Любитель апельсинового сока

Укутавшись в пушистый плед, Макс уютно примостился на диванчике, на котором еще каких-то двадцать минут назад они предавались разврату. Есть ему совершенно не хотелось, чего не скажешь о Власове. Мужчина с нескрываемым удовольствием вгрызался в хорошо прожаренную отбивную, при этом не сводя голодного взгляда с парня, и тот прекрасно понимал, что этот голод не имеет никакого отношения к еде. Власов ужинал, Макс пил сок, и всё это проходило в полной тишине, разбавляемой только звяканьем столовых приборов. Но эта тишина не угнетала, она ласкала, обволакивала, казалась воплощением уюта и безмятежности. – Посуду помоешь сам? – поинтересовался Макс, как только с тарелки Власова исчез последний кусочек. – Конечно. Я тебя и так заездил. – Ага, жеребец, – парень хихикнул. – На продолжение сегодня не рассчитывай. – Я ж не зверь! – Ну да, жеребец – не зверь. Он так, безобидная домашняя зверюшка, этакая коняшка в помпончиках. – Коняшка?! Я?! От такого сравнения Власов поперхнулся. Какой только скотиной его не именовали за глаза, но вот в лицо никто высказываться не рисковал. Оглянувшись на Макса, он увидел смеющиеся глаза на счастливой мордахе, и напряжение сразу же отпустило его. Коняшка? Пусть он будет ею, если это делает его мальчика счастливым. Поставив в сушку вымытую тарелку, он направился к Максу. – Что, покатаемся на коняшке? – Эмм… В каком смысле? – Макс сразу напрягся, не понимая, что задумал Михаил. – В прямом! – и мужчина с легкостью подхватил его на руки. – Поехали в кроватку, а то, смотрю, ты уже решил тут на диване на ночь устраиваться. Макс только рассмеялся, обхватил мужчину за шею и притих, счастливый до одури. Ему казалось, что он спит, попал в какую-то сказку, и вот-вот будет толчок, обрывающий этот красивый сон и возвращающий его в страшную реальность. Оказавшись под родным боком в теплой постельке, парень сразу начал погружаться в дрему, как услышал роковые слова: – Нам нужно поговорить. – По мгновенно напрягшемуся под ладонями телу, Власов понял, что явно сказал не то. – Макс, не бойся так, но я хочу знать, что с тобой происходит. Но парень упорно молчал, всем своим видом показывая, что не желает говорить на эту тему. Только Макс не учел, что имеет дело с Власовым, а этот мужчина привык всегда добиваться своего. – Послушай, я же не из праздного любопытства спрашиваю. Ты даже не представляешь, что я пережил за эти три дня, пока ты был в отключке. Я же думал, что ты уже никогда не очнешься! – Прости… – Глупый, – мужчина склонился над ним и поцеловал в висок, – не нужно извиняться. Просто расскажи, что происходит, чтобы в следующий раз я был готов. Он ведь будет, следующий раз? – Будет… Короткое слово, и опять тишина, но Власов был готов к такому повороту. Он заранее настроился, поэтому его и не раздражала манера любовника разговаривать именно так. Вернее, наоборот, не разговаривать. – Как часто у тебя бывают такие… приступы? – Каждые две-три недели. – Во время них ты спишь? – Да. – У тебя что-нибудь в это время болит? – Нет. – А потом после них? Болит? – Нет. – Ничего не беспокоит? – Только слабость. Но она проходит в течение первых суток. Такой развернутый ответ Власов воспринял как победу и, довольный, заулыбался. Главное, не останавливаться на достигнутом. – Как давно у тебя эти приступы? – Всегда. Сколько себя помню. – Ты всегда прячешься во время приступов. Значит, знаешь, когда они начнутся? – Я чувствую приближение спячки. – В следующий раз предупредишь меня? – Зачем? – Хочу, чтобы в этот период ты был в безопасности. – Ты… ты будешь меня защищать? – голос парня прозвучал слишком сипло. – Разумеется, буду. Я не хочу, чтобы ты пострадал или с тобой случилось что-то плохое. – Ты самый лучший! Макс ещё теснее прижался к Власову, оплетая его тело руками-ногами, и мужчина понял, что именно ради таких моментов стоит жить. *** Предновогодняя суета – это не только покупка подарков и организация праздничных корпоративов, но и полная задница в масштабах одного офиса. Бесконечные сводки, отчёты, акты сверок и разборки с партнерами. Ко всему прочему, потерялись пять вагонов с медью. Загрузить их загрузили, а к основному составу не подцепили, отправив в отстойник на какую-то развязку. Бригада рабочих, формировавших состав, уже начала отмечать праздники, попросту говоря, ушла в запой, и добиться от них вразумительного ответа оказалось невозможным. Сроки поставок срывались, партнеры наседали, а Власов рвал и метал. Такой дурдом перед новым годом был привычным явлением, и в прежние годы Власов дневал и ночевал в офисе, успешно разруливая вопросы. Только в этом году всё изменилось, ведь дома Михаила ждал его мальчик. Мужчина безумно скучал, злился из-за того, что видел Макса только утрами, ведь домой он возвращался зачастую за полночь. Подчиненные Власова при виде начальства шугались и старались слиться со стенами, а он только рычал на окружающих и бесился из-за невозможности изменить ситуацию. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы однажды к обеду в офис не заявился собственной персоной Макс. На проходной его легко пропустили, ведь он прибыл в сопровождении парней из личной охраны Власова, да и секретарь Оленька его узнала, судя по недовольно поджатым губкам. Ведь девушка чуть было не потеряла работу именно из-за Макса. – Добрый день! – Кислый вид девицы и её молчание в ответ не испортили парню настроение. – Скажите Михаилу Александровичу, что Лукьянов пришел и хотел бы с ним увидеться. – Михаил Александрович занят, – отчеканила секретарь, даже не взглянув в сторону Макса. – Он велел не беспокоить его. – Но ведь скоро обед? – И что? – Обедать же он пойдет? – Может, и пойдет. Господин Власов мне не докладывает. – На этот раз Макс удостоился презрительного взгляда. – Тогда я его здесь подожду. Осталось всего лишь пятнадцать минут. Не обращая внимания на недовольство Оленьки, он удобно устроился на светло-бежевом диване и сразу уткнулся в телефон. Секретарь, усиленно делая вид, что работает и очень занята, рассматривала Макса, глядя на него поверх монитора. Худощавое, ничем не примечательное лицо. Из-за излишне светлых бровей и ресниц оно казалось бесцветным. Волосы собраны в высокий хвост, и если бы это была девушка, то такая прическа была бы самое то, а так полная безвкусица. Кожанка с меховым воротником, так же, как и ботинки, кричали о своей дороговизне и являлись самым примечательным во всем облике парня. Оленька, разглядывая Макса, с досадой размышляла о несправедливости. Почему одним всё: и богатый покровитель, и счастливая жизнь, а другим – ничего? Ведь сама Оленька имеет для этого все данные. Личико у неё модельное, фигурка что надо, и ноги, как говорится, от ушей, да и во всех нужных местах выпуклости присутствуют. Одним словом – шикарная она женщина. Но вот Власов запал на бесцветного доходягу. Где справедливость? Оленька так увлеклась, что когда дверь кабинета начальства с громким стуком распахнулась, и в приемную вышел Власов, то она от неожиданности дернулась. Взмах руки, и органайзер летит со стола, с грохотом рассыпая по полу свое содержимое. – Ольга! Что это такое за бардак?! Взглянув в хмурое лицо Власова, не предвещающее ничего хорошего, девушка побледнела. Перспектива потерять работу в канун нового года становилась реальностью. Она сидела, хлопая накрашенными ресницами, не зная, как оправдываться и что сказать, чтобы не вызвать еще большего гнева. Но до того как Власов, сжимающий в руке распечатку, не начал опять орать, Макс обозначил свое присутствие: – Привет, – он сиял счастливой улыбкой, глядя на своего мужчину. – Макс?! Ты что здесь делаешь? Гнев в одно мгновение улетучился, и Власов стал совершенно спокойным. Сведенные брови разгладились, взгляд потеплел, и он даже улыбнулся, сразу утратив грозный вид. – Да вот решил вместе с тобой пообедать. В последнее время ты очень занят, и мы мало видимся. Ты ведь не против? – Конечно, нет. Погоди, сейчас только пальто захвачу. – Но перед тем как вернуться в кабинет, Власов подошел к Оленьке и положил на её стол листы, сжимаемые до этого в руке. – До обеда ещё пятнадцать минут, так что успеешь перепечатать этот акт. И Оля, ради Бога, если сама не сильна в русском, то проверяй грамматические ошибки хотя бы при помощи ворда. К моему возвращению акт должен лежать у меня на столе. В этот момент Максу стало даже немного жаль девушку, настолько она выглядела испуганной и даже жалкой перед своим начальником и смотрела на Власова как кролик на удава. Но как только Власов опять показался в приемной, на ходу надевая пальто, мысли об Оленьке сразу испарились. Хотя он ощутил на себе её полный ненависти взгляд, которым его будто ужалило. На обед они отправились в ресторан итальянской кухни. Максу было всё равно, а Власов выбрал ближайший, чтобы меньше таскать парня по холоду. Приятной особенностью этого места было то, что столики оказались отгорожены друг от друга ширмами с видами Венеции. Сделав заказ, они разместились на одном диванчике, и Макс доверчиво прижался к своему мужчине. Власов не стал его отталкивать, а обнял в ответ, растрепав его хвост и неспешно перебирая белоснежные пряди. – Скоро новый год, – заметил Власов. – И что? – Отмечать будем? – А есть конкретное предложение? – Макс чуть запрокинул голову, чтобы не разрывать телесный контакт и при этом видеть лицо Власова. – Давай съездим в Сочи на все праздники, – видя безразличие на лице Макса, мужчина пояснил: – Там настоящее море. – Но ведь там холодно и купаться нельзя. Ведь так? – Ты прав. Купаться там действительно нельзя. Тогда что сам предложишь? Макс задумался. В школьные годы новый год праздновался у них всегда одинаково. В актовом зале устанавливалась зеленая сосна, которую наряжали всем скопом самодельными игрушками. Тридцать первого декабря вокруг неё водили хоровод, и сторож дед Василий изображал Деда Мороза. В шесть вечера устраивался праздничный ужин, когда к обычной еде добавляли по парочке мандаринов и конфет. Потом тем, кто постарше, разрешали посмотреть телевизор в «красном уголке» до десяти вечера. Да еще на завтрак первого января оладьи поливали настоящим сгущенным молоком, а потом раздавали всем маленькие подарки, в которых были карамельки и сосалки. Вот и все детские воспоминания о празднике. Во взрослой жизни Макс тоже ничего хорошего не видел. Сразу вспоминались два раза, когда он оказался участником натуральных «новогодних субботников», а это не лучшие воспоминания. – Миша, а ты как раньше отмечал этот праздник? – Я?! Да, собственно, никак. – Почему? Стоило парню задать вопрос, как на него навалился эмоциональный поток. Жуткая мешанина из боли, страха, злости, а местами и отчаяния. В первое мгновение Макс даже не понял, что это такое, настолько произошедшее оказалось неожиданным и страшным. Резко дернувшись, он разорвал телесный контакт с Власовым, тем самым остановив жуткий калейдоскоп. Только после этого он сообразил, что все эти эмоции исходили от Власова. – Прости, – прошептал он, уставившись на мужчину виноватым взглядом. – Я не знал… не хотел делать тебе больно. – Макс, стоп. Ты сейчас вообще о чем? – сам Власов так и не понял, почему его мальчик за несколько секунд из счастливого живчика превратился в убитое горем создание. – Что происходит? – Ну… понимаешь… – парень замялся. – Твои воспоминания… В них столько боли. Я не хотел тревожить тебя. Понимаешь, в последние дни я начал ощущать эмоции других людей и даже вижу картинки, соответствующие этим эмоциям. Правда, только когда они очень сильные. Как у тебя сейчас. Власов нахмурился, представив эмоции, которые он обычно испытывал, вспоминая о новогодней военной кампании в Грозном в далеком девяносто четвертом году и соответствующие «картинки» тех событий. И сразу стало понятно, почему Макс отодвинулся подальше от него. – Ладно… проехали. Тут как раз подошел официант с их заказом, и дальше разговор можно было не продолжать. В этот день к обсуждению предстоящего праздника они больше не возвращались. А вот на следующий день во время совместного обеда, когда Макс опять не усидел дома и приехал к Власову на работу, мужчина предложил другой вариант: – Я вот что подумал, раз ты не хочешь никого видеть, то давай на все праздники уедем за город. Снимем там домик и проведем время только вдвоем. – С настоящим камином? – глаза парня загорелись в предвкушении. – Хочешь, чтобы именно с камином? – блондинистая макушка активно закивала. – Тогда будет тебе домик с камином. – И чтобы обязательно перед ним лежала меховая шкура. – Будет тебе и шкура. Макс, загоревшись идеей, начал строить планы, вернее, составлять список того, что нужно с собой взять, и чего из этого списка у них нет, а, следовательно, в какие магазины нужно заехать. Глядя на своего мальчика, и сам Власов начал проникаться атмосферой предстоящего праздника. По возвращении в офис он лично занялся поисками подходящего загородного дома, забив на работу. Всё складывалось отлично, пока вечером не позвонил Илья Михайлович…