Любитель апельсинового сока

– Мой учитель мало что рассказал. Больше спрашивал. Но самое главное – выдвинул две гипотезы происходящего… Илья Михайлович чинно водрузил на свой небольшой живот руки, пальцы которых сомкнулись в плотный замок. Но казалось, что большие пальцы живут своей собственной жизнью, независимо от желаний остального тела. Они без остановки совершали круговые движения один вокруг другого, словно лопасти некоего механизма. Это монотонное движение при абсолютной статичности тела неимоверно раздражало Власова. Ему хотелось встать и зажать в ладони пальцы доктора, остановив их бег. Но… он оставался неподвижным и медленно закипал, не отрываясь от толстоватых пальцев Ильи Михайловича. – Что это за гипотезы? – Михаил поторопил доктора, не в силах в полной тишине рассматривать его пальцы. – Первый вариант соответствует медицинским показателям пациента, и это летаргический сон. – Что?! Какой, к черту, летаргический сон?! Макс жив! Он нормально дышит, его тело теплое, и умирать он не собирается! Власов, стоило ему только представить, что Макса не станет, что парень может умереть, взорвался, переходя на крик. – Что Вы! Михаил Александрович, никто не говорит, что ваш друг умрет. Это, пусть и необычный, но сон, который совершенно не угрожает его жизни. Конечно, со здоровьем могут возникнуть проблемы, но только в том случае, если он будет находиться в таком состоянии довольно длительное время. Несмотря на уверенный тон Ильи Михайловича, Власов не сильно успокоился. Ведь знание того, что Максу всё равно будет плохо, отзывалось ноющей болью в левом виске. – Ладно, как ему помочь? Не вечно же он будет в таком состоянии. Вообще этот летаргический сон сколько длится? – К сожалению, данный феномен изучен недостаточно. Состояние летаргии может продлиться от нескольких часов до нескольких лет. – Твою ж… И как его разбудить? – Обычно пациенту вводят внутривенно снотворное, а потом возбуждающий препарат. Но это дает кратковременный результат, иногда до нескольких минут. Главное, найти первопричину такого состояния и устранить её. Обычно это результат нервного расстройства или сильного потрясения. Власов в раздражении подскочил с кресла и метнулся к окну. Сейчас он походил на хищника, запертого в клетке. Собственное бессилие поднимало волну ярости. Стоя у окна, он сжимал и разжимал кулаки, не зная, что делать. – Значит, шансов никаких? – Сначала стоит понаблюдать. Вы ведь сами говорили, что раньше Максим тоже исчезал на несколько дней, а потом возвращался в подавленном состоянии, как бы больным. Может, и на этот раз сон будет недолгим? – Ладно, – Власову удалось взять себя в руки, и он опять сел в кресло. – Какая у вашего учителя вторая гипотеза? Сейчас перед доктором опять сидел «стальной хозяин», как за глаза называли Власова. Минутная слабость прошла, и этот человек был готов свернуть горы. Под его пронизывающим взглядом Илья Михайлович почувствовал себя неуютно, и его пальцы опять пустились в пляс. Но на этот раз Власов уже не обращал на них внимания. – Вот как раз свою вторую гипотезу он мне не озвучил, а попросил у вас разрешение на полное исследование вашего друга. Он говорит, что это очень серьезно, и ниточка может тянуться ещё из лабораторий третьего Рейха. – Что за бред? – Власов даже не пытался скрыть свое раздражение. – У меня нет оснований не верить словам своего учителя. Так что вы подумайте над моим предложением. В этот день Власов в офис так и не вернулся. Он приехал домой и до самой ночи просидел возле постели Макса. Может быть, парень и прав, и в основе его болезненной привязанности лежит именно зависимость от энергии Макса, но в последние два месяца мужчина ощущал себя счастливым. Это новое, необычное ощущение оказалось очень приятным, и сейчас Власов, вспоминая, как жил раньше, чувствовал себя в тот период жизни ущербным. Возвращаться к серости, вкусив сладость счастья, совсем не хотелось. Михаил успел поработать, перетащив в спальню рабочий ноут, а заодно ознакомиться с материалами по «летаргии». В интернете его нашлось довольно много, но все данные оказались безрадостными. Так что Власову оставалось только ждать, а через пару дней озаботиться внутривенным питанием для своего любовника. А вот как потом жить без Макса, если тот не очнется, мужчина не знал и знать не хотел… Но тревоги Власова оказались напрасными. Утром стоило ему проснуться и открыть глаза, как он столкнулся с внимательным взглядом напротив. – Макс… – с облегчением выдохнул мужчина. – Ты проснулся… Блондин только кивнул, не доверяя своему голосу. Когда к нему начало медленно возвращаться сознание, и он выплыл из мутного холода кошмара, то его ожидал настоящий шок – он уснул на чердаке, а очнулся в мягкой постели, причем практически голым. В тот же миг его накрыла страшная паника. В прошлом у него уже были подобные моменты, когда его находили во время «спячки», и каждый раз это заканчивалось очень печально. Хоть Макс и был проститутом, но предпочитал иметь дело с клиентами, находясь в сознании. Ему совсем не нравилось, когда его бессознательное тело имели, как кому вздумается. Последствия такого надругательства он переносил очень тяжело, и не столько в физическом плане, как в психологическом. Из-за повышенной регенерации заживало всё быстро, а душевная боль не проходила, наслаиваясь раз за разом на прежние переживания, словно снежный ком. Только рядом с Власовым эта боль стала немного отпускать, «подтаивать», освобождать истерзанную душу. Но теперь… после того как его опять поимели, на Мишу можно было не рассчитывать. Пусть и невольной, но всё же измены Власов не простит. Нормальная жизнь закончилась, так толком и не начавшись. Комната перед глазами, затуманенными слезами, поплыла, и Макс, мысленно застонав, вынужден был закрыть их. Все равно не получалось ничего рассмотреть. Хотя какая разница, где он сейчас? Его размеренной жизни пришел конец… В этот момент парню ничего не хотелось, пожалуй, только умереть. Но вдруг его внутреннее солнце затрепетало, откликаясь на знакомый зов. Появилось непреодолимое желание раскрыться, позволить энергии перетечь к рукам, скопиться на кончиках пальцев и… поделиться с Мишей. Ощущение было такое, как будто Власов рядом и неосознанно пытается вытянуть из него энергию. Подобное бывало, когда мужчина очень сильно выматывался на работе, а вечером получал только массаж. На секс его не хватало, а без этого полная передача энергии была невозможна, и тогда во время сна тело Власова само пополняло запасы своей энергии, пользуясь Максом как батарейкой. Макс с радостью откликнулся на зов, положив ладонь на грудь мужчине и открывая каналы. Да, после спячки он очень слаб, и ему самому приходится туго, но за возможность очнуться рядом с Власовым он готов был заплатить любую цену. Постепенно на парня накатила слабость. Ему срочно нужно было восстановить силы, и помочь ему в этом мог только апельсиновый сок. Он оглянулся в поисках вожделенного напитка, который сразу же обнаружился на прикроватной тумбочке. Дрожащими пальцами Макс вскрыл упаковку и с наслаждением присосался к горлышку, выпив одним махом чуть ли не пол-литра. Облегченно выдохнув, он отставил пачку и теснее прижался к своему мужчине. Именно так – к своему. Всего лишь одно слово, а на душе от него тепло и жить хочется. До утра Макс так и не уснул, лежал и любовался Власовым. Только когда мужчина позвал его, пришло понимание того, что же произошло на самом деле, и парень испугался. На вопрос Власова он не ответил, отделавшись кивком, а когда мужчина протянул руку, отшатнулся. Для самого Власова всё являлось очевидным: и испуг любовника, и его желание избежать прикосновений, но потакать его страхам он больше не собирался. Отложив серьёзные разговоры на потом, он просто придвинулся к Максу и заключил его в объятия. Он не стал заострять внимание на том, что парень сразу закаменел. Ласковые поглаживания по спине и рукам сделали свое дело, и Макс чуть расслабился. Он, уткнувшись лбом в плечо мужчине, сдавленно, чуть слышно всхлипнул. – Макс, ну, чего ты? Всё хорошо, ты дома. Успокойся и не переживай так. Власов, зарывшись лицом в блондинистую макушку, поцеловал. Чуть отстранился от парня и стал покрывать легкими поцелуями его лицо: виски, линию скул, трепещущие ресницы закрытых глаз, заостренный подбородок и сжатые в тонкую полоску губы. Под натиском нежности Макс сдался. Его губы приоткрылись, будто приглашая к более активным действиям, чем Власов тут же воспользовался. Язык мужчины, обласкав податливые губы, проник внутрь, увлекая Макса в неспешный, наполненный только нежностью, поцелуй. Руки мужчины лениво скользили по обнаженному телу любовника, не столько лаская, сколько даря тепло, как бы говоря, что ты не одинок, что я здесь, рядом с тобой, и всё плохое осталось позади. То, что происходило сейчас в их спальне, нельзя было назвать сексом, хотя свидетельства возбуждения обоих красноречиво упирались в тело партнера. Неспешная ласка и безграничная нежность – вот что лежало в основе их сегодняшних отношений, и ничего другого не было нужно. Власов впервые в полной мере ощутил, что значит отдавать себя полностью, без остатка, заботясь только о партнере и забывая о себе и своих желаниях. И это было прекрасно! Гамма эмоций оказалась столь ярка и сильна, что физический оргазм отошел на второй план и показался пресным и бесцветным. Может, на него так повлияла загадочная энергия Макса, на которую он успел подсесть, и она стала жизненно необходимой. А может, так Власов переживал первую в своей жизни влюбленность.