Усмирить Главного Дракона

Мерлин. POV Ты целуешь меня! Просто берешь и целуешь! Я много слышал о том, что поцелуй – это сродни самому чудесному волшебству. Нет, это в тысячи раз прекраснее, сравниться хоть отчасти близко и то абсолютно нечему! Мне было так хорошо… Настолько, что стало страшно до смерти! Стоило твоим губам оставить мои, а тебе приподняться надо мной, внимательно и вопросительно заглядывая в глаза. Какой ответ ты хотел найти в них, Артур, что мне было говорить, когда я дышать и то мог едва-едва? Сам не помню, как очутился за дверью. Не говоря о том, какого лешего это вообще сделал. Слишком хорошо, слишком страшно, слишком всего слишком, чего я не понимаю! И что теперь подумаешь ты?! Осторожно приоткрываю дверь и заглядываю обратно. Прерывистое дыхание замирает, когда я вижу, что замечен, а так же твой подзывающий жест указательным пальцем, игривую насмешку во взгляде. Только что показавшемся мне потерянным. Я хотя бы не оскорбил тебя… Самое страшное позади. Медленно, почти украдкой, подхожу обратно, нервно облизываю моментально пересохшие губы. На них все еще вкус твоих… на теле горит огнем каждое из твоих прикосновений. Артур все молчит, и я подхожу вплотную к его постели. Так, как будто готов в любую минуту задать стрекоча. Собственно, именно так я себя и чувствую. - Мерлин, я разрешал тебе уйти? – сухой, холодный, официальный тон, от которого у меня все леденеет внутри и подкашиваются ноги. Я хочу ответить, но голос пропал следом за пониманием происходящего, удается только глубокомысленно покачать головой. Все происходит в мгновение ока. Артур хватает меня за руку, дергает на себя и я валюсь обратно, ничком в простыни, по которым мы только что катались вместе. Только теперь нет и намека на привычную веселую возню, скрывающую то неведомое, что отзывается протяжным эхом в моих снах и в не сходящей с лица счастливой улыбке. Одной рукой Артур вдавливает меня в постель, ладонью между лопаток, другой… принимается сдирать с меня штаны! Первое стремление – отдернуться прочь! Я воплощаю второе. Лежу не шелохнувшись, боясь вздохнуть, страшась спугнуть. Только не переставай! Я не знаю, что ты делаешь и это ужасно, и прекрасно в одно и тоже время!.. Ты меня раздеваешь… Один звонкий крепкий шлепок, другой, третий… Я ожидал этого, но все равно вскидываюсь. Ахаю. И замираю обратно, ловя живое прикосновение твоей руки прямо к моей голой коже. Еще и на таком месте! Мне не больно, не то, чтобы особо, но кошмарно стыдно, больше же всего – хорошо! Настолько, что… что почти больно от этого. Безо всякого «почти», по другому, но куда сильнее, чем от того, что Артур лупит меня. Изматывающе-ноющая, жгущая изнутри боль внизу живота не чета загоревшейся от шлепков части тела пониже спины. Я начинаю елозить, готов заскулить щенком, и тут мне под живот просовывается твоя вторая рука… В глазах темнеет от ослепительно-яркой чувственной вспышки, мне не удается удержать стона. Я не понимаю, что ты делаешь, я хочу только одного – чтобы ты не останавливался! Чувство, что иначе я умру, конец мне! Когда Артур наваливается на меня сверху, я невольно вздрагиваю. Я чувствую, что он тоже обнажен, так же, как я, чувствую его член, теплую скользкую влагу на нем! Чувствую, как он пристраивает свое не хилое орудие между моих ягодиц и начинает быстро скользить вверх-вниз. Я не успеваю испугаться так же, как и что-нибудь понять. Рука Артура сильнее сжимает мой собственный член, начинает двигаться в такт размашистому движению его бедер. Твое горячее, сбивчивое дыхание у моего уха, губы, успокаивающе-ласково трогающие затылок и щеки, плечи… Я в жизни не чувствовал ничего и отчасти подобного… не представлял, что так бывает и может быть… это как смерть и жизнь в один и тот же зависший в бесконечности миг… Приглушенно вскрикиваю, содрогаюсь, выплескиваюсь тебе в руку. Чувствую, как между ягодиц хлынуло твое семя… И мы замираем оба, только задыхаемся, как после быстрого бега. - Артур… - сбивчиво бормочу я и не представляю, что добавить еще. *** Артур. POV - Мерлин… - Только сейчас осознаю, что наделал. Я… тебя… Что это было вообще? Все произошло так быстро, желание оказалось так нестерпимо, а ты так близок… Ощущение твоего члена в моей руке, моего собственного между твоих ягодиц, прикосновение напрямую кожи к коже. Ничего себе я додумался… внезапно… Не хочу слезать с тебя! Хочу лежать так вечно! Целую нежно твой затылок, потом все же ложусь рядом на бок и начинаю… гладить твои ягодицы, размазывая по ним собственное семя. Ты какое-то время не решаешься пошевелиться, но потом поднимаешь на меня нежный и вопросительный взгляд. - Артур… - Говоришь, словно спрашиваешь. Но что я могу ответить тебе? Я сам не знаю, что это было. Снова приникаю с поцелуем к твоим губам. - Мерлин…. – глухо выстанываю прямо в твой приоткрытый рот. Обнимаю тебя за плечи и укладываю на себя. Чувствую, как снова начинаю возбуждаться. - Иди ко мне! – Валю тебя снова на спину, выцеловываю узоры по плечам и ключицам, стаскивая с тебя куртку, берясь за рубашку. Я бы целовал тебя и дальше, но в это время раздается стук в дверь. - Ваше Высочество, король зовет Вас! – кажется, это Леон. Нельзя, нельзя позволить ему увидеть нас! Ты все понимаешь без слов и быстро забираешься под кровать, прихватив свою одежду. Я, натягивая на ходу рубашку, иду открывать дверь. - Да. Леон, оценив мой растрепанный вид, извиняется: - Кажется Вы не один, принц. Извините, что побеспокоил. Он опускает глаза в пол, мужественно преодолевая любопытство. Главное, чтобы Леон думал, что это какая-нибудь служанка. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал о том, что между нами с тобой произошло. Не потому, что я стыжусь этого. Я не стыжусь, хотя, возможно, и следовало бы. Просто хочу укрыть тебя от любопытных взглядов и тем более не дать никому (избави нас от этого!) смеяться за твоей спиной. Мне не так дорога собственная честь, сколько твоя – мой нежный возлюбленный. Кажется, я совсем потерял голову из-за тебя. - Передай королю, что я скоро приду! – Бросаю Леону. Когда он выходит, ты вылезаешь из-под кровати, и я снова бросаюсь к тебе, заключая тебя в объятия. Целую, с губ твоих мои губы перемещаются на шею. Я затягиваю твою кожу в рот, засасывая ее. Потом у тебя останется след, но мне хочется пометить тебя, чтобы ты прятал его под своим дурацким платком (который теперь окажется нам полезным) и твои глаза радостно сияли, когда ты бы его поправлял. - Я пойду. Ты можешь остаться здесь, подождать меня. - Да… - судя по тому, как ты опускаешь взгляд, я догадываюсь о том, что тебе тоже хочется продолжить это сладкое безумие. Но сейчас меня ждет отец, а потому я ухожу к нему. *** В Камелоте снова беда – заключаю я из того, что говорит мне Его Величество. Отец взволнован, нервно теребит руки. Он говорит, что в лесах около Камелота была найдена стоянка друидов. Их пытали, и они признались, что скоро на Камелот будет совершено нападение. Оставшиеся в живых маги под предводительством какой-то могущественной ведьмы собираются напасть на Камелот. Отец боится. Мне стыдно и страшно видеть его таким. Но, если учесть, как сильно ненавидят его маги… Живым ему из их рук не выбраться, так же как, соответственно, и мне. - Необходимо узнать, кто они такие, Артур. Кого нам следует опасаться. – мерно чеканит отец. - Любой, даже за малейшее подозрение в использовании магии, должен быть арестован и подвержен пыткам. Коротко киваю головой, но при этом отмечаю про себя, что, собственно, ничего не изменилось. Как будто у нас когда-то было иначе! Я перестаю вслушиваться в то, что он еще говорит. Мои мысли возвращаются к Мерлину. К тому, что между нами случилось. *** Мерлин. POV Даже понимая, что это те самые минуты, которые кажутся часами, а часы – неделями, я чувствую, что тебя нет слишком долго. Счастливая эйфория сменяется холодящей сердце тревогой. Хочется броситься на твои поиски, но ты сказал мне ждать тебя. И я жду. Не находя больше себе места, мысленно продолжая переживать то, что между нами произошло, каждое твое слово, каждое из прикосновений. Когда открывается дверь, я не выдерживаю, бросаюсь тебе навстречу. И замираю на полпути. Ты не смотришь на меня, отводишь взгляд, коротко бросаешь «Поехали, Мерлин» и выходишь обратно. Мне остается только последовать за тобой. Это все, что мне остается вообще. Так я теперь чувствую… *** Артур придерживает лошадь посреди лесной опушки, спешивается, садится в траву. Он молчал всю дорогу. Что ж, я так и думал, что он просто-напросто хочет поговорить. Там, где нас точно никто не услышит, не прервет, как Леон с утра, который только каким-то чудом не услышал ничего. Ты хочешь сказать мне о том, что обдумывал все это долгое время, пока я ждал тебя. Теперь мне и правда страшно. Я догадываюсь, что ты скажешь, Артур. Догадался, едва только снова увидел тебя снова, не приблизившегося ко мне, отводящего взгляд. Не говоря ни слова, сажусь рядом, обхватывая колени руками. И жду. Просто жду. - Мерлин, я люблю тебя, - с ходу ошарашивает меня Артур тем, чего я ждал от него меньше всего, а, вернее, не ждал вовсе, не думал даже о таком. Любит?!.. Артур? Меня?.. – И это зашло слишком далеко. Не успев толком прочувствовать, ощутить неимоверное счастье, я чувствую себя рухнувшим в черную бездну, вдребезги разбившимся о камни. - Не представляю, как так получилось, как такое вообще возможно. Но что есть, то есть. К несчастью, я осознал это слишком поздно. Я люблю тебя как девушку, понимаешь? Артур выглядит таким убитым, настолько несчастным, что у меня комок застревает в горле. Не дает сказать, что подумаешь, чем удивил – я вообще, если так подумать, именно как девушка его люблю… Мне стали нравиться каждодневные заботы о нем, я дурею от его покровительственного ко мне поведения, мне так понравилось, как он стремился укрыть меня… словно припрятать только для себя… нравится чувствовать его силу, наконец, подчиняться ей, принимать ее. Принимать его… тоже нравится… как мужчину… Да что с нами творится?! Только бы дальше так и было, Артур, пожалуйста, не надо, не обрывай все! Может, не так все и странно, учитывая, что я - сама магия, имеющая женское начало, проистекающее из самой матери-земли и всего сущего. Моя любовь к тебе - как дыхание. Так же естественна и незаметна, пока не задумаешься о том, что дышишь. - Так не должно быть, это неправильно. Мы оба понимаем это. Просто не хотим признавать. Так не должно, быть, Мерлин… Это моя вина, целиком и полностью. За что я прошу у тебя прощения. Я проморгал тот момент, когда желание подурачиться сменилось другим. Сумасшествием каким-то… Я тебя отшлепал, как девчонку! Я… я… я соблазнял тебя, как какую-то девчонку! Как девчонку и… Нельзя так, Мерлин. Просто нельзя. Мы оба это понимаем, верно... - Меня все устраивает, - тихо, но твердо отвечаю я и настает очередь Артура терять дар речи. – Я тоже люблю тебя, Артур. Я говорю слишком спокойно. На деле меня всего трясет. Я боюсь потерять его. Я не вынесу! Не вынесу этого… - Мерлин, Мерлин… - Артур хочет снисходительно усмехнуться, однако получается не то, что нервно, скорее, похоже на горький вздох после отнявшего все силы долгого изматывающего душу и плоть рыдания. – Я ценю, то, что ты сказал. Я благодарен тебе, за все. Но ты не понимаешь, что несешь, в чем всецело моя вина. Я сбил тебя с пути. Сам сбился и тебя запутал. У тебя и девушки, наверное, не было еще. Ты вообще целовался раньше? Молчишь… Понятно. - Артур… - хочу взять тебя за руку, но ты отдергиваешь ее, поднимаешься на ноги. Странно как я не умираю от этого в тот же самый миг. - Едем обратно, Мерлин. И не будем больше об этом. Чтобы мне не пришлось прогонять тебя… - последнюю фразу Артур говорит едва слышно, почти неразборчиво, кажется, не поняв, что произнес ее вслух. Он не хочет расставаться со мной! И быть тоже не хочет… так, как раньше… еще только миновавшим утром… Не могу поверить, что это все… Артур должен передумать! Я должен переубедить его, должен найти слова для этого, что-то сделать! Поцеловать? После того, как он отобрал руку?! Что еще можно сказать после «люблю тебя», такое же важное, ценное, весомое?! - Хоть еще один раз, Артур… - вырываются слова сами собой, - Еще только один раз! - Мерлин, если раз будет еще хоть один, я окончательно потеряю голову и остановиться уже не смогу, - оборачиваешь и говоришь ты так, что у меня душа переворачивается. Ты так любишь… Не знал… - Все, Мерлин. Разговор окончен. Возвращаемся.