бабы» обрадовались ему неимоверно. Заохали, заахали, запричитали, а потом завалили комплиментами тому, как он загорел, как похорошел и как поздоровел. Слушая трескотню бывших коллег, Андрей вдруг ощутил лёгкую грусть. Нет, он не жалел о том, что уволился, впереди у него были весьма заманчивые перспективы, в этом Пал Сеич был прав, но почему-то было грустно расставаться с женщинами, бок о бок с которыми он провёл семь лет жизни. Пусть серой и унылой, но всё-таки это было его жизнью.* * *
– Андрей Борисыч, – отвлёк его от воспоминаний голос просунувшей голову в дверь его кабинета темноволосой девушки, – можно мне сегодня уйти пораньше? У меня Леночка заболела, муж её из садика забрал, а самому скоро на смену, её оставить не с кем. Я оборотку за октябрь и ноябрь домой взяла, уложу дочку спать и доделаю, можно? – Можно, Катя, – понимающе кивнул Андрей. – Только до двадцатого всё закончить надо, помнишь? – Помню! – донёсся звонкий голос девушки уже из коридора. – Не первый раз, прорвемся. Андрей только вздохнул. Конечно, Катя работала здесь уже пятый год, а вот для него годовой отчёт как раз был в первый раз, и он отчаянно боялся «не прорваться». Его новая должность, такая заманчивая и перспективная, несла с собой в нагрузку такую ответственность, что Звягин паниковал уже третий месяц и всё никак не мог успокоиться. Конечно, до сдачи первых отчётов был ещё почти месяц, но до конца года нужно было успеть столько всего, а при отсутствии у Андрея опыта работы сложность поставленной задачи только возрастала. Но он не жалел ни о чём. Ему нравилась его новая работа, новая должность, новые коллеги. Их фирма занималась оптовой торговлей продуктами питания и весьма успешно. Коллектив был не очень большой, но, как успел уже заметить Андрей, довольно дружный. Конечно, поначалу к нему приглядывались с лёгкой настороженностью, а потом, он и не заметил как, Андрей стал своим. Работа была нелёгкой и непривычной, он больше месяца только вникал в свои новые должностные обязанности, привыкал к тому, что отвечает ещё за кого-то, кроме самого себя, привыкал руководить подчинёнными. А сколько было нюансов в работе главбуха, о которых он и понятия раньше не имел! Но ему всё это ужасно нравилось. К тому же, в довесок к должности шёл отдельный кабинет, правда, размером два метра на два, но это уже были сущие пустяки. Главное, это был его личный кабинет и в нём было всё, что необходимо: стол, компьютер, два кресла – одно для Андрея, другое для посетителя – и даже шкаф, где громоздились горы папок. Теперь он удивлялся самому себе: почему он держался за свою безрадостную серую жизнь, за свою унылую зарплату, не стремился к карьерному росту? Почему не искал новую работу, почему не пытался изменить свою жизнь? Неужели его всё устраивало? Произошедшее встряхнуло его, заставило по-новому взглянуть на мир и людей, его населяющих. Он стал понемногу открываться для окружающих и поразился тому, как, оказывается, просто завести с кем-то приятельские отношения или даже дружеские. Генеральный директор их фирмы Константин Сергеевич и главный экономист Виталий Романович оказались ненамного старше его и быстро вовлекли Звягина в свою компанию. Как-то само собой вышло, что они частенько втроём обедали, а иногда выезжали на выходные на дачу к Константину Сергеевичу, и Андрей познакомился с очаровательными супругами обоих своих коллег. Те, со свойственным всем женщинам инстинктом свахи, тут же взялись знакомить симпатичного холостяка со своими незамужними или разведёнными подругами. Это было бы даже забавно, если бы не два «но»: Андрей был геем и не мог забыть Питера. Время шло, а его чувства, зародившиеся на сказочном острове, остались неизменными. Их курортный роман был для него самым настоящим. Он любил Питера и скучал по нему. Андрею не хватало бешеной энергии англичанина и его неиссякаемого оптимизма. Питер всё время тормошил Андрея, куда-то тянул, заставлял наслаждаться жизнью, заставлял его жить. Конечно, разумом Андрей понимал всю бесперспективность их отношений. Даже если его чувства были взаимны и Питер тоже любил его, слишком многое их разделяло: разные страны, разное воспитание, разные традиции, разные характеры, разные взгляды на жизнь. Но разум на то и разум, чтобы анализировать и логично мыслить. А вот сердце никогда разуму не подчинялось. У него была своя логика: оно любило и тосковало и ему больше ни до чего не было дела. Первые дни после отъезда англичанина Андрей терпеливо ждал его звонка. Ему казалось, что Питер потому и не стал будить его тем утром, что рассчитывал позвонить вскоре. Однако дни следовали за днями, недели за неделями, а Питер не звонил. Тогда, перед самым отъездом из Лимассола, Андрей сам позвонил ему. И в самом деле, что за глупая причуда – ждать звонка, трепеща от волнения и не осмеливаясь набрать номер самому? В конце концов, он был не викторианской девственницей, чтобы ждать, когда кавалер сделает первый шаг. Однако все попытки дозвониться англичанину были тщетными. Металлический голос в трубке упрямо твердил, что абонент недоступен, а однажды и вовсе заявил, что такого номера не существует. Андрея обдало холодом, когда его разума достигла мысль, что с Питером могло что-то случиться. Нет, он тут же попытался отогнать дурные предчувствия, с Питером не могло произойти ничего плохого, он не такой человек, чтобы… И сердце замирало: чтобы что? Умереть? Попасть в аварию? Никто не застрахован от подобного, и Питер тоже не был. Но Андрей возносил за него молитвы к тем самым небесам, в которые не особо верил. Пусть с ним всё будет хорошо. Только пусть с ним всё будет в порядке.* * *
Он отвлекал себя от мыслей о Питере всеми доступными ему способами, старался не вспоминать о нём, не думать, не рвать себе душу. Иногда у него это даже получалось. Конечно, лучше всего помогала работа, где он проводил гораздо больше времени, чем требовал его трудовой договор, но по-другому у него и не получалось, слишком большой объём незнакомой ему работы навалился на него. Домой, в свою новенькую однокомнатную квартиру, он в иные дни возвращался ближе к полуночи, и у него просто не оставалось времени на раздумья после того как принимал душ, ужинал и падал на диван, засыпая ещё в процессе падения. Вообще, конечно, ему очень повезло с этой квартирой: её хозяину срочно понадобились деньги, и тот вынужден был сбавить цену, поэтому она обошлась Андрею значительно дешевле, чем могла бы. Однушка находилась в новом кирпичном доме, от которого до работы Андрея было десять минут неспешным шагом. Ремонта квартира не требовала, хозяин в ней не прожил ни одного дня, Андрею всего-навсего пришлось купить необходимую мебель. Конечно, по сравнению с его бывшими четырёхкомнатными апартаментами однушка казалась совсем крохотной, но, наверное, от этого и гораздо более уютной. В выходные он тоже отвлекал себя как только мог, даже купил абонемент в тренажёрный зал и регулярно проводил там по несколько часов, пытаясь накачать мускулатуру. Быть сутулым задохликом ему больше не хотелось. Конечно, времени пока прошло мало, но Андрею казалось, что отражение в зеркале выглядело намного здоровее, чем раньше. Теперь он следил за своей внешностью: поддерживал причёску в прежнем виде, не давая ей отрастать и менять цвет, иногда позволял маникюрше поколдовать над своими руками, подумывал сделать ещё одну татуировку, на другое плечо. А при взгляде на свою стрекозу сразу же вспоминал знакомство с Питером и его «Она не улетит?». Она не улетела, улетел Питер… И Андрей вновь старался отвлечь себя хоть чем-то, лишь бы не вспоминать, не думать. Единственным его отступлением от нового образа стали очки. От бесконечных цифр глаза в линзах уставали, с очками было проще и привычнее. Он сходил в оптику, выбрал стильную оправу и произвёл настоящий фурор, явившись на работу. Коллеги были в восторге, утверждая, что в очках Андрей выглядит гораздо сексуальнее, чем без них. Иногда он заглядывал в магазины одежды и приобретал себе что-нибудь новенькое, благо его теперешняя зарплата позволяла ему тратить деньги на маленькие удовольствия. Покупка новой одежды относилась к их числу. Нет, он не стал завзятым шопоголиком, но почему бы не купить себе новую рубашку, если расцветка старой уже приелась? А ещё он с наслаждением носил тот самый, белый и пушистый свитер, купленный им в жарком июле. Он был теперь любимой рабочей одеждой Андрея, тем более что в фирме, в которой он служил, отсутствовало даже понятие дресс-кода, и все сотрудники одевались так, как им было удобно, что не могло не радовать Андрея, не желавшего возвращаться к своему привычному образу серого человека в строгих костюмах, застёгнутых на все пуговицы. По выходным, если только Константин и Виталий не затаскивали его на дачу, чтобы оттянуться, Андрей оттягивался в клубе. Неподалёку от его дома – ещё один плюс! – находился популярный в городе ночной клуб, и Андрей, побывав там однажды, стал практически завсегдатаем. Правда, поначалу неудачный кипрский опыт заставлял его вести себя настороженно, однако потом он втянулся, даже завёл знакомых, с которыми охотно общался в нерабочее время. Желание избавиться от выматывающих душу мыслей о Питере становилось тем сильнее, чем больше времени проходило с момента их расставания. Хотя расставания ли?.. Андрей даже начал заинтересованно поглядывать на мужской контингент клуба, но на что-то большее, чем взгляды, пока не решался, да он и не спешил. Всё равно Питер из его мыслей и сердца уходить не желал, а трахаться с кем-то, продолжая любить англичанина, было, по мнению Андрея, банальным предательством. Пусть пройдёт ещё немного времени, уговаривал он самого себя, и я забуду его, обязательно забуду. Повторяя это как молитву, Звягин порой и сам начинал верить в это, а потом тоска вновь подступала к горлу, сжимая его ледяными пальцами, и дыхание перехватывало от боли. Но он ни в чём не винил англичанина. Питер по-прежнему был лучшим, что случилось в жизни Андрея. Какое же счастье, что они встретились! Какое счастье, что Звягину удалось испытать весь тот фейерверк чувств, привнесённый в его жизнь неугомонным англичанином. И пусть им никогда не быть вместе, бесценные воспоминания об их коротком, но ярком романе навсегда останутся в душе Андрея. Он провёл рукой по лицу, словно смахивая охватившую его грусть, надел очки и погрузился в работу. Передышка была необходима, чтобы и глаза, и мозг отдохнули от нескончаемых цифр, но время подгоняло его, а дела сами собой почему-то не делались, требуя непосредственного участия главного бухгалтера. И главный бухгалтер быстро защёлкал мышкой.* * *
Андрей не успел толком войти в нормальный рабочий ритм, как раздался телефонный звонок. Он снял трубку, звонил охранник Миша с проходной, Звягин моментально узнал его густой, почти шаляпинский бас: – Борисыч, тебя тут спрашивают. – Кто? – поинтересовался Андрей. – Да мужик какой-то, – неспешно ответил Миша, – говорит, дескать, главбуха вашего надо. Пропустить? – Пропусти, – пожал плечами Андрей и положил трубку. Вообще-то у них на фирме была не такая уж строгая пропускная система, достаточно было предъявить на проходной паспорт, чтобы попасть в сам офис, но вот Миша, работавший прежде на секретном объекте, по-видимому, испытывал по тем временам ностальгию и проявлял излишнюю, по мнению остальных сотрудников, бдительность. Прежде чем пропустить кого-то, он непременно звонил тому, кого спрашивал посетитель. Лишняя морока, но никто особо не возмущался, а Константин Сергеевич даже регулярно объявлял Михаилу благодарность за добросовестное исполнение своих обязанностей. В дверь постучали, Андрей крикнул традиционное «Войдите!» и ошарашенно замер в кресле, едва не уронив на стол свою челюсть: на пороге его кабинета сверкал белозубой улыбкой Питер Джулиус Флинн.* * *
– Т-ты? – выдавил Андрей, растерянно моргая глазами. – Откуда ты взялся? – Здравствуй, Эндрю, – жизнерадостно выдал Питер, уверенно плюхаясь в кресло напротив Звягина. – Здравствуй, – машинально ответил Андрей, потом спохватился: – Как ты здесь оказался? – Сначала я летел на самолёте, – охотно объяснил англичанин, – потом опять на самолёте, а потом ехал в такси. У вас ужасное такси, Эндрю. Как только вы им пользуетесь? Могу я тебя уже поцеловать? – Я хожу пешком, – на автомате отозвался Андрей и тут же ошалело выдавил: – Ч-то?! – Эндрю, – проникновенно завёл Питер, – я преодолел расстояние в тысячи миль ради твоего поцелуя, а всё, что ты можешь мне сказать, это «Откуда?», «Как?» и «Что?»? – Да потому что я не могу поверить своим глазам! – с истерическими нотками в голосе выдал Андрей. – Ты сидишь напротив меня, а мне кажется, что я сплю и вижу сон. – Есть один хороший способ убедиться в том, что ты не спишь, – вкрадчиво заметил Питер. – Какой? – нахмурился Андрей. – Кое-что осталось неизменным, – с явным удовольствием отметил англичанин. – Ты всё такой же придурок. Звягин не успел даже обидеться. Да что там! Он не успел и глазом моргнуть, как Питер жадно целовал его, по-хозяйски оседлав колени и обхватив лицо руками. Разумеется, Андрей моментально убедился, что Питер в его кабинете – это не сон. Разумеется, Андрей моментально дал волю всем своим чувствам, вопившим «Целуй! Быстрей целуй его!» так громко, что, казалось, даже Питер это слышит. Но Питер не слышал, он был слишком занят, чтобы обращать внимание на что-то, кроме губ Андрея. А сам Андрей уже обхватил англичанина обеими руками и позволил столь долго сдерживаемой страсти хлынуть бурным потоком. – Я так скучал, – тихо проговорил Питер, отстраняясь и тяжело дыша. Его глаза с нежностью скользили по лицу Звягина, словно он никак не мог наглядеться, словно он и сам не никак не мог поверить, что, наконец, видит своего Эндрю. – Так хотел тебя увидеть. Всё время думал о тебе. – И отключил телефон, – горько добавил Андрей. – И ни разу не позвонил. Он с трудом сглотнул комок, образовавшийся в горле. Поднявшаяся из глубины души обида требовала высказать всё, что накопилось на сердце, но он сдержал себя, не желая показаться истеричной бабой. – Теперь это уже неважно, – заверил его Питер. – Я приехал за тобой. – Ты думаешь, раз приехал за мной, я тут же подхвачу свои чемоданы и последую за тобой на край света? – усмехнулся Андрей, спихивая англичанина с колен. – Англия – не край света, – ответил Питер с улыбкой, опять усаживаясь в кресло для посетителей. – Это вполне цивилизованная страна. – А ты не думаешь, – осведомился Андрей, – что за это время у меня мог кто-то появиться? – А что, появился? – в глазах англичанина зажёгся огонёк. – Нет! – выпалил Звягин. – Но мог! – Не появился же, – Питер пожал плечами. – А ты не думаешь, что я мог разлюбить тебя? – А что, разлюбил? – Нет! – Но мог, я понял, – Питер явно забавлялся нарастающим раздражением Андрея. – А ты не думаешь, – сердито спросил Андрей, – что я просто могу не хотеть уезжать в чужую страну? – А что… – Хочу! – рявкнул Андрей. – Но меня бесит твоя уверенность в том, что я поступлю так, как ты себе вообразил. Питер рассмеялся. – Эндрю, я работаю финансовым аналитиком в крупной консалтинговой компании, я просто обязан просчитывать все возможные варианты, – с довольным видом сообщил он. – И ты, значит, решил, – констатировал Звягин, – что вариант с моим отъездом в Англию – самый вероятный? – Да, – честно ответил Питер. – А разве нет? Андрей недовольно фыркнул и отвернулся. – Почему ты злишься? – искренне удивился англичанин. – Я же не посадил тебя в мешок, не перекинул через седло и не увёз за тридевять земель, правда? Я предложил тебе уехать со мной, решать, ехать или не ехать, тебе. Андрей расслабился и вздохнул. Питер был прав, злиться на него было глупо и нелогично. Он любил Питера, скучал по нему, хотел увидеть, а теперь сидит и тупо злится на любимого человека. – Ты думаешь, это так просто, – тихо пробормотал он, – захотел и уехал в Англию? – Совсем не так сложно, как кажется на первый взгляд, – возразил Питер, придвигая своё кресло поближе и беря Андрея за руку. – Ваше британское посольство ненавидит русских и визы им выдаёт так же охотно, как и иранским террористам, – сухо отметил тот. – С чего ты взял? – изумился англичанин. – Я узнавал, – сказал Андрей и закусил губу, поняв, что выдал себя. Тем не менее, это было правдой. Как-то раз, от нечего делать, он прошерстил кучу сайтов, почитал отзывы и понял, что уехать в Англию почти невозможно, так что нечего об этом и мечтать. Не то чтобы он на самом деле мечтал, но… А Питер явно обрадовался. Подобный интерес со стороны Звягина мог означать только одно: тот тоже думал об их совместном будущем, и надежды англичанина на их счастливую в жизнь в Англии имеют все основания. – Прекрасно! – с азартом воскликнул он. – Значит, ты согласен стать моим мужем?* * *
Андрей выходил из ступора с большим трудом. Что ж, следовало признать, за прошедшие месяцы англичанин ничуть не разучился удивлять. Когда к Андрею медленно и неохотно вернулся дар речи, он смог только выдавить: – Что? Питер, с интересом следивший за меняющимся выражением лица Звягина, ослепительно улыбнулся. – Я спросил, станешь ли ты моим мужем, – повторил он. – Нет, – отрезал Андрей. – Ты не любишь меня? – огорчился Питер. – Люблю, – ответил Андрей чистую правду. – Тогда я не понимаю… – Здесь и понимать нечего, – буркнул Звягин. – Я тебе, что, барышня? – Нет, – покачал головой Питер. – Ты мой любимый человек, я хочу провести с тобой свою жизнь… – …вырастить детей, – саркастически добавил Звягин. – А ты хочешь детей? – удивился Питер, Андрей поднял глаза к потолку. – Нет, конечно, если это принципиально, я не против, – поспешно заверил его англичанин. – Просто я как-то не думал пока о детях. Хотя… – Питер, какие дети? – возмутился Андрей. – Мы оба мужчины, если ты до сих пор этого не заметил. Нам не дано рожать детей! – Эндрю, мы живём в цивилизованном мире, – фыркнул Питер, – где существует искусственное оплодотворение. Теперь, если ты до сих пор этого не знал, для того, чтобы вырастить детей, совсем необязательно рожать их самому. Так мы женимся? – Питер! Повторяю: мы мужчины, а мужчины не женятся, – разозлился Андрей. – Почему? – ещё больше изумился англичанин. – Ах да, – спохватился он, – у вас в стране с этим какие-то сложности, но у нас с марта этого года однополые браки заключаются наравне с обычными. Андрей закрыл лицо руками и застонал. Питер был невозможен. «Какие-то сложности»! Одобряемая правительством гомофобия в России была для англичанина всего-навсего какими-то сложностями. – Я не понимаю, – серьёзно проговорил Питер, – почему ты говоришь, что любишь меня, а сам выискиваешь сотни отговорок, чтобы только не ехать со мной в Англию? Ты не уверен во мне?.. Да, прости, я до этого ни разу не сказал, что люблю тебя, но у нас было слишком мало времени, чтобы поговорить о чувствах. – Не в этом дело, – прервал его Андрей. – Слова не главное, иногда поступки людей могут сказать гораздо больше, а ты… – А я предлагаю тебе руку и сердце, – Питер вытащил из нагрудного кармана пиджака тонкий золотой ободок и протянул его на раскрытой ладони Звягину, – и всё остальное тоже. Как ещё я могу доказать, что люблю тебя? Андрей, словно под гипнозом, взял колечко и уже почти надел себе на палец, но опомнился. Этот чёртов англичанин пропадал где-то три месяца, не звонил, не подавал о себе вестей, а тут вдруг свалился на голову с совершенно идиотским предложением пожениться, при этом был убеждён, что Андрей сразу же согласится, раз даже колечко прикупил. – Твоя самоуверенность… – начал он, но англичанин тут же перебил его: – Ты случайно не имел в виду наглость? Так и говори, – и тут же пожаловался: – В вашем языке столько трудностей… – Как будто в вашем их мало! – хмыкнул Андрей. – Мне проще судить о вашем, – как ни в чём не бывало, отозвался Питер. – Так что ты там говорил о моей самоуверенности? – Она меня бесит! – вызверился Андрей. – Ты три месяца не подавал о себе никаких вестей, а тут явился и начал планировать мою жизнь? С хера ли? Питер задумчиво посмотрел на Звягина, помолчал, потом осторожно осведомился: – С кого, прости? Андрей пару минут тупо смотрел на англичанина, потом до него дошло. – С какого вашего английского фака? – осведомился он. – Так понятнее? – А! – вскричал восторженно Питер. – Так это ваш русский мат? Отлично! Потом меня научишь. – С хера ли? – выразительно повторил Андрей, прожигая наглого англичанина взглядом. – Нет-нет, – замахал руками тот, – сейчас не до учёбы, у нас ещё будет время. – Я не учу тебя ругаться матом, придурок, – прошипел Андрей. – Я ругаюсь с тобой, разве не ясно? – Со мной? – удивился Питер. – А что такого я сделал? Андрей демонстративно приложился лбом о поверхность своего стола, потом хмуро уставился на Питера. – Ты такой… – начал Звягин, но англичанин обезоружил его одной только фразой: – Я люблю тебя. И Андрей сдался. Устоять перед обаянием англичанина? Проще усидеть на бешеном мустанге. Сопротивляться напору Питера, когда тому в голову пришла очередная гениальная идея? Всё равно что пытаться остановить танк мышеловкой. Андрей и пытаться не стал. Тем более что от его последних слов хотелось петь, кричать, прыгать, совершать безумства и делать глупости. Андрей любил его, а тот любил Андрея. О чём ещё можно мечтать, когда самое заветное его желание исполнялось прямо на глазах? – Хорошо, – медленно произнёс Андрей, надевая кольцо. – Я согласен стать твоим мужем. Хотя вообще-то ты должен был встать на одно колено и… – Собственно говоря, именно так я и собирался поступить, – уверил его Питер, привлекая к себе Андрея. – Я хотел сделать тебе предложение в романтичной обстановке, но… – Но? – Но ты такой упрямый, – улыбнулся Питер, целуя своего новоявленного жениха. – И такой придурок…* * *
– Так почему ты мне не звонил? – в полной тишине поинтересовался Андрей. Они лежали на впервые с момента покупки разложенном диване и пытались отдышаться от неизвестно какого по счёту оргазма. Да и зачем их было считать? Они оба были убеждены, что впереди их ждёт ещё не одна тысяча этих «маленьких смертей». И это было здорово. Андрей сорвался с работы сразу же, как только смог оторваться от губ Питера. Поцелуи были прекрасны, но обоим хотелось большего. Слишком явно хотелось, чтобы игнорировать это желание. Расстояние до дома, которое Андрей обычно преодолевал минут за десять, они пролетели минуты за три, а раздеваться начали, наверное, ещё в подъезде. – Это ведь неважно, – неохотно отозвался Питер. – Это важно, – упрямо возразил Андрей. – Всё это время я думал, что для тебя это был всего лишь ничего не значащий курортный роман. Я был уверен, что моя любовь безответна, что я не нужен тебе. И вдруг ты сваливаешься, как снег на голову, с предложением руки и сердца, и я снова ведусь и соглашаюсь. А что, если через месяц ты снова исчезнешь? – Я не исчезну, – пообещал Питер, притягивая Андрея к себе поближе. – Ты даже не попрощался тогда, – напомнил Звягин, кладя голову на плечо англичанина. – Мог бы сказать хотя бы «до свидания». – Ты так сладко спал, был такой красивый… – мечтательно проговорил Питер, – Мне было жаль будить тебя, тем более что я собирался вскоре вернуться. – Вернуться? – удивился Андрей. – Да, – кивнул Питер, – потому что к тому моменту я уже всё решил для себя. Мне нужно было обязательно появиться на работе, кое-что сделать, а на выходные я собирался прилететь в Лимассол и сделать тебе предложение. У Андрея пересохло во рту. А он ещё сомневался в своём сумасшедшем англичанине! Тот, оказывается, с самого начала был настроен очень серьёзно. Но… почему же он не вернулся?.. – И что тебе помешало? – спросил он напряжённо. – Не хотел тебе говорить, – вздохнул Питер. – По дороге из Хитроу я попал в аварию. – Что?! – Андрей сел и с ужасом посмотрел на англичанина. – В аварию?! – Вот поэтому я и не хотел говорить, – улыбнулся тот, возвращая Андрея обратно. – Ничего серьёзного, к счастью. Всего лишь сломал ключицу, месяц проходил в гипсе, но самым обидным было то, что мой телефон разбился вдребезги, и мне не удалось восстановить сим-карту. Твой номер телефона был безвозвратно утерян. – А ты говорил, что это неважно, – укоризненно сказал Андрей. – И я бы всю жизнь сомневался в тебе… Но как же ты нашёл меня? – О, это была целая эпопея, – засмеялся Питер. – Я знал только твоё имя и возраст; представляешь, как сложно найти человека в огромной стране по таким скудным данным? – Но у тебя получилось, – констатировал Звягин. – Я задействовал всех своих родственников, – объяснил Питер. – А у меня их много. Есть даже в России, в Москве. – Правда? – удивился Андрей. – Я не знал. – Мы ещё слишком мало знаем друг о друге, – согласился англичанин. – Но у нас впереди много времени, мы всё успеем, обещаю. Андрею очень хотелось поверить Питеру, и он поверил.* * *
Следующие месяцы слились для Андрея в бесконечную череду дней, заполненных бумажной волокитой. Вспоминать о том, как он получал сначала гостевую, потом свадебную визу, как собирал необходимые документы, как проходил тестирование на знание английского языка и едва не завалил его, Андрей не любил. Посещения визового центра вводили его в священный трепет, благо Питер сопровождал его каждый раз, не давая впасть в панику. Как Андрей прошёл через всё это, и спустя многие месяцы было для него загадкой. А как он ездил в Англию знакомиться с родственниками Питера, снилось Андрею в кошмарных снах. Питер не обманывал, говоря, что у него много родственников. Это он ещё слегка преуменьшил размеры катастрофы. К концу своего первого, гостевого визита они с Питером объехали, наверное, всю Англию, Шотландию и Уэльс. Не побывали они только в Северной Ирландии, хотя Питер уверял, что и там живут какие-то его дальние родственники. От впечатлений и новых лиц у Андрея рябило в глазах, и он никого не запомнил, кроме разве что родителей Питера, оказавшихся людьми интеллигентными и доброжелательными. А потом была свадьба и получение вида на жительство. Были бухгалтерские курсы, было устройство на работу. Но у них всё получилось. Они могли гордиться собой. Где-то через год после свадьбы Питер настоял на покупке новых, более просторных апартаментов. Андрей сопротивлялся до последнего, уверяя, что им вполне комфортно и в старой квартире, и не понимая, для чего Питеру понадобились царские хоромы. Тот смеялся, что Андрей сам первым заговорил о детях, а теперь удивляется необходимости расширения жилья. Звягин опасался, что Питеру придётся влезть в большие долги, брать ипотеку и рассчитываться за неё до конца жизни. Но, оказалось, что Питер, помимо довольно высокой зарплаты, владеет акциями British Petroleum, которые достались ему в наследство от бабушки, вот скопившиеся на банковском счету дивиденды и позволили им приобрести новое жильё. Квартира была, по меркам Андрея, просто огромной. А может, такой она казалась из-за панорамных окон, открывавших потрясающий вид на Темзу. Андрей часами простаивал то у одного, то у другого окна, забывая обо всём на свете. Даже Питер иногда недовольно бурчал, что вид из окна Эндрю дороже собственного супруга. Это было неправдой, но Андрею нравилось поддразнивать своего англичанина. Они, и в самом деле, узнавали друг друга всё лучше и лучше и всё больше убеждались, насколько им повезло друг с другом. Они, конечно, были разными, но удивительно дополняли друг друга, словно две детали одного механизма, которым была их семья. Каждый день их жизни был наполнен удивительной гармонией, и это длилось уже не первый год. Но ни один из них не считал эти обычные счастливые дни, они просто жили. В один из таких обычных дней Андрей вернулся домой в обычное время. Календарь отсчитывал последнюю рабочую неделю и у него, и у Питера. На следующей неделе они собирались в отпуск. На очереди была Индия. Англичанин, разумеется, уже успел изучить всё о достопримечательностях этой страны и изнывал от нетерпения поделиться своими знаниями с супругом. Как и всегда, Андрей первым делом остановился у окна. Снаружи лил обычный лондонским дождь, словно насмехаясь над глупым русским, выбравшим для постоянного проживания самую пасмурную в мире страну. Самую серую. Дождь не понимал, что даже в самой серой стране жизнь будет яркой, если рядом есть тот, кто раскрасит мир радужными красками. – Ты помнишь, какой сегодня день, Эндрю? – раздался голос Питера, незаметно подкравшегося сзади. – Среда, – ответил Андрей, оборачиваясь и оказываясь нос к носу с сияющим мужем. – Ты придурок, – нежно произнёс Питер фразу, ставшую их талисманом. – Сегодня ровно три года, как мы с тобой познакомились. – Неужели это было так давно? – не поверил Андрей и поцеловал англичанина. Тот промычал что-то невнятное, но поцелуя не прервал. – Жаль только, что идёт дождь, а не светит яркое солнышко, как тогда. Но, несмотря на дождь, всё в его жизни было замечательно. Сама его жизнь была замечательной. Жизнь вообще забавная штука, и самые счастливые люди не те, у кого всё самое лучшее, а те, кто извлекает лучшее из того, что есть, ведь подлинное счастье заключается не в том, чтобы иметь то, что хочется, а в том, чтобы хотеть то, что имеешь. И Андрей чувствовал себя бесконечно счастливым, ведь у него было главное – любовь Питера. И сам Питер. Хотеть большего было бы преступлением. – М-м-м… – вдруг замычал Питер, отстраняясь. – Смотри, Эндрю, – тёплые руки мужа развернули его лицом к окну. – Смотри, дождь кончился! Андрей перевёл взгляд на город и улыбнулся. Над Темзой раскинулась двойная радуга, соединяя её берега и расцвечивая серое лондонское небо яркими красками, а из-за туч выглядывало солнце, и Андрей был уверен, что оно ему улыбается. И подмигивает.
