Грааль

Грааль

Испивший из чаши Грааля получает любовь, прощение, очищение от грехов и вечную жизнь

- 1 -

Чанёль решил завязать с личной жизнью в понедельник. Удобно: начало недели, первый рабочий день в новой компании и пинок под зад уже бывшему парню — столько приятного сразу. Чанёль решил — Чанёль сделал. В шесть утра чемодан бывшего красиво летел с десятого этажа, роль конфетти отлично отыгрывали трусы, носки и галстуки, сыпавшиеся из чемодана на лету. Сам бывший в ботинках на босу ногу яростно стучал в запертую дверь, а Чанёль стоял на балконе с чашечкой кофе в руках, чувствовал себя в гармонии со вселенной впервые за последние годы, довольно жмурился под басы и голос Джона Бон Джови и тихо подпевал: — Итс май ла-а-айф... Не то чтобы всё было плохо. Отношения с бывшим не казались обременительными. Общих интересов у них тоже хватало. Но Чанёля заколебали частые измены и паршивый секс в последние полгода. Вообще он был терпеливым человеком, но на кой чёрт терпеть, если можно и нужно поставить точку? Вот Чанёль её и поставил. Ругаться и выяснять отношения Чанёль всё равно не умел, да и не хотел. Бывший выдохся через полчаса: закончил с долбёжкой и воплями и поковылял собирать свои шмотки. Ещё через полчаса Чанёль запер дверь в квартиру, спустился на стоянку, забрал свою машину и отправился в новую компанию. Ему выдали на руки документы, за час перекрасили автомобиль и установили новые рацию и счётчик, после чего он благополучно приступил к работе. А работал он таксистом. Не Бог весть что, но работа вполне пристойная. Ему нравилось кататься по городу и беседовать с людьми, прокладывать удобные маршруты и слушать радио, выписывая интересные рецепты для будущего уютного ресторанчика в семейном стиле. Ресторанчик был чанёлевской «голубой мечтой». Той самой, о которой много мечтают, но не спешат осуществить. Не потому, что не хочется, а потому что есть чёткое понимание своего характера. Чанёль никогда не отличался усидчивостью - он любил всё менять. Иногда — кардинально, вот как утром. Раз — и всё, привет, новая жизнь... Чанёль барабанил пальцами по рулю, пока торчал на одной из центральных полос в скоплении других машин на оживлённом перекрёстке. Потому он удивился несказанно, различив хлопок — распахнулась и захлопнулась дверца. Он обернулся и уставился на своего первого пассажира. Сначала разглядел волну каштановых волос и светлое пальто из кашемира, высокий ворот белого свитера и смуглую кожу, потом — лицо с резкими чертами и удивительно светлыми глазами, показавшимися ему серо-голубыми, словно полированная сталь. Молодой человек порывисто протянул ему наличные — крупную сумму — и тихо, но резко бросил: — Поехали. — Куда вас отвезти? — отвернувшись и пересчитав деньги, уточнил Чанёль, затем посмотрел в зеркало и увидел, как странный пассажир откинулся на спинку сиденья и чуть поморщился, закусив нижнюю губу. Чанёль унюхал исходивший от него едва уловимый аромат. Скорее, даже намёк на аромат. Флёр. — Просто сдвиньтесь с места. Прямо сейчас. Куда угодно. Смуглый парень немного сполз вниз, повернул голову к окну, вновь закусил губу и сполз ещё ниже. Чанёль проследил за его взглядом и различил вдали на тротуаре парочку метавшихся туда-сюда типов. Типы выглядели предельно недружелюбными и озлобленными. — Неприятности? — хмыкнул Чанёль и хотел обернуться к пассажиру, но тот успел раньше. Чанёль не понял, как он это сделал, просто в зеркале вдруг отразились удивительно светлые для азиата глаза, холодные, как сталь, и возле уха произнесли чётким низким голосом твёрдую команду: — Вперёд. Чанёль мгновенно подчинился той безусловной властности, что звенела в глуховатом низком голосе, вдавил педаль в пол, позабыв о вопросах, и рванул на приличной скорости по улице за долю секунды до того, как вспыхнул зелёный. Оклемался он через пару минут и снова бросил взгляд в зеркало. Пассажир сидел, откинувшись на спинку сиденья, и казался теперь, скорее уж, серым, чем смуглым и ярким. На новом перекрёстке Чанёль отметил плотно сомкнутые веки и чуть приоткрытые полные губы красивого рисунка. Дыхание незнакомца Чанёль при всём желании не мог назвать размеренным и спокойным. Переволновался, что ли? Чанёль гнал по улицам без особой цели и время от времени поглядывал в зеркало на странного парня на заднем сиденье. Дорогая одежда, стильная стрижка, возраст, скорее всего, как у самого Чанёля, явно много денег... И те типы, что гнались за ним... — Если вы определились с пунктом назначения, то можете сказать мне, куда вас отвезти. Или хотите ещё покататься? Пассажир промолчал. Чанёль снова полюбовался на него в зеркало. Именно полюбовался и фыркнул, напомнив себе, что с личной жизнью покончено. Нефиг. На следующем светофоре Чанёль обернулся, чтобы посмотреть на пассажира и повторить свой вопрос, но осёкся. Только теперь он различил расплывавшееся по кашемиру тёмное пятно. Справа. Задето лёгкое, скорее всего, вот почему у парня было сбившееся дыхание. Чанёль дотянулся до плеча незнакомца и слегка встряхнул его. — Эй! Как вы... Парень не отреагировал на встряску, лишь завалился на бок, растянувшись на заднем сиденье и испачкав спинку кровью. Рана сквозная, похоже. — Вот чёрт... Чанёль резко вывернул руль, лихорадочно вспоминая, где тут ближайшая больница, и погнал вперёд. Через пару минут припарковался прямо у больничного крыльца и выскочил из салона. Кое-как выволок пассажира, нашарил в кармане пальто документы на имя... Сато Хидэто. Японец, что ли? Для японца он слишком здорово говорил по-корейски. Прислонив парня к машине, Чанёль придержал его за широкие плечи, прикинул немалый рост и решительно подставил собственное плечо, закинул на шею себе чужую руку и медленно двинулся к крыльцу. Парень что-то неразборчиво пробормотал. Чанёль повернул голову, встретил неожиданно острый взгляд и тихо переспросил: — Что? Что вы сказали? Веки медленно опустились, спрятав серо-голубую радужку. Вокруг разлился чуточку более отчётливый, чем раньше, флёр, изрядно дурманивший Чанёлю голову. Чанёль крепче ухватился за руку парня, не позволив ему упасть, прижал к себе и замер, ощутив прикосновение горячей щеки к шее, затем щеку сменили губы — на миг, после чего незнакомец окончательно отрубился. И Чанёлю пришлось подхватить его на руки. Чанёль пока решил не думать о странностях и понёс пассажира в больницу. Сунул кому-то документы и позволил забрать у себя раненого. Парня уложили на носилки, а Чанёля задержала дежурная сестра кучей вопросов. Чанёль объяснил, что он смуглого парня не знает, тот просто сел к нему в такси. Нет, он ничего не видел и не слышал. Потом Чанёль это же повторил полиции и поинтересовался, на кой чёрт ему задают такие вопросы. Выяснилось, что это необходимая формальность, поскольку ранение огнестрельное. И тогда только Чанёля отпустили на все четыре стороны, попросив никуда не уезжать пока из города. Чанёль и не собирался. В дальнейшем день прошёл без эксцессов, и в такси к Чанёлю садились нормальные люди. Правда, сам Чанёль продолжал думать о странном парне в кашемировом пальто и ощущать всё тот же непередаваемый флёр, дразнивший не только обоняние, но ещё и странно «прилипавший» к коже. Чанёль всегда обладал репутацией доброго и отзывчивого человека, но он никогда особо не забивал себе этим голову. Ситуация в какой-то степени казалась и сейчас тривиальной, но... В итоге Чанёль додумался до того, что поздним вечером приехал вновь в больницу и спросил, в каком сейчас состоянии некий Сато Хидэто. — Кто? — удивлённо посмотрела на него та же самая дежурная сестра, сидевшая за стеклом у компьютера. — Сато Хидэто, — повторил Чанёль. — Он поступил к вам сегодня. — Но у нас не числится такой пациент. Чанёль попытался напомнить ей о подстреленном парне и визите полиции, на что ему велели протрезветь и пить поменьше, ибо в больнице сегодня не было никакой полиции. — Но как же... — Вы сами пойдёте домой? Или мне вызвать охрану, чтобы вас проводили? — Сам, спасибо, — озадаченно ответил сестре Чанёль и поплёлся к выходу, продолжая недоумевать на ходу. В конце концов, не приснилось же ему всё это. В дверях Чанёль столкнулся с красивым светловолосым парнем, быстро щебетавшим на китайском по телефону, прижатому к уху. Из-за столкновения Чанёль выронил собственный телефон, который достал, чтобы взглянуть на часы. Телефон отлетел к стойке, и Чанёль отправился за ним, ворча себе под нос что-то о невоспитанных китайцах и банальных извинениях. Чанёль наклонился, чтобы подобрать телефон, и замер. — Сато Хидэто, у вас был такой, — громко заявил сестре тот самый светловолосый тип. — У нас не числится пациент с таким именем, — твёрдо возразила ему сестра. Чанёль подобрал телефон и медленно выпрямился, оглянулся на собачившегося с сестрой китайца и заметил у того за поясом рукоять пистолета — она мелькнула на миг, высунувшись из-под полы короткой куртки. Чанёль сглотнул, шагнул к двери и выскочил из больницы, запрыгнул в такси и уставился на крыльцо в ожидании. Китаец вышел через две минуты и сел в салон потрёпанного «форда». Чанёль ехал за ним к центру, потом к набережной и потерял на портовой магистрали. Он притормозил у обочины и откинулся на спинку сиденья. Не то чтобы Чанёль отличался непомерным любопытством, но его озадачило происходящее. Ещё ни разу в его такси не садился человек, которого явно преследовали. Подстреленный человек, который потом таинственным образом испарился так, что не оставил никаких следов. И его осенило... Чанёль нашарил в кармане визитку полицейского, что допрашивал его днём, и позвонил. — Здравствуйте, я по делу Сато Хидэто. — Какому делу? Кто вы вообще? — Пак Чанёль, тот самый таксист, помните? — Какой таксист? О чём вы? Откуда у вас мой номер? Чанёль отвёл телефон от уха и сбросил вызов, убедившись в своих предположениях. Для розыгрыша не те масштабы. Все делали вид, что не знают никакого Сато Хидэто, или же они ничего не помнили в самом деле. Все, кроме Чанёля и того подозрительного блондина. Сам Сато Хидэто, судя по всему, исчез. Но как? Чанёль же собственными глазами видел, в каком тяжёлом состоянии этот Сато Хидэто оставался в больнице. Продырявленное пулей лёгкое — это не хухры-мухры. Это, чёрт возьми, очень серьёзно. Чанёль побарабанил пальцами по рулю и вздохнул. Это дело никаким боком его не касалось, но прямо сейчас он чувствовал себя единственным человеком, находящимся в здравом уме. Не мог же он один помнить всё, что случилось. И на съёмки фильма это тоже не походило. Кровь на заднем сиденье его такси была вполне настоящей и паршиво отмывалась.