Усмирить Главного Дракона

Мерлин. POV В который уже раз, стоит мне прийти к Артуру утром, чтобы разбудить и накормить завтраком, он велит мне подойти к нему и нагнуться, чтобы сказать на ухо секрет огромной государственной важности. Стоит же мне это сделать, как не сложно все последнее время сохранять при этом серьезный вид, Артур хватает меня и валит к себе на постель, весело и радостно смеясь. Тут же начинает тискать, прижимать к себе, трепать мои волосы, мутузить, трясти. Больше всего мне нравится, когда я, все менее правдоподобно, к сожалению, начинаю вырываться, а он обхватывает меня крепко-накрепко и начинает кататься со мной по постели, пока мы с нее не навернемся под общий смех. Который приходится скрывать, что веселит нас еще больше. Вряд ли кто-то поймет и одобрит то, чем занимается принц со своим новым слугой, хоть ничем таким мы и не занимаемся. Нет, все-таки да… Мы чувствуем это, оба. И это будоражит сильнее всего. У нас с Артуром и правда есть тайна! Наша! Только наша и то, что она связала нас, особенно приятно. Еще больше, ни с чем вообще несравнимо, только то, что я чувствую, чувствуя его. Сперва его руки, а потом всего его, на мне, подо мной, снова на мне, что мне еще приятнее. Так я чувствую Артура больше всего, сильнее всего, когда он вдавливает меня всем телом в еще хранящие его тепло простыни. Продолжающие хранить и его запах, от которого я дурею котом от валерьянки. Мне так нравится тоже обнимать Артура, украдкой, якобы отбрыкиваясь. Мимолетно касаться сомкнутыми губами то плеча, то шеи. Вот бы так прикоснуться к его губам… Понимаю, это очень странное желание, но от этого не менее острое. Все не могу понять, прикосновения его губ к моим щекам, вискам, груди, случайны или преднамеренны. Хочется спросить… но как такое спросишь? Мы ж не девчонки, целоваться при встрече! И еще… самое странное и непонятное, от чего мне очень стыдно. Когда мы так возимся с принцем… Да я слова такого, эрекция, не знал, пока, постеснявшись спросить у Гаюса, не полез в его книги по медицине, пытаясь разобраться, что со мной происходит! Если я болен, почему мне так неописуемо хорошо?! И все само проходит… А потом начинается снова, стоит Артуру прижать меня к себе. Наверное, болен, все-таки, ведь написано, что так происходит между мужчиной и женщиной, что я и так знаю. Теоретически, правда. Про только мужчин не сказано ничего. Может, я подхватил эту сладкую хворь от Артура? Почти уверен, что мне не кажется, что я действительно чувствую и его так же напрягшийся член! Как бы то ни было, я засыпаю теперь с улыбкой, зная, что ждет меня утром. Засыпая я вижу странные сны и все они про Артура… Про Артура и меня. Эти сны меня с ума сведут, я постоянно просыпаюсь после них с этой самой треклятой эрекцией (выдумают же слово)! Я и сейчас вхожу в твои покои с улыбкой, не покидавшей моего лица с вечера. С ней я просыпаюсь. С ней желаю проснуться тебе. Я скучал по тебе, Артур. Я не видел тебя целую бесконечно долгую ночь! Вот бы заснуть как-нибудь рядом с тобой, окутанным твоим теплом, твоим запахом, твоими руками, всем телом… Что за мысли, что за желания?! Я точно болен. И… не хочу выздоравливать… Хочу… тебя… Странно звучит, я понимаю, не особо понимая, что именно это значит. Но именно этим словом передается лучше всего то, что я чувствую своим телом на душе. *** Артур. POV Мерлин. Разве имя может передать всю полноту того, что ты заставляешь чувствовать меня? Когда ты рядом мне так хорошо! У меня душа поет. Мерлин – милый, невинный, дерзкий, непослушный и самый ужасный слуга на свете. Мой друг. Мой… любимый? Это так странно – то, что я чувствую по отношению к тебе. Я не девственник, конечно, нет. У меня были связи, с прелестными служанками и благородными дамами. Но юноша? Как юноша может вызывать во мне подобные чувства? Почему мне так сладко и жарко в паху, когда я касаюсь тебя? Почему так хочется дотронуться, обнять, прижаться крепче, всем телом, завладеть тобой, заключить тебя в кольцо своих рук. Я… Я… хочу тебя? Звучит дико! Разве такое вообще возможно? Я никогда не слышал, чтобы мужчина мог возбуждаться от прикосновения к другу, к себе подобному, с таким же телом, как и у него самого. Пугает то, что ты, кажется, чувствуешь то же самое. Когда я шутливо валю тебя на постель, я могу ощутить твое желание, могу видеть, как тяжело ты дышишь подо мной, как дрожат твои ресницы, а губы приоткрываются от сладкой неги. Так хочется целовать тебя! Но… Мерлин! Ты не девушка. Откуда же во мне такие желания? Зная точно одно – я не должен так вести себя, остановиться я не могу. Сегодня ты снова приходишь ко мне утром. И все повторяется. Я заваливаю тебя, начинаю щекотать, ты смеешься, если бы ты знал, как мне нравится твой смех! Я смотрю на тебя, а потом… Неожиданно для самого себя приникаю к твоим губам. И ты… Ты позволяешь мне поцеловать себя. Ты позволяешь мне даже больше. Мне удается проникнуть в твой рот, в его сладкие глубины своим языком. Я изучаю его. Я дурею от того, как мне хорошо сейчас, от того, как ты мягок и податлив, как искренен. Ни с одной девушкой мне не было так хорошо! Боги, что со мной происходит, Мерлин?! Что ты делаешь со мной? Отрываюсь от твоих губ. Ты смотришь на меня испуганно, срываешься с места и вылетаешь вон из помещения. А я остаюсь один. С твоим вкусом на губах. Что же это? Что это, Мерлин?!