Любовь вторична

Сейджуро знал, что менять врачей в самом разгаре операции неразумно, но от своего решения отказываться не собирался. Он ведь собрал не просто мастеров своего дела, а настоящих мэтров, которые занимались самыми безнадежными случаями, буквально за шкирку вытаскивая пациентов из гроба. В способностях этих людей он был уверен, поэтому без долгих раздумий передал жизнь Тецуи в их надежные руки. С персоналом больницы, правда, на данной почве возник конфликт, но фамилия Акаши имеет существенный вес во многих сферах, а потому, со скандалом, но новых хирургов все же допустили в реанимацию. Операция длилась пять часов, за которые Кисе успел сгрызть себе все ногти, а Сацуки – найти несколько седых волос. В коридоре царила мертвая тишина, пока из кабинета не начали один за другим выходить до смерти уставшие медики. - Как? – подскочил Леви, и за ним начали вставать со своих мест остальные. На обеспокоенных лицах читался лишь один вопрос: «Она жива?» - Жива, - тихо выдохнул оперировавший девушку врач, после чего обернулся к подбежавшему дежурному. – Позаботьтесь, чтобы она как можно скорее отошла от наркоза. Пить пока не давайте. Швы я приду снимать сам. Бесконечное ожидание, в котором томились последние несколько часов все присутствующие, наконец завершилось. Сошла на нет аура напряженности, уступив место всеобщему облегчению и молчаливой радости. Она жива. - Теперь с Тецуей-чан все будет хорошо? – подала голос Мегуми. - Не могу гарантировать, - хирург устало опустился на скамью. – Но спасти ей жизнь мне удалось. Остальное поймем, когда девочка очнется. - И как нам понимать ваши слова? – нахмурился Акаши. Мужчина минуту буравил Сейджуро пустым взглядом, но вскоре сдался и пояснил: - У нее закрытый перелом голени правой ноги и повреждение коленного сустава левой. Это весьма неприятные травмы, но не смертельные. Самый большой урон нанесло другое. Из-за силы удара с левой стороны сломались два ребра, которые своим смещением задели внутренние органы. К счастью, лишь поверхностно, иначе вряд ли бы она пережила операцию. У нее хоть и тренированное, но очень слабое тело. Да и невысокая скорость автомобиля сыграла свое. Вот только меня смущает сильный ушиб в поясничной области. Позвоночник и спинной мозг в порядке, однако я бы занялся серьезно данным пунктом и не пускал дело на самотек. - Вы это имели ввиду, когда сказали, что последствия проявятся после того, как она проснется? – уточнил Леви. - Не только. Девушка при падении ударилась головой и получила сотрясение головного мозга, а оно может повлечь за собой самые разные осложнения. Поэтому остается только ждать. Мидорима, который понимал значение сказанного лучше всех, недовольно нахмурился, но промолчал. Остальные же пытались осмыслить полученную информацию, но из всего поняли лишь то, что это еще не конец. - Аясе-сан, - подбежала к отдыхавшему врачу медсестра, которую тот привез с собой. – У нас проблема. Мы не можем привести девушку в чувство, хотя действие наркоза давно закончилось. - Вот как, - опустил голову мужчина и ненадолго задумался, после чего выдал. – Все предыдущие распоряжения отменяются. Переводи ее в отдел интенсивной терапии. - Что происходит? – вскинулся Кагами. - Защитная реакция организма, - хмыкнул Аясе. – Кома, проще говоря.

***

Время летело быстро. Час за часом, день за днем. А она все так же неизменно лежала в палате. Посещать Куроко запретили всем, даже родственникам. Впрочем, как сказал Мидорима, это неудивительно, хоть и страшно раздражало. Мурасакибара в тот день так и не появился, он и Химуро отдыхали на Окинаве. А потом просто не видел смысла приезжать. Никто из чудотворцев так и не понял, как он отнесся к новостям, ведь по флегматичному голосу Ацуши эмоции можно было разобрать далеко не всегда. Акаши настоял, чтобы Куроко перевели в специализированную клинику под присмотр более компетентных врачей, но для ее семьи такое лечение было слишком дорогим. Сейджуро и не собирался взваливать проблему оплаты целиком на братьев Тецуи, намереваясь внести от себя большую часть, но и тут ему не дали так просто это сделать. Оказалось, гордость в семье Куроко передается по наследству. И когда желающего помочь парня начали пытаться задавить авторитетом все двадцать пять грозных родственников, Акаши разозлился окончательно: - Я понимаю, что принять помощь от постороннего человека вам мешает гордость, но речь идет о моей женщине. И я сам буду решать, что для нее лучше, пока это не в состоянии сделать она. Поэтому я не вижу смысла продолжать разговор. В итоге переплюнуть авторитет экс-капитана Тейко никто не смог даже наполовину, и Тецуя вскоре сменила место лечения. Отец Сейджуро узнал о странном поведении сына быстро. - Я, конечно, предложил тебе поискать супругу, - говорил он при их следующей встрече. – Но не думал, что ты прислушаешься к моим словам так скоро. Это неожиданно. - Что ты такое говоришь, отец? Я всегда к тебе прислушиваюсь. - Хм, - задумался Масаоми. – И какая же она? - На этот вопрос можно ответить по-разному. Так что же на самом деле тебя интересует? - Интересует, та ли эта девушка, лечение которой ты оплачиваешь? - Ты знаешь даже статьи моих расходов? – приподнял бровь парень. - Не пойми меня неправильно, Сейджуро. Я не пытаюсь тебя контролировать, но информация в нашей жизни – это единственное, что имеет цену. Поэтому я всегда стараюсь знать обо всех как можно больше. И ты не исключение. - Это огорчает. Я считал, что достоин твоего доверия. - Ты достоин моего доверия. Но помнишь ли, чему я тебя учил? - Доверяй, но проверяй, - эти слова стали его принципом жизни. - Верно. В этом мире нельзя доверять никому. С того дня, как Куроко впала в кому, Акаши завалил себя работой. Офис был единственным местом, где он не думал о ней, а потому дома почти перестал появляться, иногда ночуя на рабочем месте. В квартире же все напоминало о Тецуе, особенно гостиная, где девушка некогда жила. Как же невыносимо иногда было ощущать ее отсутствие. Хотелось просто сорваться и броситься к ней в палату, растрясти, привести, наконец, в сознание. Как же наивны такие желания. И вместо того, чтобы ехать и тормошить ее бесчувственное тельце, Сейджуро в очередной раз закидывался энергетиками и садился за бумаги. Так продолжалось очень долго, до того самого момента, как однажды в гости не заглянул Мидорима. Шинтаро был поражен состоянием друга до глубины души. Он одновременно и злился, и понимал его, но вот оставлять все в таком печальном состоянии не собирался. - Акаши, заканчивай со своим мазохизмом и начинай нормально жить! - Подбирай слова, Мидорима. Что тебя не устраивает в моем образе жизни? - Все, - отрезал будущий медик. – Меня не устраивает абсолютно все. Чего ты хочешь добиться, загоняя себя в могилу? - Не неси чушь. Лучше продолжать работать, чем забиться в угол и жалеть себя. Ожидание меня не сломает. - Оно уже сломало тебя, ты этого так и не понял? Ты живое воплощение восставшего мертвеца. Думаешь, Куроко, когда она очнется, будет приятно видеть тебя таким? - А когда она очнется, Мидорима? – глухо спросил Акаши. – Прошел не день и не неделя. Она лежит уже два месяца, а изменений все нет. Так когда же она очнется? - Я не Ванга, - нахмурился Шинтаро. – На такой вопрос ответить никто не сможет. Но это не значит, что тебе нужно отправляться на больничную койку вслед за ней! - Ты настолько недооцениваешь меня? – заявление товарища Сейджуро воспринял в штыки. В своем теперешнем состоянии он просто не мог спокойно реагировать на такие слова. Бессонница, усталость и постоянное напряжение сделали свое черное дело, оставив Акаши лишь бесконечное раздражение и нарастающую агрессию, которую он даже не пытался подавить. - Я о тебе беспокоюсь! Я твой друг, в конце концов. А ты сейчас выглядишь хуже, чем после разрыва с… разрыва с ней. - Оставь меня. Мидорима нахмурился и, не собираясь унижаться, развернулся, но бросил на прощание: - Верни свою логику на место. Тогда и поговорим, - он направился к выходу, когда Акаши отвлек телефон, и тот моментально переключил все внимание на полученное сообщение. – Может, хотя бы дверь за мной закроешь? – обиделся Шинтаро, но вместо ответа получил совсем другое. - Это Леви, - Сейджуро быстрым шагом прошел в коридор и начал одеваться. – Тецуя пришла в себя.