I can not admit

      — Как он? — обеспокоенно спросил Шкипер, появившись в дверях лаборатории около шести утра.       Заспанный Ковальски, сгорбившись в три погибели, сидел на рабочем месте за какими-то чертежами. Кругом всё было прибрано старательным лейтенантом и буквально сверкало чистотой. Никто бы и не подумал, что полночи здесь шла ожесточённая борьба за жизнь горе-подрывника, а аккуратно сложенные в коробку поблёскивающие сталью зажимы и скальпели, перепачканные кровью, валялись где придется. Рико продолжал лежать на операционном столе, но, похоже, всё ещё дышал.       — Боец! — не выдержал Шкипер. — Доложить обстановку!       Учёный слабо пошевелился, промычал что-то невнятное и, наконец, ответил:       — Жизнь сержанта вне опасности, но пару недель он пробудет у меня, на восстановлении. Да, это обязательно, — повысил он голос, заметив, что Шкипер делает попытки возразить, и пресёк их на корню.       — Ну, ладно. Тогда оставляю его на тебя, — сдался тот. — Я, пожалуй, пойду. Тебе тоже не мешало бы отдохнуть.       Подождав, пока командир удалится, Ковальски поднялся из-за стола, проверил состояние сослуживца, бросил в стирку окровавленный халат. Сам же надел стерильный, а вернувшись к работе над чертежами, тут же отключился, уронив голову на стопку листов А3, содержавших всего несколько набросков.       Уходить спать в свою комнату он даже не думал, ведь Рико в любой момент могла понадобиться его помощь.       Проснувшись уже ближе к полудню, но всё равно чувствуя ужасную усталость, ученый выпил две чашки кофе (который, кстати говоря, не очень-то бодрил). Обеспокоенный видом лейтенанта Шкипер предложил ему хлебнуть чего-нибудь покрепче, но тот благоразумно отказался.       Рико всё еще не приходил в себя. Потеря крови была довольно сильной, но жизни его уже ничто не угрожало. Лейтенант был этим несказанно доволен, всё-таки сложные операции — не совсем его профиль, или вообще не его профиль. Он и изобрести-то толком ничего не мог, а тут от твоих действий зависит жизнь и здоровье человека. Ковальски никогда бы не взялся за подобное и скорее предпочел бы вызвать нормального квалифицированного специалиста. Но секретность нарушать было нельзя. Куда бы они вызвали врача? На базу? Чтобы на следующий день в неё совершенно случайно попала какая-нибудь боеголовка? Ну уж нет.       Но тут важную роль играл ещё один фактор. Рико. Ведь это именно ему нужна была помощь. Вся их небольшая команда давно стала для учёного семьёй, и он бы не позволил, чтобы с любым из них что-то случилось, будь он в силах этому помешать.       Спустя минут сорок, умывшись ледяной водой и в какой-то мере приведя себя в порядок, мужчина вернулся к операционному столу, измерил пульс пострадавшего, вколол комплекс витаминов, и вновь обработал дезинфицирующей смесью места швов. Вообще его порой восхищала скорость регенерации тканей Рико. Тот не в первый раз получал серьёзные травмы, но каждый раз довольно быстро оправлялся. А уж болевому порогу сержанта вообще можно было завидовать. Беспокоиться пока было не о чем, но Ковальски ждал, что сослуживец очнётся, поэтому почти не выходил из лаборатории. На обеде он тоже не появился, и Рядовому пришлось нести ему еду на рабочее место. Лейтенант снова сидел за какой-то схемой.       «Он вообще отдыхает когда-нибудь?» — поймал себя на мысли парень.       — Не мешало бы Вам прогуляться, — заметил он, с повышенным интересом оглядывая место обитания ученого. — Свежим воздухом подышать. На задания ведь с нами пока не ходите. Сидите в четырех стенах.       Рядовой повел носом, но из всего букета ароматов, витавших в лаборатории, он мог узнать только, пожалуй, запах канифоли и спирта. И крови.       — Угу, — протянул Ковальски, продолжая ловко орудовать циркулем и не желая отвлекаться от очередной схемы. Не то чтобы он был таким заносчивым, просто подобное ему говорили уже сотню раз. Какое-то негласное распоряжение Шкипера, что ли?       Солдат понял, что его игнорируют и, поставив тарелку на стол слева от ученого, молча удалился.       Спустя лишь десять минут тот удостоил свой обед вниманием. Снова какая-то лапша. Ну, а что он ожидал увидеть? Шоколадный пудинг?       Лейтенант придвинул к себе тарелку. Собственный опыт напоминал ему о том, что холодная лапша — редкостная гадость, поэтому разделаться с ней нужно было сейчас, пока она ещё не окончательно застыла. Да и работать на голодный желудок тоже мало приятного.