Потерянный родственник

      Огромный диск солнца медленно, но верно склонялся к горизонту, окрашивая небо в персиковые тона. Таким прекрасным видом можно было насладиться всего пару минут, после чего солнце незамедлительно спрячется, и наступят сумерки, но семилетней Рен было совсем не до красивых пейзажей. Сейчас ее главная задача – отбить все удары сенсея и не упасть в грязь лицом, как в прошлый раз. Тяжело дыша после четырехчасовой тренировки, малышка едва передвигала ноги, что уж тут говорить о достойной самозащите. Пошатываясь, она сделала шаг назад и осмотрелась по сторонам, ожидая нападения. Хоть учитель и сказал, что тренировка окончена, сам он не торопился показываться на глаза, а значит, все, как и предполагала Рен – нападение произойдет, как только она расслабится.       – Сверху! – девочка почувствовала сгусток чакры где-то высоко в деревьях в тот самый момент, когда в нее уже летел кунай. В теории отбить его не составляло труда, однако на практике все казалось сложнее в тысячу раз. Она отчетливо видела блестящее острие, стремительно летевшее прямо ей в лицо, но поднять свой кунай, чтобы отразить этот казалось ей выше ее способностей в этот момент. Руки упрямо сопротивлялись, а крохотное сердечко бешено колотилось от страха, что сейчас кунай вонзится ей между глаз. В одно мгновение в глазах потемнело, а голова вдруг стала такой тяжелой, что Рен не устояла на ногах. Летящее оружие с помощью техники замены быстро перевоплотилось в сенсея, и он в ту же секунду подхватил падающую без сознания ученицу на руки.       – На сегодня хватит, – заключил он и направился к месту привала под большим деревом.       Девочка проснулась далеко за полночь, когда большая полная луна освещала ночной лес. Ароматный запах свежеприготовленной рыбы вырвал ее из сонного царства и заставил скорчиться от попытки приподняться – мышцы по всему телу ужасно болели и ныли при малейшем движении. На какое-то время девочка оставила попытки сесть, но решив, что перед учителем нельзя проявлять слабость, особенно перед таким, как Тоби, она с большим усилием, но приняла сидячее положение, да и к тому же ужасно хотелось есть. Заметив прислонившегося к дереву учителя Рен не без обиды в голосе подтвердила, что сегодня он снова одержал победу.       – Конечно, Рен, я ведь твой учитель и я сильнее.       От услышанных слов малышка еще больше насупилась и принялась за еду, не пожелав приятного аппетита, как он обычно ей велит. Рыба была очень сочной и жирной, но от сказанной учителем истины есть ее стало неприятно. Конечно, она прекрасно знала, что до уровня сенсея ей еще далеко, но в глубине души хотелось услышать похвалы за ее старания.       – Ты опять забыла, что мы проводим твои тренировки не для того, чтобы определить победителя, а для того, чтобы ты стала сильнее, Рен.       Учиха с минуту глядел в глаза ученице, после чего заключил:       – А теперь ешь! Тебе надо восстановить силы.       Девочка продолжила жевать, переведя взгляд с отверстия в тускло-оранжевой маске учителя на лес. Вглядываясь в беспросветную тьму, она выискивала, сама не зная что. Может, затаившихся в деревьях врагов, а может кучи светлячков, которые вот-вот вылетят из подлеска и яркими огоньками пронесутся мимо, а может, она просто не хотела больше смотреть на сенсея.       За проделанную работу ребенка всегда надо хвалить – так делают в обычных семьях, но это был совершенно иной случай. Тоби пресекал все попытки девочки назвать его папой, поэтому она ограничивалась одним лишь «сенсей», но даже в это слово она вкладывала всю свою любовь и уважение и во внетренировочное время с такой теплотой в голосе обращалась к учителю – единственному важному человеку в ее жизни.       Смирившись, наконец, с мыслью, что сегодня ей никто не скажет «молодец», она вскоре закончила трапезу и села к учителю боком, снова задумавшись о своем. Ей снова захотелось спросить про ее родителей и место, где она родилась, но девочка заранее знала реакцию Тоби. В душе ученицы таилась надежда, что учителю все-таки известна тайна ее прошлого, просто он пока не решается ей рассказать.       Голос сенсея нарушил воцарившуюся тишину: – Ты очень сильная, Рен, – учитель произнес это уверенным тоном, и Рен знала, что под маской сейчас скрывается улыбка.       Малышка повернула голову к учителю, вглядываясь в отверстие в маске. В глазах, точнее, в одном из них, отражались блики от пылающего рядом костра. Не в силах сказать что-то в ответ, Рен заулыбалась тому, что учитель словно прочел ее мысли.       – В свои десять лет я не умел того, что ты умеешь в семь, – Тоби потянулся к ученице, чтобы растрепать алые волосы.       – Быть не может! – Рен не верила своим ушам. Самый сильный ниндзя в мире, которого она знала, был слабее, чем она в ее возрасте! – Вы шутите, Тоби-сенсей! – удивление на лице девочки вот-вот готово было смениться на обиду за насмехательство.       – Я говорю правду! – настойчиво продолжил учитель. – Даже клона нормального не мог создать, когда был генином, представляешь?       Семилетней Рен, уже сейчас умеющей создавать десять, а то и все двадцать действующих клонов, просто не верилось, как такому сильному ниндзя, как ее учитель, не удавалась техника клонирования, казавшаяся ей самой элементарной.       – Ты очень и очень способная девочка. Может быть, когда-нибудь ты станешь даже сильней, чем я!       От этой фразы внутри Рен растеклось такое теплое чувство, что она бросилась на шею к учителю. Глаза немного повлажнели, но она не позволила ни единой слезинке скатиться по щеке, вместо этого уверено заявив:       – Раз уж Вы и клона не могли создать, то мне до Вас не так далеко, как я думала, – и залилась смехом вместе с Тоби.       Через некоторое время девочка заснула прямо на руках у Учихи, совсем позабыв задать вопрос, который хотела. Он аккуратно положил Рен на свой плащ, стараясь не потревожить ее сон, а сам облокотился на дерево и задремал.       Узумаки проснулась, как только наступили утренние сумерки. Лес был наполнен тишиной – не было слышно ни единого звука, кроме пения ранних птиц и еле потрескивающих угольков в костре. Чувствовала себя Рен выспавшейся, лишь немного болели мышцы. Сенсей спал у дерева, скрестив руки. Только сейчас она заметила, что его плащ все это время был под ней. Не оставив без внимания заботливый жест со стороны учителя, она поднялась и аккуратно накрыла его большим черным плащом, чтобы и он не замерз. Она несколько секунд смотрела на Тоби, пока ее взгляд не переместился на маску, которую тот никогда не снимал. Ее маленькую голову осенило, что она не имеет ни малейшего представления о том, как выглядит самый дорогой для нее человек.       – Наверняка, у него есть свои причины скрывать лицо, но мне-то показать можно, – подумала она прежде, чем потянуться рукой к его лицу. – Даже если Вы страшный, я все равно буду Вас любить, сенсей, – прошептала девочка и постаралась как можно незаметней стянуть с него оранжевую маску.       Едва она успела прикоснуться к шершавой поверхности, как ее руку грубо схватили за запястье и одернули. В отверстии засветился красный шаринган, который по наблюдениям Рен Тоби часто использовал в боях с противниками. Сердце девочки ушло в пятки – она словно статуя стояла рядом с учителем, грозно сверлившего ее взглядом и чуть ли не раздавившего ее хрупкое запястье.       – Не стоит, – пугающе произнес учитель и отпустил руку.       Рен схватилась за пульсирующее запястье и бросилась в лес. Слезы потекли по щекам не от покрасневших следов, которые Рен сжимала сильней с каждым шагом так, будто это могло помочь, а от испуга, страха перед сенсеем. Она знала, что Тоби не бросится за ней, поэтому спустя несколько минут непрерывного бега она остановилась, позволив себе отдышаться. Перед глазами до сих пор стоял этот жуткий глаз со светящимся красным шаринганом, который никак не желал исчезать из памяти. Один лишь взгляд этим кеккей генкай вводил в полное оцепенение, хотя куноичи была уверена, что учитель не использовал гендзюцу на ней.       Вскоре ей удалось унять дрожь и окончательно успокоиться.       – Сама виновата! – крикнула она себе. – Знала же, что не надо так делать, – уже чуть тише добавила девочка и уткнулась в колени.       Когда начало светать, и уже можно было четче разглядеть находящиеся вокруг деревья, испуг отошел на второй план, уступив место стыду. Учитель назвал ее сильной, а она своими действиями доказала обратное. И теперь девочка шла обратно, словно нашкодивший котенок, полностью погрузившись в раздумья о том, как исправить ситуацию. Только когда ее взор упал на все так же сидящего у дерева учителя, она поняла, что незаметно для самой себя вернулась слишком быстро. Толком ничего не придумав, Рен решила просто проигнорировать этот казус и вести себя так, будто ничего и не случилось. Молча пройдя к привалу, она уселась у догорающего костра, в котором больше не было надобности. Краем глаза она заметила, как учитель едва заметно повернулся к ней, но нарушать молчание пока не собирался.       – Извини, – проговорил Тоби спустя время. – Я не хотел тебя напугать. Ты же знаешь, я не снимаю маску.       – Но почему?! – на повышенных тонах спросила Рен, совсем позабыв о предпринятом плане игнорирования. – Вы мне не папа, Вы сами так говорите, Тоби-сенсей! А я ничего не знаю о своих настоящих родителях! Я не знаю, как они выглядят! И не знаю, как выглядите Вы! – это была последняя капля в чаше терпения малышки. Теперь слезы бесконтрольно лились из глаз, а Рен даже и не думала отводить взгляд от учителя – пусть знает, что она не на шутку обиделась.       – Разве я не рассказывал тебе, как нашел крохотную девочку у водоема? – спокойно продолжил Учиха, словно не замечая готовой вот-вот начаться детской истерики.       Услышав, что тихие всхлипывания прекратились, он продолжил:       – Это было очень давно. Я возвращался с миссии и услышал плач у озера неподалеку от того места, где находился. Я пошел на крик и в камышах увидел маленького ребенка, завернутого в одеяло. Рядом не было ни души, представляешь? Словно ты появилась из ниоткуда. Мне было жаль оставлять тебя одну, ведь ты была совсем крохой. Я спас тебя, поэтому сейчас ты здесь, живая, здоровая и очень непослушная! – Тоби тихо ухмыльнулся, подзывая Рен к себе.       Девочка поняла, что он не злится на нее за то, что она ослушалась правила, и послушно села под боком у учителя.       – А вокруг было столько белоснежных лотосов, таких красивых, как и ребенок среди них, что я дал тебе имя «Рен»*.       Эта история показалась девочке очень красивой и немного не правдоподобной, но, может, про родителей Тоби-сенсей и впрямь ничего не знает, однако Рен не оставила незамеченным то, что учитель снова не назвал причины, по которой никогда не расставался со своей маской.