Любитель апельсинового сока

Примирение между любовниками оказалось хорошим поводом для дорогого подарка. Когда Власов протянул парню маленькую бархатную коробочку, Макс с радостью схватил её, но стоило ему увидеть, судя по камешку, очень дорогое кольцо, как его улыбка погасла. – Что это? – прошептал он убитым голосом. – Как это «что»? Неужели не видишь? Колечко. Власов, несмотря на резкую перемену в поведении любовника, всё еще пребывал в хорошем настроении. – Зачем? – Макс, чего ты тупишь? Как это «зачем»? – но, увидев взгляд побитой собаки, Власов смягчился. – Я хочу сделать тебе подарок, причем такой, чтобы он был памятным и дорогим. – Но ведь я не женщина! – Разве подарки дарят только женщинам? – Кольца именно женщинам. Не хочу кольцо! Пусть я и пассив, но я мужик, и не хочу уподобляться женщинам! Власова так и подмывало указать Максу на то, что сейчас он истерит, как самая настоящая баба. Но обижать парня не хотелось, а как раз, наоборот, хотелось порадовать. Поэтому он примирительно поднял руки, останавливая словесный поток любовника: – Ладно, убедил. Допустим, кольцо тебе не подходит. Тогда что тебе подарить? Выбирай сам, но что-нибудь стоящее, а не дешевку. От такого щедрого предложения Макс растерялся, не зная, что именно попросить. Брендовые шмотки он любил и носил с удовольствием, а вот к драгоценностям был совершенно равнодушен и если позволял себе надеть цепочки-браслетики, то только бижутерию. С другой стороны, если Власов хотел сделать ему именно такой подарок, то не стоило отказываться столь категорично и злить его. Всё же они были не друзьями-приятелями, а по-прежнему хозяином и купленной шлюхой, хоть обращение с Максом было по высшему классу. – Тогда… Пусть это будет браслет, но мужской, – поспешно уточнил он. – Не хочу выглядеть как женщина. Так Макс стал обладателем золотого презента, а заодно и «маячка», но о таком особенном свойстве своего подарка он даже не подозревал. *** Время не стояло на месте, и вот на горизонте уже замаячили новогодние праздники. В офисе Власова сотрудники вовсю обсуждали свои планы: вечеринки, поездки, подарки. Пусть они и старались делать это потихоньку, но от внимательного начальника не ускользнули их перешептывания. Власов никого не одергивал и не ругался, ведь он тоже планировал программу на новогодние праздники. Пожалуй, впервые с того времени, как вернулся из армии, он воспринимал предстоящие выходные как праздники. Документы он Максу сделал. Правда, пока только российский паспорт, поэтому планировал провести праздники на юге родной страны. Выбор пал на Сочи, но с конкретным местом пребывания Власов ещё не определился. Главное там было море, которое Макс вживую никогда не видел. Мысли невольно свернули в сторону любовника и отразились на его лице глубокой складкой между бровей. Сегодня с утра парень повел себя немного странно. Встал он вовремя и даже приготовил завтрак, но при этом его вид оставался из категории: «поднять подняли, а разбудить забыли». Пришлось обойтись без утреннего секса. Но не это беспокоило Власова, а именно странное поведение и неизвестно откуда взявшаяся заторможенность, словно парень после перепоя или на грани простуды. Чувство беспокойства не отпускало, усиливаясь час от часу и к обеду достигло отметки «тревога», а в три часа дня к нему заглянул начбез со словами: – Ваш парень опять от охраны сбежал. Власов в сердцах оттолкнул от себя договор, который до этого изучал, и тонкие листы бумаги, соскользнув со стола, разлетелись по кабинету. – Вот что с ним такое творится? Чего он от меня постоянно бегает и прячется? – Не знаю, Михаил Александрович. Вот найдем его, и спросите. – Обязательно спрошу, а сейчас поехали. Сказав секретарю, что его сегодня уже не будет, Власов отправился по адресу, высветившемуся на экране телефона. Программку, отслеживающую перемещения любовника, установили именно на телефон. Кортеж из трех машин остановился около неприметной пятиэтажки недалеко от торгового комплекса, из которого Макс как раз исчез. В одной из машин ехал сам Власов, а в двух других - охрана, собственно, его самого и Макса. Двор выглядел средненько и на первый взгляд казался приличным, даже кодовый замок на дверях подъезда имелся. Власов отстраненно рассматривал дом и пытался понять, к кому и с какой целью приехал сюда его любовник. А заодно решить для себя, как же ему теперь уживаться с парнем после его измены. О том, что у Макса могут быть какие-то другие причины оказаться здесь, он даже не подумал. Ведь парень ни с кем не общался, друзей не заводил, а с охраной держался отстраненно. Он как приехал в этот город чужаком – чужаком так и остался. Щелкнул кодовый замок, извещая о том, что дверь в подъезд открыта, и Власов, отбросив безрадостные мысли, ринулся вперед на поиски неверного любовника. Они поднимались вверх по ступеням, задерживаясь на каждой лестничной площадке, но «красная точка» усиленно тянула их вперед. Когда они добрались до пятого этажа, то так ничего не нашли. – Он что, сломан? – Власов, потрясая в руках телефон, на котором мигала «красная точка», от злости шипел не хуже змеи. – Нет, Михаил Александрович. Нужно дальше пройти. – Дальше?! Но это последний этаж! – Так тут еще чердак есть, – пояснил начбез. Его парни в разговор не вмешивались, с опаской поглядывая на взбешенного хозяина. – Иваныч, ты что, реально думаешь, что Макс будет встречаться с любовником на засранном чердаке? – Да почему сразу с любовником? Короткий вопрос, но на Власова словно ушат холодной воды вылили. Он смотрел на начбеза как на восьмое чудо света и понимал, что сам себе придумал измену, сам себя накрутил и выставил полным ревнивым дураком. – Ладно, – примирительно проговорил он, взяв себя в руки, и кивнул на чердачную дверь: – Ломайте замок. – Дверь не заперта, – отрапортовал подошедший охранник. – Замок на одной дужке висит. Первыми вошли охранники, а Власов следом за ними. Пара замызганных маленьких чердачных окон не пропускала достаточно света, и здесь царил полумрак. Мужчинам пришлось воспользоваться фонарями, чтобы тщательно осмотреть помещение. Яркий луч фонарей выхватывал из мрака различные предметы. То в поле зрения оказывалась куча наваленных картонных коробок, то сломанный стол, то остатки утеплителя. Мужчины видели перед собой кучу разного хлама, но не было здесь самого главного – Макса. – Его здесь нет, – не скрывая раздражения, Власов констатировал очевидный факт. – Но прибор указывает на то, что он здесь. – Иваныч, я что, слепой? – теперь раздражение Власова оказалось направленно на начбеза. – Может, он свой браслет потерял или передарил. – Давайте сюда. Василий Иванович не стал спорить с хозяином, а выхватил прибор из рук мужчины и сам пошел на сигнал, который привел его к сваленной в углу куче коробок. Покопавшись в ней, он, обернувшись к Власову, заявил: – Макс здесь. – Что?! Михаил, не мешкая ни секунды, ринулся вперед. Оттолкнув начбеза и откинув в сторону пару пустых картонных коробок, он наконец увидел своего любовника. Макс лежал прямо на полу, вернее, на тонком картоне, укутанный в серый плед. Сейчас в подобном антураже его щуплое тело, скрученное в позу эмбриона, выглядело особо беззащитным или даже жалким. – Макс! Макс! – Власов попытался растолкать парня, но тот никак не реагировал. – Черт! Что с ним такое?! Начбез присел рядом, осматривая парня, прощупал его пульс. – Пульс прощупывается, дыхание ровное. Нет ни испарины, ни лихорадки. Похоже, что он здесь спит. – Спит? Иваныч, ты серьезно? – в такое простое объяснение Власов просто не мог поверить, хотя на душе потеплело. Ведь Макс был не с любовником. – Ладно, забираем его домой, а там разберемся. Срочно вызванный на дом врач подтвердил предположение начбеза – Макс спал. При этом врач Илья Михайлович взял на анализ кровь парня, чтобы поверить на наличие посторонних веществ. Он позвонил на следующий день и успокоил Власова. Никаких наркотических, психотропных или иных посторонних веществ в крови не имелось. Конечно, это Михаила немного успокоило, но… Макс продолжал спать. Причем Власову казалось, что его мальчик даже не дышит, да и на ощупь казался слишком холодным, словно остывающий труп. Такое сравнение коробило, но оно единственное сразу пришло на ум. – А знаете что, Михаил Александрович, – задумчиво вертя в руках очки, проговорил пожилой доктор, которого Власов опять пригласил осмотреть Макса и с которым поделился своими сравнениями. – Ваш друг напоминает мне лягушку. Да-да, не стоит так скептически улыбаться, но именно в модель поведения земноводного укладывается данный феномен. При понижении температуры окружающей среды температура тела лягушки снижается, тормозятся все жизненные процессы, и животное впадает в спячку. Причем в подобном состоянии они могут находиться несколько месяцев, а когда окружающая среда вновь становится благоприятной, то лягушка просыпается и продолжает жить дальше, словно ничего и не было. Какую среду можно считать благоприятной для вашего друга? – Тепло, – отвечая, Власов даже не задумался и только потом сообразил, что именно он сказал. – А ведь верно! Макс всё время мерзнет и обогреватель ставит на максимум. Вечно я возмущаюсь, что в его комнате слишком жарко. – Вот видите! Попробуйте добавить в жизнь юноше больше тепла, а заодно витамины «Д» и «С». – В смысле? – Воздействие ультрафиолета, то есть процедуры в солярии, и больше цитрусовых. – Апельсинов? – грозный с виду мужчина улыбнулся теплой улыбкой. – Именно, Михаил Александрович. В правильном направлении мыслите. Отпустив доктора, Власов установил температуру в комнате Макса на максимум и принялся ждать пробуждения. Если хорошенько подумать, то получалось, что его мальчик знал о своей проблеме и пытался с ней бороться, как мог. Апельсиновый сок он пил словно воду, да и к самим фруктам, как казалось Власову, испытывал чрезмерную любовь. Ведь он ел их килограммами. Оказывается, для парня это жизненно необходимо. Да и нежелание лишний раз выходить на промозглую улицу сейчас тоже не казалось пустой блажью. Михаил, сидя у постели любимого, ругал себя последними словами. Ведь ещё после первого раза, когда Макс пропал в парке, а потом нашелся практически в невменяемом состоянии, нужно было бить тревогу и найти способ добиться правды. Но Власов пустил всё на самотек, и вот результат… Хорошо хоть с парнем ничего не случилось, пока тот был в отключке. Мужчина не знал, чем помочь, сидел, накручивая себя и рыча на окружающих. Охрана уже опасалась входить в комнату Макса. Здоровые парни-шкафы тихонько стучались и, переминаясь с ноги на ногу у порога, протягивали шефу телефонную трубку. Работу ведь никто не отменял, а Власов зашвырнул свой телефон подальше уже после третьего звонка, вот и названивали из офиса охране в надежде, что удастся поговорить с шефом. В напряженном ожидании прошли день и ночь, в которую мужчина практически не смог уснуть. Он караулил сон любовника, ожидая, что тот вот-вот проснется, и не хотел оставлять его одного, но звонок доктора внес свои коррективы. – Михаил Александрович, нам нужно поговорить, – сразу заявил тот. – Только это не телефонный разговор. После звонка Власов сорвался и без разговоров уехал в клинику на встречу с доктором. Илья Михайлович его ждал, отменив все свои дела. – Что-то новое узнали? Это не страшно? – Михаил с порога засыпал доктора вопросами. – Жизни вашего эмм… друга ничего не угрожает, – Илья Михайлович постарался немного успокоить мужчину, хотя понимал, что то, что он намеревался сказать, приведет к прямо противоположному эффекту. – Понимаете, некоторые показатели крови оказались немного странными, и я решил их рассмотреть подробнее, покопавшись в специальной литературе. Всего ведь и не упомнишь. Но результат ничего не дал. Тогда я решил пойти другим путем. Не привык, понимаете ли, отступать перед трудностями. Я позвонил своему учителю. Михаил ещё раз осмотрел доктора. На вид ему было лет сорок пять, не меньше. Тогда его учитель вообще старик. И что он может понимать в современных болезнях? – В какой области он специализируется? Что лечит? В какой больнице работает? – О нет, он никогда не работал в больнице и, тем более, не лечил людей. Мой учитель всегда занимался наукой. Сначала он работал с НКВД, а потом… Но вы ведь и сами понимаете? Да, Власов понимал, и ему совсем не хотелось, чтобы такой человек интересовался его мальчиком. Теперь он уже начал жалеть, что связался с Ильей Михайловичем. – И что ваш учитель?.. – Он мало что рассказал. Больше спрашивал. Но самое главное – выдвинул две гипотезы происходящего…