И кто же будет нашим Владыкой?

Многие люди боятся смерти и темноты по одной причине  — они страшатся неизвестности. Джоан Роулинг

      Тьма. Такая холодная, беспросветная и безжалостная. Она обволакивает словно покрывало и отказывается что-либо пропускать. Свет, надежду, счастье – все, чем мы по-настоящему дорожим. Но когда тьма обволакивает душу, то душа черствеет и постепенно погибает. Погибнув, она исчезает, оставляя на ее месте пустоту. Дыру, которая уже никогда не сможет затянуться.       Душа.… Разве она у него когда-то была? Кажется, что его всегда окружала та тьма, которая окружает его сейчас, а души никогда не было и в помине. Да, он слишком долго жил во тьме. Настолько долго, что она стала его собственным внутренним миром.       Юноша попытался пошевелиться. Ничего. Совершенно ничего. Он не чувствовал тела словно его и нет. Но сейчас было одно чувство — свобода. Причем такая ощутимая, что, казалось, до нее можно дотянуться рукой и дотронуться. И это свобода давала ему ощущение, что он парит, летит куда-то, не подчиняясь законам физики.       Боль. Внезапная боль пронзила тело, не жалея ни единой клеточки организма. Такая острая и хорошо ощутимая, она как бы намекала: «Нет, парень, еще рано». Он уже хотел кричать, что, собственно, необычно для него, но не мог. Он чувствовал, что открывает рот, но звука не было. Уши начало закладывать. Какой-то необъяснимый звон был в его голове. А потом все так же внезапно, как началось, так и закончилось. Никакой боли, никакого звона. И то самое чувство свободы тоже пропало.       Отдаленно он слышал чей-то грубый, но знакомый голос. Но что говорил этот голос, было слишком трудно разобрать. Словно он был там, вдалеке. Тут он почувствовал, как его кто-то поднял и, небрежно перекинув через плечо, потащил. Он попытался открыть глаза, но тщетно. Словно их кто-то склеил. Да и тело вообще отказывалось повиноваться. И перед тем как разум вновь стал мутнеть, он все-таки расслышал: «Ну, ничего, ща мы в порядок тебя приведем!».       Вновь очнувшись, парень обнаружил себя в своих покоях, а где-то неподалеку оживленно о чем-то спорили два мужских голоса. Одним из этих голосов был тот самый грубый голос. Приняв положение полусидя, которое ему удалось с трудом из-за ужасной, но терпимой головной боли, он увидел уже давно знакомых ему арранкаров. — О, проснулась спящая красавица, — съехидничал обладатель грубого голоса. — Ты где эти полгода был, а? — Тише, Гриммджо, не видишь, он еще толком не пришел в себя, — с этими словами довольно опрятный мужчина с розовыми волосами, взяв стакан с какой-то странной жидкостью, подошел к кровати. – Вот, выпей, это поможет восполнить твою реацу. Хотя, Улькиорра, и вправду, где ты был? Мы уже начали думать, что ты мертв.       Тот лишь молча взял стакан у ученого и выпил ту жидкость со странным вкусом. Как этот вкус называют в мире людей? Клубничным? — Пф, еще меня затыкает, — пробурчал Гриммджо. – Ну, так, может, ты что-нибудь скажешь? Или зря я тебя тащил сюда? — Я не знаю, — все-таки вымолвил Улькиорра немного осипшим голосом. — Я помню лишь темноту. — Темноту? — с нескрываемым интересом спросил Гранц. Он уже хотел задать еще один вопрос, но его перебил Улькиорра. — А что с Айзен-сама? — в равнодушных глазах показалось волнение. — Сдох, вот что, — тут же выдал Гриммджо. — Причем от руки того рыжего недошинигами.       «Айзен-сама…умер?», — крутилось в голове у Шиффера. Для него это было начало конца. Ведь тот единственный, кто заботился о нем, хотя заботой это можно назвать с натяжкой, умер. И что теперь? Его Владыки больше нет. Нет, того властного человека, которому он был предан всей душой.       Несмотря на сильное волнение и переживание, это никак не сказывалось на лице Улькиорры. Со стороны это выглядело так, будто Кватра Эспада пытался своим бездушным взглядом прожечь дыру в стакане, который все еще находился у него в руке. А потом, будто поняв, что это бессмысленно, перевел взгляд на Гранца. — А остальные в Эспаде? — все тем же равнодушным голосом спросил тот. — Ну-у-у… — протянул ученый. — Остальные погибли, не считая Харрибел и Неллиэль. Даже я погиб. Но возродился в Меносе Гранде. Мда, поверь, зрелище не из приятных.       Вдруг в дверь постучались, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянули два женских лица, в которых угадывались Нел и Тиа. — Шиффер, как ты? — аккуратно поинтересовалась девушка с длинными зелеными волосами. На что Улькиорра еле заметно кивнул.       Последовала небольшая минута молчания. Такая звенящая и угнетающая тишина. Но вскоре эту тишину, как гром среди ясного неба, прервал Кватра Эспада. — И кто же будет нашим Владыкой?       Опять тишина. — Чего?! — наконец опомнился Секста. — Ты что, с дуба рухнул?! Тебе что, прошлого психа не хватило?! — Он прав, — подала голос Тиа. В ответ остальные арранкары, молча, кивнули головой. — Спасибо, — почти торжественно ответил Гриммджо. — Да не ты, а Шиффер, — спокойно ответила она. — Че? И вы туда же?! — почти орал синеволосый. – Ау, арранкары, проснитесь! На кой-хер вам сдался правитель? Если вам так не хватает поджопника, то я могу это прям сейчас устроить!       В ответ на это, слушатели не на шутку разошедшегося арранкара устало возвели глаза к потолку, будто моля высшие силы, чтобы эта глотка наконец заткнулась. — А почему «нет»? — непонимающе взглянула Нелл. Да, в ней все еще осталось что-то детское и наивное. — А почему «да»?! — уже орал тот. — Джагерджак, успокойся, — взмолился Гранц. — Успокоиться?! — перебил того незатихающий арранкар. Кажется, еще немного и он высвободит Пантеру. — Это вы уже успокойтесь! Или вам так сильно хочется быть чьей-то половой тряпкой?! — неугомонный Секста хотел еще что-то сказать, но, поймав взгляд Шиффера, говорящий: «Успокойся или мне придется усмирить тебя насильно», заткнулся. Не то чтобы он боялся Улькиорру, просто этот взгляд был еще более пустым и тяжелым, нежели чем обычно. — Ладно, — выдохнул голубоглазый. — И кого же вы хотите сделать… Владыкой? — Куросаки Ичиго, — недолго думая выдал Кватра. — Что? Тот слабак? — рассмеялся неугомонный Гриммджо — Самим не смешно? — Забавно слышать это от проигравшего, — спокойно ответила Тиа. Это помогло. Джагерджак наконец заткнулся, но начал сверлить ее взглядом, говорящим, что девушка напрашивается на драку. Ведь он сам еще не смирился с тем фактом, что проиграл этому выскочке. — Ну, если вспомнить, что именно ему проиграл Айзен, то да, это хорошая кандидатура, — протянул сумасшедший ученый.       Решение сделать Куросаки Ичиго королем Уэко Мундо поддержали все. Ну, или почти все. Полагаю, вы и так догадываетесь, кто был против, поэтому не будем заострять на этом внимание. Далее на этом, так называемом, собрании остатков Эспады, было решено, что кто-то из них должен отправиться на Грунт и уговорить рыжика стать их Владыкой. На это дело вызвался Улькиорра, а вместе с ним отправили Гриммджо. Нет, он не самостоятельно вызвался помогать Кватре, его заставили, причем все сразу. Он, конечно, проворчал, что-то вроде «Будь проклята эта Эспада», но согласился. Можно подумать у него есть выбор, да?       Что ж, пройдя через гарганту, этот милый дуэт оказался в Каракуре. Несмотря на ранний час, город уже кишел народом. Забавно, но сверху все они выглядели как муравьи — каждый куда-то бежал, или тащил на себе сумку/портфель/пакеты. Тут же было принято решение разделиться, чтобы найти Владыку, который еще не знает о свалившейся на него радости в виде арранкаров и всего Уэко Мундо. Почему разделиться? На удивление они не смогли почувствовать реацу этого мальчишки, хотя обычно она фонтанировала из него со всех сторон. Неужели научился контролировать?       Итак, Гриммджо отправился в сторону так называемой школы, а Улькиорра — как ему показалось, в сторону дома семьи Куросаки. И вот удача! Рыжик как раз выходил из своего дома. Только вид у будущего правителя одного из трех измерений был не очень. Сгорбившись и закинув сумку за спину, при этом придерживая рукой, он вышел из двора и направился именно в ту сторону, где сейчас находился Секста. Странно, но даже сейчас Кватра не почувствовал реацу школьника. Недолго думая, Шиффер решил не скрывать намерений, и с крыши, с которой он наблюдал, приземлился прямо перед ничего не знающим Владыкой. Да, Улькиорра уже начал про себя называть его «Владыка» или «Куросаки-сама». Но на удивление, Ичиго даже не посмотрел на склонившего голову перед ним Кватру, вместо этого он просто прошел мимо. Шиффер был, мягко говоря, удивлен. Почему его проигнорировали? Или Куросаки-сама обычно не обращает внимание на побежденных? Использовав сонидо, Кватра переместился, чтобы вновь встать перед Владыкой и сказать «Приветствую Куросаки-сама», но тот снова его проигнорировал. Удивлению не было предела. «Неужели я настолько жалок?», — промелькнуло в голове — «Или…». Да, к сожалению все сходится. Владыка потерял свою силу. Свою гигантскую силу, которой когда-то был убит не только он, но и его прежний правитель.       Вот уже прошло полчаса как Улькиорра молча шел за своим Владыкой. Теперь он уже точно понял, что его попросту не видят. Они шли вдоль бульвара, вдоль которого были рассажены клены, кажется, так называются эти деревья. Вдруг, Повелитель остановился. Шиффер тоже. Между ними было расстояние не менее трех метров. А Владыка просто стоял и не оборачивался, будто он на секунду вышел из своих мыслей, а потом заново задумался. Как будто прерывая их молчание, завыл ветер, играясь с ветками деревьев, он создавал шелест листьев. Простояв так около минуты, рыжий мыслитель уже собрался сделать шаг, но вдруг, произошло то, что Шиффер уж точно не хотел. Их мирную и тихую идиллию прервал Секста, который, выйдя из сонидо, встал между ближайшим деревом и Шиффером. При этом все это действие произошло, конечно, не бесшумно — ну не умел Гриммджо тихо появляться. Куросаки обернулся и неотрывно посмотрел в сторону звука, нет, не в сторону Гриммджо, который стоял сзади, а в сторону Улькиорры, причем именно в глаза. Взгляд был не пустым, даже появилось ощущение, что Владыка видит его. И… Что это? Кватра обрадовался? Нет, скорее у него просто появилось ощущение, что не все пропало. Но, подождите, это ведь называют надеждой, да? Тем временем юноша продолжал смотреть. Смотреть неотрывным, спокойным и немного уставшим взглядом, но сейчас, кажется, в глазах его Владыки промелькнуло волнение. Тут проснулся уже Секста. — Yo, Куросаки! — крикнул тот, при этом сокращая дистанцию между ним и будущим Владыкой, — У нас есть к тебе разговор!       Гриммджо хотел еще что-то сказать, но ему помешал Шиффер. Последний, заметив, что Куросаки-сама хотел что-то сказать, легонько, как ему показалось, ага, оттолкнул надоевшего арранкара к сзади стоящему дереву. Джагерджак же, споткнувшись о небольшой бордюр, который служил границей для плитки бульвара и клумбы, ударился об дерево. Кватра закатил глаза. Да, Гриммджо был бы не Гриммджо, если бы не сделал очередную глупость. С дерева, под которым уже лежал, потерявший равновесие голубоглазый, спрыгнул недовольный кот. И, как будто проклиная арранкара своим мяуканьем, убежал. Рыжий школьник, видимо свалив все на свое воображение, пожал плечами и продолжил свой путь, оставив недоумевающих арранкаров одних. — Эй! Куросаки! А ну стоять, падла! Я еще не закончил! — начал, наконец, вставать Гриммджо. — Да успокойся ты, — повернулся к нему недовольный Кватра и одарил его прожигающим взглядом сверху вниз, — он нас не видит, — все-таки вставший Гриммджо, хотел было уже что-то сказать, но его перебил собеседник, — Видимо он потерял свои силы после битвы с Айзен-сама. Последовала тишина. Сразу было понятно, что парни задумались и, несмотря на свою полную непохожесть по отношению друг другу, думали об одном. — И что теперь? — немного ошарашено озвучил их мысли Джагерджак. — Не знаю, но мы должны вернуть силы Курасаки-сама, — посмотрев вслед своему будущему Владыке, обозначил цель Кватра.