Любитель апельсинового сока

– Здравствуйте, Михаил Александрович. Заранее приношу свои извинения, что вынужден отвлекать Вас накануне праздников, но дело не терпит отлагательств. – Речь доктора была торопливой. Он явно опасался, что Власов прервет разговор, не дослушав. – Помните, я рассказывал вам о своем учителе, который владеет некой информацией, касающейся вашего друга? – Да, помню, – Власову наконец удалось вклиниться в монолог Ильи Михайловича. – Ваш учитель настаивал на обследовании и анализах. – Да, именно, вы совершенно правы! Но после того как Максим пришел в себя, вы отказались от его участия в исследованиях. – Если вспомнить тот список, который вы мне переслали, Илья Михайлович, то невольно возникает мысль, что Макса хотят не вылечить, а превратить в подопытную зверюшку. – Нет-нет, всё совсем не так. Боюсь, что у нас с вами возникло всего лишь недопонимание. И чтобы развеять все ваши сомнения, Владлен Ефимович настаивает на личной встрече. – Это кто такой? – Владлен Ефимович? Это мой учитель. Не могли бы вы подъехать сегодня и поговорить с ним? Думаю, что после этой встречи вы измените свое мнение насчет обследования вашего друга. – Илья Михайлович, а вы в курсе, какое сегодня число? – Тридцатое декабря. А что? Этот разговор Власову был крайне неприятен. Он чувствовал в нем скрытую угрозу, а к своей «чуйке» за долгие годы мужчина привык прислушиваться. Это не раз спасало не только бизнес, но и жизнь. Сейчас ехать ему никуда не хотелось, ведь он обещал Максу вернуться пораньше домой. Хоть его мальчик и не проявлял недовольства из-за недостатка внимания, но Власов всё равно чувствовал себя свиньей. – Предпраздничный вечер не лучшее время для деловых встреч. К тому же такие вопросы обговариваются заранее, а не решаются с наскока. – Я прекрасно понимаю, насколько бестактно моё вмешательство в ваши планы. Но мой учитель далеко не молод, и его состояние ухудшилось. Боюсь, что счет идет уже не на дни, а на часы. В другой ситуации я не был бы столь настойчивым. – Ладно, диктуйте адрес. Михаил решил сразу покончить с этим неприятным делом и не тащить проблемы в новый год. В любом случае Макса ни на какие обследования-исследования он не отдаст. Значит, нужно было отделаться от этих приставучих людей. Спустя час Власов в сопровождении охраны въезжал на территорию загородного пансиона. Как пояснил Илья Михайлович, Владлену Ефимовичу вреден городской воздух, именно поэтому он и остановился в загородном пансионе. Своей дачи Илья Михайлович не имел, а селиться в городской квартире престарелый учитель отказался наотрез. Доктор поджидал их у административного корпуса, и это несмотря на тридцатидвухградусный мороз. Он пританцовывал на месте, кутаясь в добротную дубленку и периодически похлопывая себя по рукам. Как только Власов вышел из машины, доктор, после короткого рукопожатия, сразу потащил его за собой. Видя такую спешку, Власов решил, что престарелый профессор реально при смерти, и никак не ожидал увидеть пожилого мужчину, которому на вид было около шестидесяти, в полном здравии и весьма бодрым. С первых же минут знакомства Владлен Ефимович не понравился Власову. Рослый, немного тучный мужчина, с серьёзным лицом и абсолютно седыми волосами всем своим видом подтверждал представления Михаила о том, как должен выглядеть профессор. Речь его была неспешной и правильно поставленной, а принадлежность к классу интеллигенции сквозила в каждом движении. Но при этом мужчина был каким-то мутным. Власов не мог сказать точно, в чем дело, хотя доверия к этому человеку, несмотря на внешнюю респектабельность, у него не было ни на грамм. – Не будем занимать ни ваше, ни моё время, – сходу начал Власов, усаживаясь в предложенное кресло и отказываясь от чая. Охрана охраной, но не стоило пренебрегать личной безопасностью в таком обществе и тащить в рот не пойми что. – Давайте сразу перейдем к делу. – Молодость-молодость, – на удивление слишком старческим голосом прохрипел Владлен Ефимович. Казалось, что говорил старик лет восьмидесяти, не меньше. Это совсем не вязалось с его внешностью. – Всё куда-то спешите. – Смею заметить, что это именно вы настояли на срочности встречи, и мне пришлось подкорректировать планы на сегодняшний вечер. Не будем говорить о пустом. – Хорошо, к делу так к делу. – Старик сделал маленький глоток чая и внимательно посмотрел в глаза Власову, словно сканируя его, но Михаил взгляд не отвел и смотрел также прямо и уверенно. – Юноша, объясните, чем вызван ваш отказ от обследования этого мальчишки? Слово «мальчишка» было сказано таким тоном, будто Владлен Ефимович говорил о вещи, неком предмете, а никак не о живом человеке. Это покоробило Власова, вызывая раздражение. – Не вижу в этом смысла. Мы поговорили и выяснили, что такие приступы у него случаются регулярно и на его общем состоянии никак не сказываются. – А как же наука?! Вы ставите личные интересы выше общественных! – Выходит, что я прав? Вас не интересует здоровье Макса, а только какие-то исследования. Увы, смею вас огорчить, превращать его в подопытную зверюшку я не позволю. – Вы не понимаете масштабность наших исследований и из-за своих капризов ставите под удар всю науку! Подумайте о… – Хватит пафосных речей, – Власов бесцеремонно перебил старика, успев подустать от его слов. – Если я чего-то не понимаю, так это из-за того, что не владею необходимой информацией. Просветите меня, а только потом что-то требуйте. Владлен Ефимович недовольно поджал губы и начал теребить свою «профессорскую» бородку, но упорно молчал. Тогда в разговор решил вступить Илья Михайлович, затаившийся до этого в сторонке. – Михаил Александрович, вы должны понимать, что это секретная информация. – Но ведь и вы тоже должны понимать, что я ничего не стану делать, если не буду знать этой информации. Приглашая меня на встречу, вы должны были приготовиться к тому, что придется всё мне рассказать. В комнате опять воцарилась тишина, которую разбавляло только мерное тиканье настенных часов. Старик опять отпил уже порядком остывший чай и заявил: – Я расскажу, но при условии, что информация не выйдет за пределы этой комнаты. – Разумеется. Мне самому не хотелось бы, чтобы вокруг Макса поднялась шумиха. Власов удобнее разместился в кресле, всем своим видом показывая, что он готов слушать. Благо, мебель в пансионе была качественной и удобной. – Так вот, эта история началась во времена Третьего рейха. Надеюсь, вы знаете, что это такое? – Власов кивнул, указывая на свою осведомленность. – В одной из лабораторий, расположенных на территории «Аушвиц-Биркенау» (*), проводились интереснейшие исследования. Проект носил название «Лепрекон». Это работа началась гораздо раньше, но когда в распоряжении нацистов оказались в качестве расходного материала тысячи людей, то вместе с другими подобными исследованиями «Лепрекон» переехал в Освенцим. В январе сорок пятого во время освобождения концлагеря часть архива и большинство биологических образцов успели уничтожить, но то, что нам удалось там собрать, поразило меня. Так вот… Кстати, юноша, а вы знаете, кто такие лепреконы? Старик уставился на Власова с таким видом, словно от ответа мужчины зависела жизнь всего человечества. И опять «чуйка» Михаила завопила об опасности. – Это мифические существа то ли из английского фольклора, то ли из ирландского, исполняющие желания. – Какое желание у человека самое главное? – Владлен Ефимович продолжил свое допрос, окончательно допив чай и отставив пустую кружку. – Деньги? – Нет-нет, юноша, деньги можно заработать, получить в наследство, украсть, в конце концов. А что можно попросить у лепрекона такое, что не купишь ни за какие деньги? – Здоровье? Жизнь? – Власов от этих тупых вопросов заводился всё больше, но усиленно делал вид, что всё в порядке, ведь искомого ответа он ещё не получил. – Вот именно! Жизнь! И не просто жизнь, а вечная, бессмертие! Так вот, в остатках немецких архивов мы не нашли данных о происхождении этих существ. Может быть, они их где-то обнаружили, а может, каким-то образом вывели сами. В нашем распоряжении оказалось тринадцать половозрелых особей женского пола и тридцать две особи обоих полов, не достигших полового созревания. Так называемые женщины имели соответствующие первичные половые признаки, но внешность у них была безобразной. На последней фразе Власов не удержался и хмыкнул, пытаясь замаскировать смешок, но от внимательных глаз старика этот момент не укрылся. Он опять недовольно поджал губы и затеребил свою бородку. – Илюш, подай мне синюю папку, – получив в руки на вид очень старую папку, еще на тряпичных завязках, старик принялся копаться в ней, перебирая пожелтевшие листки. Когда на свет были извлечены такие же пожелтевшие фотографии, Владлен Ефимович протянул пачку Власову: – Взгляните. На квадратиках маленьких фотографий были изображены люди парами и группами. В основном это были рослые мужчины в форме советских офицеров, причем форма была времен Великой Отечественной, и люди в белых халатах. Помимо них там присутствовали странные существа: коренастые, низкорослые, едва достигавшие ста пятидесяти сантиметров, с длинными всклокоченными волосами рыжего или коричневого цвета. Черно-белое фото не передавало цвет, но волосы точно нельзя было назвать ни белыми, ни черными, да и на светло-русые они не тянули. Лица этих существ реально оказались безобразными. На память сразу приходил образ Георгия Милляра, игравшего в советских фильмах Бабу Ягу. Прямо какие-то родственницы нашей сказочной старушки, только более молодые версии. Пока Власов рассматривал фотографии, Владлен Ефимович продолжил рассказ: – Так вот, отличительной их особенностью, кроме безобразной внешности, являлось то, что во время полового акта они осуществляли выброс некой энергии, направленной на второго участника данного акта. Под воздействием этой энергии улучшались жизненные показатели. Мужчины не только становились здоровее, но, как показали эксперименты, воздействие данной энергии существенно продлевало жизнь. Власов вытянул вперед руку со снимком, на котором была изображена группа детишек: мальчики в белых рубашках и широких шортах на лямках и девочки в цветных платьицах с белыми передниками. Детишки все как один напоминали ангелочков. – А это кто? – Это их потомство, – и, видя недоумение на лице собеседника, старик пояснил: – Как показали исследования, в детенышах изначально не было энергии. Она появлялась во время полового созревания. При этом внешность женских особей преображалась до неузнаваемости. Так вот, мужские особи тоже являлись носителями этого гена, и он содержался в их крови, но энергию во время полового акта не вырабатывали. – И как это выяснили? – Власов хмыкнул, сразу вспомнив «энергетический» секс с Максом. – Экспериментальным путем. Мужских особей вынуждали вступать в различные формы полового акта на разных возрастных стадиях. – То есть, вы насиловали мальчиков? – Разумеется. Достаточно взрослых особей у нас не было. Приходилось обходиться тем, что имелось. Теперь Власову стало противно от разглагольствований этого старикашки. Еще в первую встречу с Максом в доме у «Бульдога» тот сказал, что подобное возможно только добровольно, а этим несчастным детишкам никто не дал шанса на добровольность. И то, как Владлен Ефимович называл их «особями» и «детенышами», сравнивая с вещами и зверьми, коробило мужчину. Изменений в состоянии Власова старик не заметил и продолжал повествование. – Так вот, долгое время мы пытались выделить ген и создать вакцину бессмертия, но нам не хватило времени. После смерти товарища Сталина статус проекта изменили. Женских особей партработники высших эшелонов власти начали использовать по прямому назначению, совокупляясь с ними для продления своих жалких жизней. После определенного количества актов особи впадали в анабиоз, который длился семь-десять дней. Их помещали в специальные гнезда, где они проводили «спячку», успевая накапливать нужную энергию. Но алчность людей невероятна. Эти тупые ублюдки, прикрываясь корочками, насиловали особей, находящихся в анабиозе, что привело к их полному истощению и, как следствие, к смерти. Мы потеряли все женские образцы! Власов слушал этого человека, и ему казалось, что он общается с сумасшедшим, настолько мерзким было то, что рассказывал старикашка. Ему оставалось только сжимать подлокотники кресла и продолжать слушать. – Так вот, когда женских особей не осталось, мы переключились на мужских. Хоть они и не производили энергию, но их кровь обладала уникальным свойством. Всего лишь один литр такой крови мог продлить жизнь человека лет на пять, а если выкачать всю кровь, то получается увеличение жизни на четверть века! Представляете, какое это чудо?! – Чудо, цена которого человеческая жизнь? – Полноте, юноша, они вовсе не люди. Они могли стать источником вечной жизни, но нашлось слишком много желающих воспользоваться их услугами. Мы пытались укрыть несколько детенышей на лесной заимке, но и до них добрались. Когда сопровождающий их человек не вышел на связь, туда отправили поисковую группу, но она нашла лишь пепелище с обгоревшими трупами. Как показала экспертиза, из мальчишек выкачали всю кровь. Так вот, самое неприятное это то, что они были еще в том возрасте, когда их кровь бесполезна. Бездарно испортили такой материал! Старик был полон искреннего возмущения, но не оттого, что дети погибли, а просто потому что кто-то другой воспользовался тем, что он припрятал для себя. У Власова появилось непреодолимое желание свернуть ему шею прямо сейчас. Но разговор еще был не окончен. Этот спятивший старикашка не озвучил свои требования, а то что это будут именно требования, а не предложение или просьба, Власов не сомневался. – Теперь вы понимаете, для чего нужно обследовать мальчишку? – Нет, не понимаю. Вы рассказали мне какую-то сказку и ждете от меня реальных действий. Где доказательства? – Они в этой папке! – Владлен Ефимович потряс в воздухе синей папкой. – Но главное доказательство это я сам. Юноша, как вы думаете, сколько мне лет? – Судя по тому, что вы работали в НКВД, то не меньше восьмидесяти. – Ошибаетесь. Мне уже сто тридцать лет! Да-да, я родился ещё при царе в тысяча восемьсот восьмидесятом. Не верите? – Конечно, Власов в такое не верил. – Тогда взгляните на это! Владлен Ефимович протянул фотографию. На ней был изображен сам старик таким, как выглядел сейчас, только в военных галифе образца сороковых, и стоял мужчина на фоне ворот концлагеря. Достоверность этого снимка не вызывала сомнения, а значит… – Вы использовали для продления своей жизни женщин или кровь? – И то, и другое, и, как видите, очень даже эффективно. – Вижу. – Губы мужчины сжались в тонкую полоску. Если бы сейчас рядом оказались его подчиненные, то бежали бы без оглядки, а эти продолжали разговор, ничего не замечая. – Но всё еще не понимаю, чего вы хотите от Макса. – Юноша, я был о вас лучшего мнения! Неужели вы не видите очевидных вещей? Возможно, он потомок этих «лепреконов», и если в нем есть нужный ген, то его кровь дарует продление жизни. – Вы хотите получить его кровь? – Разумеется! Я практически исчерпал свой жизненный лимит, и мне необходима новая порция. Мне осталось жить не так уж и много, а в этом взрослом парне литров шесть крови. Это целых тридцать лет дополнительной жизни! Вы понимаете это?! – Понимаю. Но неужели вы думаете, что я его вам так просто отдам? После этого вопроса Владлен Ефимович, видя заинтересованность Власова, воспрял духом. Он решил, что мужчина теперь у него в союзниках, и начал делиться планами. – Процедура переливания крови не совсем обычная и имеет свою специфику. Так вот, вы нам с Илюшей предоставите образец, а мы проведем саму процедуру и отдадим вам половину крови. Но сначала необходимо побеседовать с ним и выяснить, может, он знает о существовании других особей. – У Макса амнезия. – Молодость-молодость… Юноша, я работал в НКВД и знаю способы разговорить любого человека. Это он вам голову может морочить своей амнезией, а у меня разговорится как миленький. Поверьте моему богатому опыту. Так что, мы договорились? Власов немного подумал, просчитывая наиболее выгодные варианты, чем заставил Владлена Ефимовича изрядно понервничать. – Хорошо, я согласен. Но детали предстоящей сделки обговорим второго января. Вы же не против? – Что вы, юноша, я ждал гораздо дольше, и пара дней роли не сыграет. На этом их разговор, как и сама встреча, подошёл к концу.