Stal og lidenskab

Выжженная пустошь обдавала жутким смрадом лесные земли, разнося запах гнили и гари по всем Кривоуховым топям, в которых водились весьма мерзкие твари, выглядевшие ничуть не лучше мест своего обитания. Плотная дымка тумана белесыми щупальцами расползалась от старой хижины, в которой некогда жили три ведьмы, сметая на своем пути первые побеги здоровой, зеленой травы. Солнце скрывалось за потемневшими облаками, предвещавшими скорый ливень. Стоило небу укутаться в темные сухие ветки пожухших деревьев, как тут же мрак восстал из-под земли, неся с собой смерть и отчаяние, которые заполнили страшными стенаниями близлежащие селения. Цири медленно ступала по мертвой земле, оборачиваясь на каждый всплеск, подмечая любое движение среди редеющего леса. В груди ее не было страха, лишь сознание заполнялось неприятным чувством предостережения, укрепляющим и одновременно разрушающим крепкую стену защиты перед лицом опасности. Девушка не знала, почему снова оказалась в этом жутком месте, где даже самые светлые помыслы очернялись болотной грязью, утопали в воняющей тине. Ноги перестали ее слушаться и сами собой понесли ведьмачку к старой хижине, где некогда обитали кровожадные, жестокие ведьмы, создания настолько отвратительные, что один лишь взгляд на их покореженные, разлагающиеся тела навевал рвотные позывы. - Остановись, - вслух приказала себе Цири. – Не ходи туда. Там смерть. Но все попытки девушки были тщетны. Через несколько мгновений она уже стояла у деревянной, гниющей двери в ожидании той, которая должна была появится на пороге. Такое быстрое перемещение по болотистой местности не напрасно насторожило Цири. - Значит, - заключила она, - эта старая ведьма стала достаточно сильной, чтобы управлять мной во сне, - пепельноволосая девушка покачала головой и громко выдохнула. – И достаточно наглой. Надо было прикончить ее, не прекращать поиски. Внезапно дверь распахнулась, выводя наружу вонь разлагающихся тел, стоявшую в хижине, и представляя взору ведьмачки отвратительное существо, бывшее когда-то женщиной. В потных одеждах, с сеткой мух вместо левого глаза, странным колпаком на голове, прикрывающим плешь, и двумя уродливыми торчащими из грубой сумки ногами. - Вот мы и встретились снова, Ласточка, - с ехидством в голосе произнесла Пряха, обнажая прогнившие во многих местах, желтые зубы. – Ты похорошела с нашей последней встречи, - ведьма приложила палец с окровавленным острым ногтем к губам, сделав вид, что задумалась. - Говори, чего надо, - огрызнулась Цири, складывая руки на груди и с явным пренебрежением глядя на Пряху, - пока я не отправила тебя вслед за твоими сестрами. - Ты не сможешь убить меня во сне, - улыбнулась та. - Я поклялась на древней магии, - уже более грозно продолжила Пряха, - что твой ведьмак будет страдать так же, как страдала я, видя, что ты, гадкая девчонка, делаешь с моими сестрами, - завопила ведьма так, словно на ногу ей уронили булыжник, а горло сдавили удушающей хваткой. – Сначала я убью тебя, а потом оставлю Волка на растерзание утопцам. Тогда мои сестры будут отомщены. - Я найду тебя, - на полном серьезе произнесла ведьмачка, - и убью. Странная черная пелена, словно живая, взвилась вокруг Цири, сжав девушку плотным кольцом, перекрывая ей доступ к воздуху, сгущая вокруг сознания и без того пасмурный день. Ведьмачка мгновенно отреагировала, но ее сил оказалось недостаточно, чтобы справиться с темной магией ведьмы, которая повелевала этим сном. Воздуха становилось все меньше, он просто растворялся в черноте, расползающейся из болота, из рук Пряхи. Старуха, ухмыляясь, обошла Цири кругом и внезапно остановилась, резко вытянув руку вперед, пробив толстыми когтями женскую плоть на животе. Ведьмачка не смогла даже вскрикнуть, горло сдавила судорога. Вдруг отяжелевшие веки опустились сами собой, спрятав омуты зеленых глаз в темноту. - Ласточка могла бы сама расправиться с Рангаром, - нараспев протянула Пряха, - но ей захотелось увидеть Белого Волка. Ласточка и Волк. Ты впустишь его в себя, - ведьма усмехнулась после короткой паузы. – Он будет смотреть на твою смерть и ничего не сможет сделать. Даже отдав свою жизнь, не сможет вернуть твою. Цирилла распахнула глаза и вонзилась ядовитым взглядом в Пряху, позабыв о мучающей боли, об уродливой руке, которая пыталась скрутить ее внутренности в тугой ком. Но ее сила по-прежнему оставалась за пределами сна, недосягаемая и необходимая. - Ты - его Предназначение, - приблизившись вплотную, прошипела ведьма девушке в лицо, - и ты его погибель… Комнату заполнял лившийся в окна утренний свет, возвещающий о пришествии нового дня, о том, что жизнь продолжается, не смотря на все происходящее вокруг. Аккуратно убранная комната пропиталась легким ароматом камелии, смешавшимся со свежими полевыми цветами в вазе, которые с рассветом принесла одна из служанок. Ночная прохлада, легкой вуалью висевшая в воздухе, начала отступать перед ласковыми лучами Новиграда. Снаружи кипела обычная жизнь: на площади собирались барды, распевающиеся перед долгим творческим днем; рынок потихоньку начинал гудеть от прибывающих торговцев и покупателей; решетки главных ворот оказались подняты стражей, которая следила за тем, чтобы в город попадали все желающие. На последнем этаже корчмы, в снятой на неделю комнате, девушка металась по скрипящей кровати в холодном поту. Ее плотно сжатые веки подрагивали, выдавая глубокий сон; спутанные пепельные волосы разметались по подушке; ладони до побелевших костяшек сжимали простыню; изо рта вырывались прерывистые, бессвязные, приглушенные стоны. Геральт ждал внизу, пока проснется Цири, слушая рассказы корчмаря о том, какие в последнее время новости ходят по Новиграду. Похоже, нелюдям и чародеям стало житься гораздо лучше после смерти Радовида и завершения войны. Этого следовало ожидать. Бедняг прижимали со всех сторон, не давая спокойно вздохнуть. Теперь открытые гонения на тех и других закончились, хоть и не до конца. - Обычно, она встает с рассветом, - заметил корчмарь, искоса поглядывая на лестницу, ведущую на следующий этаж. – Сегодня что-то долго ее нет, - он протяжно выдохнул, вычищая очередную кружку. – Наверно решила выспаться в кои-то веки. Ведьмак молча поднял глаза на мужчину, отодвинув от себя тарелку с недоеденным завтраком, и, поблагодарив корчмаря за еду парой крон, отправился в комнату девушки, не замечая проходящих рядом людей. Осторожно постучав костяшками пальцев в дверь, Геральт прислушался. Тихие женские стоны заставили его вообразить картину утренней любви. Мужские руки, грубо или же нежно охватывающие тело Цири; губы, оставляющие короткие следы поцелуев на прекрасной коже; ее грудь, сильно вздымающаяся от тяжелого, сбившегося дыхания; затвердевший от возбуждения член, проникающий в горячее женское лоно с учащенным ритмом… Сердце ведьмака на мгновение сжалось, дыхание сперло, словно кто-то хорошенько врезал ему ударом под дых, а потом Белый Волк понял, что звуки, доносившиеся из комнаты, лишь порождение очень красочного сна Цири. Минуту он колебался на пороге, прогоняя прочь посетившие его мысли, и не решаясь зайти без предупреждения. Его собственное сердце, колотившееся в груди с бешеным ритмом, отказывалось подчиняться воле хозяина; по рукам пробежала дрожь, легкое покалывание в кончиках пальцев требовало прикосновения к бархатной коже желанной женщины. Через короткий отрезок времени желание увидеть ведьмачку взяло верх, а холодный рассудок приказал оставаться тем, кем Геральт был до момента расставания с Цири три года назад. - Цири, - негромко, на дыхании позвал мужчина, кидаясь к кровати, по которой металась девушка, сбивая простынь ногами. – Цири, проснись. Он взял ее лицо в свои руки, стараясь остановить канонаду всхлипов и стенаний, не решаясь применить к Ласточке аксий. И тут, внезапно, все закончилось. Ведьмачка просто перестала вырываться, брыкаться и выворачиваться. Широко распахнув глаза, девушка пронзила Белого Волка невидящим взором, полным горечи и боли, а потом вдруг быстро заморгала и качнула головой, прогоняя остатки сна. - Геральт, - прошептала она спросонья, прикладывая ладонь ко лбу. - Это был всего лишь сон, - мягко проговорил мужчина, заботливо поддерживая Цири за плечи. На Ласточке были легкая, почти прозрачная рубашка цвета слоновой кости, через которую проступали светлые ореолы сосков, и нательное белье такого же цвета, едва прикрывающее нижнюю часть тела. Она слегка прижалась к ведьмаку, положив голову на широкую грудь. Он приобнял ее, ласково погладив по голове, стараясь успокоить. - Ты прав, только плохой сон, - Цири не хотела посвящать Геральта в подробности, не хотела, чтобы он знал о происходящем. Она боялась слов Пряхи, как бы ни пыталась убедить себя в обратном. Белый Волк был слишком дорог ей, чтобы терять его сейчас. Размеренные движения его пальцев по ее волосам успокаивали. Девушка снова прикрыла глаза, наслаждаясь трогательной близостью. - Расскажешь, что снилось? – ненавязчиво спросил он, не прекращая простой ласки. - Нет, - слишком резко ответила ведьмачка, резче, чем хотелось бы. Геральт смолчал. Слегка закусив губу, Цири решила быстро исправить положение. – Ты все-таки не уехал, - уже теплее, с улыбкой добавила она. - Я не бросаю слов на ветер, - спокойно ответил он. – Не хочу оставлять тебя. Они так и сидели в объятиях друг друга, не проводя параллель, когда простое дружеское успокоение превратилось в нежное прикосновение одного тела к другому. Мысли девушки метались по разным углам, в одном из которых пылали страсть, обжигающая своим пламенем, бесконечная преданность, развернутая за годы, проведенные вместе, и любовь, отторгающая все неугодное на своем пути, а в другом углу щерил зубы страх, прошибающий до костей, и слабость, обещающая смерть, если дальше идти по этому пути. Мужчина же корил себя за то, что посмел воспринять свою воспитанницу, как женщину, разжигающую в нем невероятное пламя страсти, которое лишь чудом удается сдерживать в этот самый момент; что позволил желанию оберегать Цири перерасти в одержимость обладать ею; что осмелился вообразить, будто такой союз, греховный и порочный, вообще возможен. И все же, на самом дне их измученных, израненных сердец были наливные капли надежды, которые готовились упасть на прорастающие побеги любви и возвыситься в самом великом, самом сильном и самом откровенном чувстве. Под дверь с тихим шелестом просочился тоненький бумажный конверт, облицованный странными завитками и изящными ажурами. Геральт обернулся, чуть отстранив от себя Цири. Прядь пепельных волос упала ей на лицо, глаза сверкнули кошачьим блеском. Поднявшись с кровати, мужчина поднял с пола послание и, сломав смазливую печать, развернул бумагу. Ведьмачка, придерживая распахнутый ворот рубашки рукой, осталась сидеть на кровати, подложив одну ногу под себя, а вторую спустив на деревянный пол. - Что там? – с легким волнением в голосе поинтересовалась она, безуспешно стараясь заглянуть в послание из-за мужской спины. - Лютик, - со странными нотками в голосе ответил Белый Волк, показывая письмо. – Холера. Прознал ведь как-то, что мы здесь. Геральт обернулся и только сейчас разглядел внешний вид Цири. К горлу подступил предательский ком, а рука, не держащая послание, невольно сжалась в кулак. Его пепельноволосая ведьмачка была до безумия прекрасна и пленительна сладкими надеждами и немыми обещаниями. И все же, он нашел в себе силы. - Как оденешься, спускайся вниз, - отводя взгляд, произнес мужчина. - Буду ждать тебя там. Белый Волк поспешно вышел из комнаты, оставив Ласточку наедине с мыслями. Она задумчиво улыбнулась, когда дверь за ведьмаком закрылась. По телу пробежал приятный холодок, сменившийся волной неугомонного жара, когда девушка вообразила скрип кровати, но не под тяжестью дурных сновидений, а под наслаждением двух тел, сплетающихся в страстном танце ночной любви. Дыхание ее моментально участилось, ладони вспотели, но она все же смогла взять себя в руки и сделать то, о чем просил Геральт. Цири больше не нужно было скрываться под сенью капюшона, который укрыл бы ее лицо и волосы от посторонних глаз. Она шла гордо, уверенно, слишком соблазнительно покачивая бедрами, как показалось Белому Волку, который не мог оторвать от ведьмачки глаз. После корчмы, где они забрали награду за вампиров, путь спутников лежал в «Шалфей и Розмарин», где, согласно письму, их должен был поджидать Лютик, чтобы сообщить что-то крайне важное и не терпящее отлагательств… разве что, до вечера. Зная трубадура, можно было с легкостью утверждать, что это очередная безумная выходка, которая стоила того, чтобы в ней поучаствовать. Геральта такие слова Цири не очень удивили. И все же сначала они прошлись по рынку, заглянув к каждому торговцу безделушками. В итоге Ласточка все равно остановила свой выбор на красном наливном яблоке, которое так и просилось отправить весь свой сок в рот ведьмачке. Время было за полдень, когда ведьмаки оказались у темного переулка, ведущего в неизвестном Геральту направлении. Девушка уверенно взяла его за руку и потянула прямиком в чащобу старых булыжников, которыми был вымощен крытый проход. - Я думал, мы идем к Лютику, - напомнил мужчина, шагая за Ласточкой, как за поводырем. - Лютик никуда не денется, - улыбнулась она, - а то место, куда мы идем, не сегодня – завтра кто-нибудь обнаружит, и пропадет вся прелесть. - Цири, - с легкой серьезностью в голосе произнес ведьмак, останавливаясь посреди крытого прохода и с подозрением глядя на девушку. - Прошу, Геральт, - Ласточка вернулась на пару шагов назад, оказавшись совсем рядом с мужчиной. Их взгляды встретились, задержавшись друг на друге. – Тебе там понравится, - мягко добавила Цири. На секунду ведьмак забылся, потянувшись рукой к ее щеке, желая показать простой жест, но свойственный только любовникам. Осекся мужчина поздно – Ласточка поняла его намек, его сокрытое в тени желание. Он увидел это по ее глазам, насторожился, подумал, что девушка развернется и уйдет, бросит его одного, что он испугал ее, но вместо этого Цири снова взяла Белого Волка за руку и повела вслед за собой с такой непосредственностью, на которую только способна молодая девушка. Расслабилась. Спустя пару минут молчания и плутавших поворотов, ведьмачка вывела Геральта в маленький сад, раскинувшийся в стороне от городских стен. Это был маленький райский уголок с густой, загораживающей от остального мира живой изгородью, небольшим фонтаном округлой формы с кристально-чистой водой, несколькими подсвечниками, расставленными точно по периметру и… ночным небом. - Разве мы шли весь день? – удивился ведьмак, чувствуя как дергается медальон на шее. Его взгляд в восхищении гулял по месту, в которое привела его Ласточка. - Это аномалия, - засмеялась Цири, раскинув руки в стороны и присев на край фонтана. Она внимательно смотрела на реакцию Белого Волка, наблюдала за тем, как меняется выражение его лица. – Я создала ее. - Ты? – удивился ведьмак. – Так это иллюзия? - Не совсем. Этот сад вполне реален. И вот, наконец, на губах Белого Волка заиграла улыбка. Цири любила, когда он улыбался, хотя происходило это довольно редко. А за последние три года это и вовсе была первая улыбка, увиденная ею на лице мужчины. Внимание девушки привлекла маленькая птичка, плавно опустившаяся рядом на камень. У пернатой была яркая окраска и слишком большой, как показалось ведьмачке, хвост. В этот момент Ласточка не заметила, что Геральт смотрит и видит только ее. Пепельные волосы, собранные сзади в пучок в виде распустившегося цветка; изумрудные глаза, затягивающие душу, словно омуты; уголки губ, поднятые в незатейливой улыбке; развязанная лента, обнажающая верхнюю часть груди… Здесь мужчина перестал смотреть и начал одну за другой зажигать свечи при помощи игни. Цири снова отдала все внимание ему. - Неужели, это и вправду будет день без того, чем обычно занимаются ведьмаки? – улыбнулась девушка, вытягивая ноги и упираясь сзади на вытянутые руки. – Ни монстров, ни проклятий, ни прекрасных дам, которых нужно спасать… Только ты, я и место, где никто нас не найдет. - Я не видел тебя три года, - слишком спокойно сказал Белый Волк, сводя на «нет» попытку ведьмачки выйти на флирт. – Лютик может подождать, - он повернулся к ней лицом, озарив огнем последнюю свечу. И тут Цири увидела во взгляде мужчины отражение того пламени, которое занимало все место и в ее груди. – И все остальные – тоже. - Мир перестал волновать Геральта из Ривии? – она наклонила голову набок, словно оценивая того, кто был перед ней. - Мир перестал бы волновать меня, если бы тебя не стало, - на полном серьезе ответил ведьмак, присаживаясь рядом с девушкой на край каменного фонтана. – Иногда я вспоминаю, как ты ушла на битву с Белым Хладом. Не могу думать о том, что было бы, если бы ты не… - Но я справилась, - перебила его Цири, понимая, что разговор может стать слишком тяжелым. – И сейчас я здесь, с тобой. Мы пережили это. - А я по-прежнему боюсь тебя потерять, - глядя в пустоту, заключил мужчина, упершись локтями в колени. И тут Ласточка поняла, к чему он ведет. – Такие сны просто так не сняться, Цири. Ты снова что-то от меня скрываешь. Я должен знать, чтобы помочь. - Не говори со мной, как с ребенком, - взбесилась девушка, когда услышала знакомый тон. – Я давно выросла. - Цири… - едва успел открыть рот ведьмак. - И, кажется, - не унималась Ласточка, - сегодня утром ты считал меня совсем не ребенком, - заключила она, поднявшись на ноги и вперившись диким взглядом в Геральта. - Прекрати это, - оставшись сидеть, твердо произнес мужчина, поддержав жестокую битву взглядов. - Скажи мне, в чем дело! – крикнула ведьмачка. – Сколько раз мы чуть не погибли и все равно оставались вместе. Почему же теперь ты то держишь меня на расстоянии своим холодом, то заставляешь приближаться до такой степени, что все тело начинает пылать жаром? - Ты сейчас ступаешь по очень тонкому льду, - сурово, с болью предупредил Геральт, чувствуя, как внутри все обрывается, как все причины, все доводы готовы вылиться наружу. – Остановись, пока еще можешь. - Я не хочу останавливаться, - стояла на своем Цири. Она даже не заметила, как по щекам потекли слезы, но почувствовала раздирающий, мощный импульс, прокатившийся по всему телу и отозвавшийся пронизывающим отчаянием где-то в сердце. – Ты был с Йеннифэр, и я молчала. Был с Трисс, и я снова молчала. Даже когда ты трахал всех остальных, я ни слова не говорила. Вот так. Всего несколько слов, брошенных со слезами, подействовали на Белого Волка, как удар раскаленным железом по нарывающей ране. Он не мог вынести ее слез, не мог безучастно слышать то, что говорила Цири. Геральт не подозревал, что когда-нибудь придется столкнуться в такой ситуации с ведьмачкой. Внутри что-то с треском обрушилось, лопнуло и разлетелось на осколки, наполненные предостережениями, которые теперь потеряли значение. Но прежде, чем мужчина успел что-то сделать или сказать, Цири исчезла. Телепортировалась неизвестно куда, растворилась в воздухе, оставив после себя тонкую дорожку аромата камелии. - Холера! – сквозь зубы процедил Геральт, последним взглядом уходящего Волка окинув сад, созданный Ласточкой. Он знал, подозревал, что в ее душе бушует сейчас не меньший ураган, чем в его собственной. Ей просто нужно время, чтобы остыть и все хорошенько обдумать. Ему тоже.