Формула-О (Formula Exol)

― Гляди, это твой двойник! ― Бэкхён потыкал в стекло, за которым лениво ползала черепаха. ― Наглядная демонстрация! Та-ра-ра-рам! Он деловито вытянул руку над кромкой стекла и постучал кончиком пальца по панцирю. Черепаха немедленно убрала голову и конечности внутрь, превратившись в подобие булыжника. ― Это твоя нормальная реакция на любого незнакомого человека и попытки стать к тебе ближе. Такое впечатление, будто ты носишь в себе невиданное сокровище и не собираешься никому его показывать. Попахивает высокомерием и самоуверенностью, верно? ― Ты действительно так думаешь? ― Не-а, но только потому, что мне хватило терпения наблюдать за тобой и за твоими играми в прятки. И принимать это как данность. Ну и вообще, мне нравятся черепашки.

Хикиваки

Глава 9

Меньше всего Бэкхён рассчитывал увидеть в собственном доме накануне квалификации Ледяного Принца У Ифаня. Тот славился тем, что почти не покидал ангары — за пределами Империи Антарес — и не жаловал прочие обитаемые миры. Чонин грешил тем же, хотя на Марсе ему нравилось. И вот, дворецкий церемонно перечислил весь пышный хвост из титулов У Ифаня и распахнул перед ним высокие дверные створки. — Гм... чашечку кофе? — после долгой паузы растерянно предложил Бэкхён. — Нет, спасибо, — отказался Ифань и обвёл просторную гостиную тоскливым взглядом. — Мне бы увидеть Чонина и побеседовать с ним с глазу на глаз. Если ты не возражаешь, конечно. Выползший из ангара и ступивший на марсианскую землю — ради какого-то разговора с Чонином — Ифань поражал воображение. Бэкхён в некоторой степени обладал журналистской сущностью и испытывал в эту минуту сильнейшее желание накатать статью по поводу. Останавливало его лишь то обстоятельство, что статей он не писал, а просто комментировал гонки в прямом эфире. — Хорошо. Чонин у себя. На втором. Третья дверь налево. Ифань кивком поблагодарил его и рванул было к лестнице, но притормозил, вспомнив о правилах хорошего тона. Правда, вспомнил не особенно тактично. — Вы с Чанёлем всё ещё на ножах? — Вроде того, — ошарашенно отозвался Бэкхён, переживающий новое потрясение от не свойственной Ифаню нетактичности. — А Чонин — твоё прикрытие? Для подогрева ревности Чанёля? — А, нет, видимо, Ифань решил быть прямым, как Чонин. — Только не надо проповедей, — поморщился Бэкхён и поправил воротник белой рубашки. — Я знаю, что это не самый умный поступок в моей жизни, но отыгрывать обратно нет смысла. Да и Чонину пока негде жить. Считай, что я помогаю другу. — Втягивая его в свою интригу против Чанёля? Дело твоё, но я предпочёл бы обойтись без мордобоя. Сам знаешь, сколько сплетен ходит вокруг Формулы. Из-за тебя они теперь и растут, как грибы после дождя. — Надеюсь, всё решится быстро и бескровно. Исключительно ради твоего спокойствия. — Не злись. У тебя свои проблемы, а у меня — работа. Я отвечаю за гонщиков Трансформер, а тут ты. Да и Чонин отжигает. Многовато за раз. Бэкхён хотел спросить, что уже Чонин успел натворить, но прикусил язык. Проще было после у самого Чонина спросить. Ифань тем временем всё же поднялся по лестнице, прошёл по коридору и постучал в нужную дверь. Заглянул внутрь и увидел Чонина на диване. Тот лежал на животе с наладонником в руках и, скорее всего, изучал погодные прогнозы. Он всегда так поступал перед гонками. Чонин вскинул голову и отбросил со лба длинную чёлку, весело хмыкнул и просиял неповторимой улыбкой. — Ого, завтра непременно приключится какой-нибудь катаклизм, ведь сам Ифань соизволил... — Я тебя умоляю! Ты б ещё все официальные обращения вспомнил на имперском антаресийском... — недовольно фыркнул Ифань, прикрыв за собой дверь. — Поговорить надо. — По поводу того, что внутри команды не должно быть секса? — прищурился Чонин, отложил наладонник и лениво перевернулся на спину, потягиваясь с кошачьей грацией. Ифань добрался до кресла, опустился в него и устремил на Чонина строгий взгляд. Как с гуся вода. Ну ещё бы... — Не припомню, чтобы ты раньше прыгал по чужим кроватям. — Я и сейчас этим как-то не страдаю. — Ага, уж конечно. Но это не помешало тебе залезть в задницу к дебютанту. Более чем уверен, что ты проявил настойчивую инициативу. Я хорошо знаю Ханя — он скромный и застенчивый ребёнок. И сам бы никогда... — Перестань. — Чонин поморщился с досадой. — Мы всего лишь провели вместе ночь, а не взорвали Фобос. «Взорвать Фобос» уже лет сто было крылатым выражением. После того, как пара террористов пыталась взорвать один из двух марсианских спутников, а после самоубилась. Почему они выбрали тщательно охраняемый Фобос вместо почти неохраняемого Деймоса, так и осталось загадкой навеки. Разумеется, у них ничего не вышло из-за практически идеальной охраны. С тех пор фраза «взорвать Фобос» означала попытку совершить нечто невозможное, нерациональное и предельно глупое. — Именно это вы и сделали. Ты хоть понимаешь, какой резонанс вызовет эта новость, едва просочится за пределы Трансформер? — Нет, не понимаю. Я альфа, а он бета. Что тут такого? — А ещё ты бывший чемпион, Чонин, а он дебютант и кандидат на чемпионский титул. Попробуй представить, чем для него это всё обернётся. Так хочешь сломать мальчишке жизнь? — Это вы с Чунмёном ломаете ему жизнь. А я не представляю, как на его жизнь может повлиять секс с альфой. Это нормально и не выходит ни за какие рамки. Или ты предлагаешь ему уйти в монастырь и никогда-никогда... — Нет. Не предлагаю. Пусть трахается с кем угодно — за пределами трассы. Лишь бы этот «кто угодно» не был гонщиком. И тебя это тоже касается. С кем угодно, но не с другими гонщиками. На пальцах, Чонин. Вы оба в одной команде. Чунмён прочит Ханя в чемпионы, а тут ты лезешь и тащишь мальчишку в постель. Он, конечно, бета, но шанс залететь у него есть. Если ты не победишь, все начнут болтать о том, что ты продвигаешь свою пассию. Если же не победит Хань, все будут болтать, что он предпочитает дышать в затылок своему альфе. Куда ни кинь... — Это не их собачье дело. — Чонин сел на диване и скрестил ноги, смерив Ифаня мрачным взглядом. — Я всегда гонял честно — все об этом знают. И то, что я трахнул Ханя, вовсе не значит, что на трассе я буду это учитывать и обмениваться с ним реверансами. Да и он сам не скажет мне спасибо, если я займусь чем-то подобным. Ему нравится гонять. Как и мне. Как и тебе. И секс тут никакой роли не играет. Секс — это вне трассы. — Для тебя. А для всех прочих? — Мне плевать на прочих. Победа есть победа, а поражение есть поражение. И секс не имеет к этому никакого отношения. Если же дело в Шуне... — Стоп! — Ифань выставил перед собой ладонь. — С Шунем у вас всё понятно и давно решено по обоюдному согласию. Скажи, я хоть раз поднимал эту тему и лез к тебе по этому поводу? Чонин закусил губу, помолчал, потом помотал головой. — Вот именно. И впредь не собираюсь. Я говорю с тобой о конкретной ситуации. Понятия не имею, зачем ты это сделал, но если Хань не сможет победить, думать о тебе станут плохо. — Плевать. Победить он не сможет, кстати. Не сейчас. Он не готов. — Откуда тебе знать? — А то ты сам не замечаешь, какой он дёрганый из-за ваших постоянных с Чунмёном наездов. Он в Формулу пришёл не за чемпионским титулом, а вы постоянно шпыняете его даже тогда, когда он берёт серебро. Нормально? Нет? По-моему, не очень. По деньгам второе и третье места не хуже первого, Чунмён не так уж и страдает от этого, а конюшня на плаву, но ему обязательно надо потыкать Ханя палочкой вместо того, чтобы похлопать по плечу и похвалить. — Потому что Хань может лучше. — Может, не вопрос. Но чтобы он смог, ему нужна холодная голова, уверенность в своих силах и сосредоточенность. Это помимо опыта. А ещё ему очень нужна поддержка команды и Чунмёна. И твоя, кстати. И вот этого у него нет. Есть лишь страх, что без золота он огребёт от тебя и Чунмёна, а то и вовсе будет выкинут из команды. Он сейчас гоняет исключительно на нервах, потому и проходит трассу так неровно. И ты знаешь, что я прав. И я тоже это знаю — довелось пережить подобное на собственной шкуре во время дебюта. — И ты считаешь, что секс с ним — это выход? — Нет. Лишь один из способов. — Способов для чего? — Для придания уверенности, если угодно. Он сейчас хотя бы знает, что кто-то хочет его без всяких чемпионских титулов. Даже как бету. И понимает, что чего-то стоит и вне трассы, и на трассе. И нет, не питаю я иллюзий, что это в один миг сделает из него чемпиона. Нужно время. И покой. И он справится, когда обретёт равновесие. Ифань молча разглядывал Чонина пару минут, потом тихо уточнил: — Ты сделал это только поэтому? Чонин отвёл глаза, сплёл пальцы обеих рук и соизволил едва заметно кивнуть после новой долгой паузы. — Мне бы хотелось тебе поверить, но плохо выходит. Ты долго присматриваешься к людям обычно, сходишься с ними очень медленно, но для Ханя сделал исключение. Почему-то. И я пока ни черта тебя не понимаю. Не твой стиль, если угодно. Чонин смерил Ифаня спокойным и несколько отстранённым взглядом, но до объяснений не снизошёл. — Угу. Давай остановимся на том, что я не намерен смешивать происходящее на трассе и за её пределами. И я не намерен жульничать. Я буду гонять так же, как гонял всегда. Если Хань победит, то это будет честная победа. Точно так же, как если победить удастся мне, хотя Чунмён, похоже, в это не верит и этого не хочет. — Я полностью уверен в том, что ты сможешь победить. Гонять хуже ты не стал, кто и что бы по этому поводу ни говорил. — Мне несказанно приятно, что в мои силы верит ещё хоть кто-то кроме меня, — сверкнул тёплой улыбкой Чонин и чуть смущённо пригладил пятернёй встрёпанные тёмные волосы. — Верит, не бойся. Но постарайся решить ситуацию с Ханем. Играть чужими чувствами — это не дело. — И не собирался. Он хотел этого, иначе просто выставил бы меня за дверь. — Тебя выставишь за дверь, как же. Если тебе что-то втемяшилось в голову, то всё бесполезно. Другой такой твердолобой скотины не существует. — Ты мне льстишь. — Ага. Надеюсь, в свободном заезде и квалификации ты покажешь класс и напомнишь всем, что тебя рано списывать в запас. Чонин отмолчался и проводил Ифаня задумчивым взглядом. И не успела за Ифанем закрыться дверь, как запищал наладонник. Входящий вызов от Чанёля. — Какой сюрприз... — пробормотал Чонин, но на вызов ответил. — Полагаю, горишь желанием узнать, какую сторону кровати Бэкхёна я предпочитаю? — Иди к чёрту, — предсказуемо огрызнулся Чанёль. — И только попробуй залезть в мою кровать. — Там не написано, что она твоя. Дом ведь точно принадлежит Бэкхёну. Так чего ты от меня хотел? — Хочу, чтобы ты нашёл себе другое жильё. — Прости, но не сейчас. — Чонин, какого чёрта? Ты сам говорил, что Бэкхён — твой друг. Зачем ты вообще в это лезешь? Ты ведь даже не любишь его. — Люблю. Как друга, разумеется. Если ты вознамерился что-то у меня выведать, то напрасно потратишь время. Я ничего тебе не скажу хотя бы просто потому, что почти ничего не знаю. Если так волнуешься из-за Бэкхёна, на кой чёрт вообще отпустил его? И да, ты прав, я не имею никакого отношения к вашим проблемам. Что бы там у вас ни случилось, ты в этом виноват сам. А я просто живу у Бэкхёна. Мне больше негде. Я достаточно прояснил ситуацию, чтобы ты унялся? — Пообещай мне... — Я ничего не стану тебе обещать. Ни за себя, ни — тем более — за Бэкхёна. И давай, ну, скажи мне это. — Чонин упал на диван, вытянулся на спине и закусил губу, чтобы удержаться от улыбки. — Я не позволю тебе победить, — мрачно заявил ему Чанёль именно то, чего он ждал. — Я в курсе. Ну вот, сказал. Полегчало? — Послушай, ты и Бэкхён... — Перестань, Чанёль. Как ты недавно мне напомнил, я тоже лишился истинной пары, так что на специалиста по отношениям не тяну. И если вы с Бэкхёном пробыли вместе аж восемь лет, то я подобным похвастать не могу. Не знаю, что ты натворил, но разбираться тебе надо самому и с Бэкхёном. Только так. Я не вариант тут, как ни посмотри. — Может быть, но это не значит, что я уступлю тебе на трассе. — А я тебя об этом просил? Или ты уже забыл, почему я вообще полез на трассу? — Хочешь сказать, что с тех пор так ничего и не изменилось? — тихо уточнил Чанёль после минутного колебания. — Пожалуй, нет. Если бы что-то изменилось, я бы нашёл себе иное занятие. — Ты нашёл бы его в том случае, если бы к тебе не пришёл Чунмён и не сделал предложение. Потому что никому ты больше не нужен. — Жестоко... — протянул Чонин, прикрыв глаза и слабо улыбнувшись. — Может, ты и прав. Но я сейчас здесь и собираюсь надрать тебе задницу на трассе. И ты не можешь это изменить. Просто не можешь. Хотя можешь попытаться изменить ситуацию с Бэкхёном. Вот и думай теперь, что для тебя важнее. Чемпионский титул или твой истинный омега? Мне интересно будет узнать, каким станет твой выбор. — Предпочитаю и то, и другое. — Ты не можешь, Чанёль. Не тот случай. Получив что-то одно, обязательно потеряешь другое. Я это уже проходил. — И ты выбрал чемпионский титул? — В моём случае выбирать пришлось между гонками вообще и истинным омегой. — А, ну да. И как я мог забыть? — Возьми пару уроков язвительности у Бэкхёна. Тебе это явно нужно. — Чонин сбросил вызов, сунул наладонник под подушку и сладко потянулся. Под подушкой снова запищало. Тихо выругавшись, Чонин пошарил ладонью, нащупал наладонник и взглянул на дисплей. Смотрел секунд десять, чуть закусив нижнюю губу, после чего сунул наладонник обратно под подушку, подложил руки под голову и решительно закрыл глаза. Он собирался поспать и подумать. Ифань и Чанёль уже сделали всё возможное, чтобы помешать ему, а Хань, как видно, собирался добить. Быть добитым Чонин не хотел, поэтому просто слушал, как наладонник пищал под подушкой. До тех пор, пока писк не смолк. То ли у Ханя кончилось терпение, то ли наладонник разрядился. Может, оно и к лучшему. Стоило хотя бы посмотреть на реакцию Ханя после проигрыша. Ну а дальше... Дальше всё от этой самой реакции и зависело.