Rotten rose

 В кафе почти никого не было.  - Просто Карлайл, - он тепло улыбнулся мне и подал мне меню.  - Карлайл, - немного смутившись, произнесла я.  Он рассмеялся:  - Белла, я тебя уже считаю невестой Эдварда!  Моя челюсть чуть ли не поцеловала пол, вернее, стол, я была шокирована таким заявлением. Мне было очень приятно, но столь скорым решением я была озадачена.   Подошёл официант и забрал заказ, который я назвала наугад. Мне сейчас было не до этого. Каллен назвал, кажется, уже заученные блюда.  Карлайл, видимо, заметив моё шоковое состояние, которое он вызвал своими словами, пояснил:  - Ты первая девушка Эдварда. Раньше у него никого не было. Когда он в первый день учёбы пришёл со школы, я сразу заметил капитальное изменение в нём. Он будто расцвёл, его глаза впервые стали такими живыми и заинтересованными жизнью. Никогда ещё я не видел его таким. Раньше его жизнь состояла из одних огорчений и трудностей, из одной боли; он даже не раз пытался покончить с собой... - на глаза Карлайла навернулись слёзы, но он быстро смахнул их рукой и продолжил: - Ты внесла в его жизнь хоть какой-то смысл. Раньше он был бы рад возможности умереть в аварии, а сейчас он молит о том, чтобы снова начать ходить. Он говорит только о тебе. Он даже больше беспокоится о тебе, чем о себе самом, хотя и об этом тоже уже не забывает. Теперь, хотя он не привык думать о себе, о своём здоровье. Сейчас у него есть ради чего жить. Большое спасибо тебе, Белла.  От такой искренней и правдивой речи Карлайла у меня самой уже катились по щекам слёзы, которые я заметила только сейчас. Я представлялала Эдварда, у которого в глазах застыла боль, готового пойти на суицид из-за своей тяжёлой жизни. Мне страшно представлять, что ему пришлось пройти, сколько трудностей было на его нелёгком пути. И я так изменила его жизнь? В это невозможно поверить! С одной стороны, я была на седьмом небе от счастья, что я так повлияла на Эдварда, что он любит меня, а с другой стороны, моё сердце разрывалось от боли и беспокойства за Эдварда. Я промокнула солёные струйки салфеткой.   - Спасибо, Карлайл, - прошептала я.  Нам принесли заказ.  - Белла, тебе спасибо, - повторил он.  - С ним обязательно всё будет хорошо, - уверенно сказала я.  - Я надеюсь на это. Как давно у него не было этого "хорошо", - грустно улыбнулся Каллен.  - Он мне слишком дорог, чтобы отпустить его.  - Белла, как я рад, что вы нашли друг друга! - он поднялся со своего места и обнял меня.  - Я тоже этому рада, - смущённо улыбнулась я.  - Тебе сейчас надо спешить? - чуть позже спросила я.  - Нет, я пока свободен, - Карлайл поднял на меня глаза.  - Расскажи, пожалуйста, о жизни Эдварда, - попросила я.  Он вздохнул:  - Ему было восемь, когда началась ужасная чёрная полоса боли в его жизни. Тогда умерла его мать. Он не мог принять это, каждый вечер на протяжении трёх недель у него были истерики, а потом... потом он спрыгнул с моста. Восьмилетний ребёнок! Один мужчина, который оказался рядом и видел всё это, не думая, кинулся за ним в воду, чтобы спасти. Он достал его из воды, поднял на край берега, но сам взобраться на обрыв, хоть и небольшой, не смог; ледяная вода, попавшая в легкие, и нехватка сил заставили его умереть. Я тогда сильно винил себя за то, что сам не смог посмотреть за своим ребёнком и из-за этого погиб такой добрый человек. Эдварда откачали в больнице. После недельной комы он пришёл в себя. Первое, что он спросил: "почему я не умер?". Это была его, можно сказать, мечта: умереть. Я переживал за него несказанно, я успокаивал его, говорил, что это жизнь и надо жить дальше, но он даже не хотел меня слушать, - Карлайл на секунду остановился, чтобы перевести дух. Я неподвижно сидела и с замиранием сердца слушала Каллена. Даже не обращала внимания на свои слёзы. - Когда Эдварда выписали из больницы, - продолжил он, - я видел, что он продолжает думать о самоубийстве. Я заволновался ещё больше. Всё своё свободное время я старался проводить с ним, чтобы он не сделал никаких глупостей. Но я не мог всегда быть поблизости. Через полгода после первого случая, когда я был на работе, он спрыгнул с крыши школы. Благо, что это была именно школа, где много людей. К нему сразу выбежали, отнесли в медпункт, вызвали скорую. Как только мы получили вызов, что ученик спрыгнул с крыши школы, где учился Эдвард, я понял, что это он. Я бросил все дела и выехал на вызов с другими врачами. Когда я увидел его, чуть ли не умер сам: это было ужасно. Разбитый череп, неестественно вывернутая рука, огромная лужа крови, крови моего сына. Мы положили его на каталку и быстро поехали в больницу. Он почти умер. Только каким-то настоящим чудом он остался жив. Тогда он полгода пролежал в больнице. Я даже был рад этому: тут под постоянным наблюдением он не смог бы себе навредить. За это время, что он провёл в больнице, он немного успокоился, начал более спокойно относиться к смерти матери. Я наконец-то вздохнул полной грудью. Он, хоть и неполноценно, но снова начал жить. Где-то полтора года всё было спокойно, а потом я по своей глупости привёл в дом Эсми, женщину, на которой уже давно хотел пожениться. Я не ожидал столь бурной реакции сына. Рана на сердце снова расширилась до максимальных размеров. Но я не мог иначе, не мог тайно пожениться на женщине, которую уже давно любил, не мог её бросить с ребёнком из-за Эдварда. Мой сын сразу невзлюбил Эсми, хотя она была очень добра к нему. Он грубил ей, а она терпела. Он снова хотел совершить суицид, но я оказался рядом. Он попробовал новый способ: повеситься, но не успел. Эсми испуганно закричала, когда увидела его, стоящего на стуле, я тут же прибежал в комнату Эдварда и насильно стащил его оттуда. Мы каждый день жили в страхе, что можем в любую секунду потерять его. Сын Эсми на год старше Эдварда, поэтому в школе всегда присматривал за ним, хотя сам был ещё ребёнком. Мы все слишком беспокоились за Эдварда. Два года Эдвард мучился, пытался умереть, но у него не получалось. А когда ему исполнилось 13, он в свой же день рождения хотел броситься под машину, когда шёл со школы домой, но сын Эсми каким-то чудом успел оттолкнуть его. До сих пор не могу понять, как ему это удалось. Мы были бесконечно ему благодарны. Теперь нас было трое, кто смотрел за Эдвардом, поэтому сейчас ему было тяжелее найти смерть. Он начал колоть себе наркотики, но я, как врач, заметил это после первого же раза. Кровь была тут же очищена. После этого он уже совсем отчаялся, держался отшельником, но с ним хотя бы всё было хорошо. А недавно, полгода назад, прямо на глазах у всей семьи, когда мы ужинали, он воткнул себе в сердце нож, но, слава богу, не задел сердце, не рассчитал, к счастью. Я успел его спасти на последней секунде. После этого он долго лежал в больнице, и как только его выписали, мы всей семьёй приняли решение сменить обстановку, переехать в другой город. Именно поэтому мы здесь. - Карлайл поднял на меня свои глаза. - А теперь, когда смерть сама нашла его, он всеми силами пытается выжить. За один день ты изменила всю его жизнь. Спасибо, дорогая, - он заплакал.  Я встала со своего места и подошла к нему.  - Теперь всё будет хорошо. Я всегда буду с ним. Я люблю его, - я обнимала Карлайла, а сама не могла сдержать слёзы.  - Белла, - Каллен тоже обнял меня.  - Теперь всё по-другому в его жизни. Мы не дадим ему умереть, - твёрдо сказала я.  - Спасибо, - в сотый раз повторил Карлайл. - Пойдём в больницу. Может, Эдвард уже очнулся, - он улыбнулся.  Я ответила ему тем же. Карлайл встал, оставил на столе деньги, и мы вышли из кафе.