I can not admit

      Ковальски долго не возвращался в лабораторию. Несколько часов точно. Откровенно говоря — боялся. Он винил себя в произошедшем. Все-таки Рико — нестабильная личность. Что с него возьмешь, когда всё в его голове наперекосяк? Тут никакая медицина не поможет.       А вот лейтенант… Мог бы, по крайней мере, контролировать себя. Если бы только захотел. Какого дьявола он сорвался?!       Ученый беспокойно мерил шагами темный коридор. Не мог придти в себя. Тело сотрясала мелкая дрожь, мысли путались и возвращались к утреннему инциденту.       «Нет, так нельзя. Придется поговорить с Рико». Ковальски уверенным шагом направился к лаборатории, но у самой двери вдруг резко остановился. «Будет ли он вообще меня слушать? Это машина-убийца всего с парой шестеренок вместо качественного мозга. Хотя, он ведь может и спать».       Лейтенант набрал в грудь побольше воздуха, повернул ручку и открыл дверь. Пока в поле зрения все было чисто. Он прошел дальше, к столу с пробирками, и краем глаза успел заметить пустующую кровать. Значит пациент решил сбежать. Вполне оправданный поступок. Может его уже пора выписывать? Похоже, разговор откладывается.       Дверь резко захлопнулась. Ковальски оглянулся.       «Черт»!       Рико стоял у входа, облокотившись на дверь — единственный путь к спасению. Его абсолютно серьезный взгляд столкнулся с напугано-ошарашенным взглядом ученого. Мышь оказалась загнанной в угол, и у кота явно были намерения поиграть с ней.       Сержант медленно двинулся вперед, а Ковальски, к своему величайшему ужасу, тут же забыл все весомые аргументы, с помощью которых собирался проводить воспитательную беседу. Но отнюдь не столько из-за страха, а сколько из-за растущего интереса к действиям сослуживца. Он боялся лишь признаться самому себе в том, что чувствует, находясь рядом с мужчиной. Всю эту неделю, что товарищи провели вместе, он отгонял самые смелые мысли и боялся быть непонятым. Однако произошедшее этим утром дало его воображению новый оборот и надежду на… что-то, чего Ковальски сам до конца не понимал.       И все же ученый отступил назад, неуклюже толкнув ягодицами стол, но тут же успел остановить его, ибо пробирки угрожающе звякнули. Лейтенант привык руководствоваться здравым смыслом, но сейчас странные ощущения перекрывали ему возможность связаться с командованием в голове аналитика и объявить тревогу.       Подрывник подошел вплотную, но Ковальски продолжал молчать, не отрывая от него взгляда. Они замерли друг напротив друга, как несколько дней назад, но ведомые совершенно другими чувствами.       — Я вернулся, чтобы серьезно поговорить с тобой. — сообщил ученый.       — Я не хочу разговаривать, — грубо отрезал Рико.       — Я тоже, — бледные губы лейтенанта слегка дрогнули, но его ответ был слишком тверд и акцентирован, чтобы сослуживец подумал, что Ковальски потакает ему. Это было не так. Теперь ученому было плевать на разговоры.       Сержант взял товарища за локоть и подтянул его к себе. Тот послушно подался вперед. Когда сильные ладони мужчины обвили его талию, а дыхание вновь обожгло шею, он попытался расслабиться и подстроиться под обстоятельства. Даже в такой ситуации Ковальски не мог довериться полностью эмоциям, им по прежнему отчасти управлял разум. Но с каждой секундой сигнал мозга становился все слабее и слабее. Ураган чувств, исходивший от Рико, словно инфекция заражал ученого, распространяя вирусы в его идеальной защите. Наконец, холодные руки лейтенанта неуверенно скользнули под футболку сослуживца, лаская пылающие жаром торс и спину. Подрывник воспринял это как сигнал к дальнейшим действиям и начал расстегивать рубашку ученого. Стол снова зашатался и, кажется, что-то даже упало.       Ковальски оглянулся, но, не найдя в разбившейся колбе со спиртом ничего преступного, решил не отвлекаться.       — Погоди, — остановил он партнера, восстанавливая дыхание.       — Что? — нахмурился Рико ожидая, что сейчас лейтенант осознает происходящее и сбежит от него.       — Рико, прошу, давай переместимся на кровать, — шепотом попросил ученый, одной ладонью скользя по груди подрывника, а другой приобнимая за шею.       Такой воодушевленной улыбки на лице сослуживца парни не видели с тех пор, как их товарищ взорвал амбар с тротилом, а зрелище действительно было захватывающим.       Он впился поцелуем в губы аналитика и, толкнув того на расстеленную кровать, навис сверху. Ковальски стянул с него футболку, обнажая настойчиво сводившую его с ума в течение последних нескольких дней атлетическую фигуру сержанта. Их губы снова слились воедино в жарком поцелуе. Лейтенант задохнулся подаваясь вперед…       Громкий гудок неприятно резанул слух, и из динамика так некстати раздался голос Шкипера.       — Срочно! Всем собраться в центре командования! Важная информация для взвода. Через минуту чтобы все были на месте!       — Вот черт, придется идти, — попытался подняться Ковальски.       — Опять? — остановил его Рико. — Может скажем, что не слышали?       — Нет, только не снова. Шкипер уже о чем-то догадывается. Лучше его не провоцировать. Мы продолжим сегодня вечером, обещаю, — к лейтенанту вернулась рассудительность.       — Может, пусть они знают? — предположил подрывник, вскинув бровь и внимательно следя за реакцией ученого.       — Нет, — испугался тот, натягивая рубашку. — Я не хочу этого. Не сейчас. Рико, пожалуйста… Он положил ладонь на руку сержанта.       — Ладно. Если ты не готов… Мне все равно, — улыбнувшись, согласился тот.       Ковальски благодарно кивнул, взглянул в глаза Рико и придвинулся ближе, несмело поцеловав.       — Идём. Минута на исходе. — позвал он, отстранившись.       Парни поспешили наверх.