Синева

Длинный палец ловко и нетерпеливо постукивал по ручке дивана. V был уверен, Иви больше не смотрит фильм. Было намного труднее видеть её сейчас, когда она сидит рядом с ним. Маска суживала диапазон его взгляда и он едва мог рассмотреть черты её лица. «Если бы я мог взглянуть на неё хоть раз с вежливым интересом…», V незаметно потряс головой, «Нет». Она должна увидеть противоречие этих действий и истинных намерений, и сказать ему об этом. Она делала это прежде, и это создавало несколько неловких моментов между ними. Это было последним, чего он хотел бы прямо сейчас. Если маска отклонится от лица хоть на миллиметр и она заметит это, их совместная ночь разрушится ко всем чертям, и он боялся этого. Итак, он прекратил стучать пальцем. Он видел, как её взгляд падает на него, они смотрели друг на друга одновременно, тень её лица падала на него. Их взгляды встретились. «О, Боже, он смотрит на меня». Иви замерзла. Она краем глаза наблюдала за ним с самого начала, как только присела. Короткие, тайные взгляды, которые она позволила себе. Его рука лежала на его колене. Изящные движения его бедер, когда он перекладывал ногу на ногу. Но этого не было, пока она не услышала постукивание его пальца, пока он не застал её врасплох этим простым движением и не поймал её взгляд. И теперь он смотрел на неё, заставляя её сердце стучать с бешеной скоростью. Стук. Она пристально смотрит на него. Стук. Она нервно сглотнула. Стук. Зрачки сузились. Стук. Она обернулась к экрану. Вдох. Он хитро улыбнулся под маской. Она все еще могла видеть его. Он пристально и долго смотрел на неё прежде, чем повернуться к экрану. Он перестал постукивать. Прошли моменты. Минуты. — V? — Иви? Тишина. — V, ты празднуешь Рождество? Она могла слышать легкий свист воздуха, проходящего сквозь губы маски. Она смотрела на него снова и наблюдала, как высоко вздымается его грудь. — Нет. Она подняла бровь и слегка поморщилась. — Не празднуешь? V наконец взглянул на неё, позабавленный её недоверчивым тоном. — Нет, Иви. Не праздную. Стук. Оба смотрят в экран телевизора. Прошли моменты. Минуты. — Почему нет? — Хмм? — Почему ты не празднуешь Рождество? Маска наклонилась и снова посмотрела на неё. — Я не могу вспомнить время, когда я праздновал рождение Христа. Иви кивнула, сделав вид, будто поняла его. Стук. Она старалась не показывать своего пристального взгляда, когда открыто смотрела на него. Стук. Прошли минуты. — Ты… еврей? — Прошу прощения? Легкий румянец покрыл её щеки. Стук. — Ты еврей? — Иви… — Нет, я просто, знаешь… Ты сказал, что никогда не праздновал Рождество. И, евреи же не празднуют его, верно? Я имею в виду, что все нормально, если это так, но… — Нет, Иви, я не еврей, — в его голосе слышался смех. Ему нравилось то, что она иногда говорила такие нелепые вещи, путаясь в словах. Никакого стука, лишь слова. — Тогда почему нет? Иви всем телом повернулась к нему, держа руки на коленях. Ответа нет. Иви вздохнула и отвернулась, скрестив руки на груди. Затем, к удивлению Иви, V медленно поднялся на ноги. Она протянула руку, чтобы остановить его, её обида рассеялась в один момент. Он остановился, посмотрев вниз на неё, и опустил её руку своей. Сделав шаг, прочь от неё, он взял пульт со стола. — V? Экран телевизора потух. — V… Почему… — Никто из нас больше не смотрит фильм, Иви, — перебил он. Он положил пульт на место и собрался уходить. Она вскочила с дивана, побежав за ним. — Не уходи. Он продолжал идти. — V, прошу, останься со мной сегодня. Ты обещал, помнишь? Он остановился, стоя спиной к ней, руки сложены вместе. Она хотела коснуться его еще раз, но его слова опередили её. — Я не праздную Рождество, поскольку не было никого, с кем я мог бы разделить этот праздник. И с этими словами он исчез, казалось, будто он растворился в воздухе. Она звала его, но ответа так и не последовало.