Хранимые адом.

Она была в отчаянии. Не было более подходящего слова, описавшего так точно ее состояние. Да и как еще можно было описать то чувство, что сжигало ее внутренности, рушило те воздушные замки, которые девушка старательно возводила всю свою сознательную жизнь? Просто отчаяние, сжигающее до тла все вокруг себя, обращающее в пепел все, к чему прикасалось и ее саму заодно. Просто страх перед последствиями сказанных слов и сделанных дел. Просто стыд. Ей было стыдно, стыдно перед собой, перед окружающими ее людьми. Стыдно за все, даже самые мелкие проступки, совершенные ею в последнее время. И эта стыдоба скалила кровожадно свои клыки, готовясь впиться в ее сознание и заставлять вновь испытывать горячее, тяжелое чувство вины. Она клокотал внутри, обдавая все своим жаром и вонючим дыханием пожранных тел, заставляя усомниться в собственной адекватности. "Я всего-то сошла с ума…" - так себя пыталась успокоить девушка, так оправдывалась перед теми, кому сделала больно, а главное, перед самой собой. Наивно полагала, что это оправдание хоть чем-то поможет в сложившейся ситуации. Но оно, как и следовало ожидать, не помогало. Ни ей, ни кому-либо еще. Майя сама это все понимала, но отчаянно пыталась держать за соломинку. Надеялась просто потому, что кроме надежды у нее ничего не осталось. В общем, девушка и сама знала, что натворила, только, как это все исправлять, не знала. Сломала своими же руками и без того шаткое положение взаимоотношений с Эдгаром, и оно рухнуло под натугой многих факторов, неизвестных самой старосте. Ей даже плакать не хотелось, не было спасительных ручьев, через которые можно было бы все накопившееся внутри. А вместо жалости к себе, девушка испытывала огромное отвращение. От этого чувства хотелось спрятаться под одеяло и больше никогда не высовывать носа, как бы жарко там не было. .Хотелось выть, как израненное и избитое животное, на которое девушка и походила в данный момент. А самое обидное то, что раны она сама себе нанесла. Непоправимые увечья, которые обещали преследовать ее всю оставшуюся жизнь до победного конца. От столь печальных и разрывающих мыслей ее отвлек толчок в плечо. Однокурсник передал префекту листок с написанными на нем размашистым почерком словами. Совсем не зная, что делать и к кому обратиться, Майя снова уткнулась в тетрадь и почувствовала с новой силой накатившиеся страх и ужас. Она пойдет только для того, чтобы получить новую дозу боли. Она пойдет, но для того, чтобы просто довести все до конца. Сама виновата, заслужила. Девушка обернулась. Эдгар игнорировал ее с того самого дня. Пересекал любой взгляд в его сторону и был еще более холодным, чем обычно. Майю будто пронзило кучей игл от злобы на себя и свой длинный язык, за то, что обидела дорогого ей человека. И хоть по его безразличному выражению лица не скажешь об этом, он был зол и обижен. Старосту просто разрывало изнутри. Едва дотерпев до окончания пар, префект двинулась к назначенному месту встречи, как на эшафот. Место было совсем безлюдным, но, погрузившись в свои мысли, Этарра даже не заметила этого факта. Около нее пристроилась тонированная иномарка, походившая на те, в каких ездили бандиты в крутых боевиках, но и это ушло от внимания Майи. Из-за угла показался Ник, парень был со злобным и жестоким выражением лица, а ведь раньше девушка не видела его таким. Парень приближался к старосте семимильными шагами. - Что..? - Договорить префект не успела, так как получила звонкую пощечину, отключившую на секунду ее. Она просто смотрела перед собой невидящим взглядом, оторопев от горячего удара. Сурри схватил девушку за руку выше локтя и потащил в сторону стоящей неподалеку иномарки. Сопротивляться такой хватке было бесполезно, да и оглушенная пощечиной Майя не могла это сделать. Парень превосходил ее по силе в несколько раз. Ник просто нагло запихал ее, словно куклу, на заднее сидение тонированной машины и, севши впереди, сказал кому-то, что можно ехать. Староста не знала, куда и зачем ее везут, но одно ей было известно точно: ничем хорошим девушке это не светит... *** Староста не появлялась в академии уже около недели, что конкретно настораживало Эдгара. Парень до последнего надеялся, что его предположение ошибочно, хотя и был еще довольно зол на девчонку. С каждым днем отсутствие вызывало в нем еще больше паники, страх за жизнь безмозглого префекта усиливался. Не было точного описания, которое могло бы в полной мере придать значения его беспокойству, не было, казалось, и причины, но сердце его пребывало не на месте. Хотелось выть, царапать стены, но найти эту дуреху. Эд сидел на очередной паре и устало смотрел на пустующее уже неделю место в первом ряду. С боку от парня сидел, как ни в чем не бывало, Ник Сурри с братом и сестрой, парень увлеченно изучал собственный конспект, хотя Питерсон знал, что тот боковым зрением следит за ним. Это вызывало еще большую волну беспокойства, страха и паники. Эдгар взял на заметку, срочно начать искать однокурсницу. **** Боль. Скорее всего этим коротеньким словечком вы не сможете описать ощущения человека, испытывающего на себе пытки и насилие изо дня в день. Болезненное желание умереть, страх перед своим мучителем, стыд от бессилия - это всего лишь самая малая часть эпитетов, которые смогла придумать бы истерзанная и забитая до кашля с кровью девушка, сидящая в темной комнате на холодном бетонном полу. Никогда бы она не подумала, что окажется в столь... щекотливой ситуации, как эта. Тело русоволосой было мерзко тяжелым, малейшее движение или шевеление вызывало адскую боль во всех мышцах, даже дыхание отдавалось острой болью, от которой хотелось кашлять до потери сознания. До этого момента Этарра думала, что сильнее моральной боли нет ничего на свете, но как же она ошибалась! И прекрасно теперь разбиралась в своих заблуждениях. Староста сидела в полной темноте в пустой комнате без мебели и окон. Сидела на ледяном бетонном полу, а окружали ее четыре такие же холодные стены, потолок и тяжелая железная дверь, которую, казалось, чтобы открыть нужен титан. В душе пленницы, как и в теле, царствовало море отчаяния и боли. Дело школьницы покрывали кровоподтеки и ссадины, школьная форма, грязная и изорванная, едва ли прикрывала крохотные участки непораненной кожи, однако нижнего белья скрыть даже не пыталась. Майя просто сидела, не шевелясь (или стараясь не шевелиться), тяжело дышала и безотчетно, как помешанная, смотрела куда-то в темноту. У префекта не было ни малейшего понятия о том, на сколько она здесь застряла, сколько дней или часов она здесь провела и какое вообще сейчас число, день или ночь, в конце концов! Знала она только то, что жить ей осталось совсем немного. Если не умрет от побоев, так сдохнет от жажды, а пить девушки хотелось сильно. Мрачные мысли прервал звук тяжело открывающейся двери. Майя, пересиливая ужасающую боль в теле, сжалась в комочек. Маленький, трясущийся от страха ком боли и смерти. Она искренне надеялась, что ее быстро сейчас прикончат и больше не придется терпеть эти издевательства. Сайя Сурри почти ничем не отличался от младшего брата, разве что большей кровожадностью и бесчеловечностью. В их "веселой компании" Сайя "отличался умом и сообразительностью", по сравнению с братом и сестрой. Мари не было особо дела до их "увлечения", а Ник частенько жалел жертвы. Возможно, вы уже догадались, кто наши очаровательные герои, а может и нет. Но, догадались вы или нет неважно, я все равно озвучу их "специализацию": они были не то что сумасшедшими, троица являлась сатанистами. Им просто нравилось истязать. Не то, чтобы они убивали в честь каких-то жертвоприношений, не в честь своих богов или демонов, а им просто нравилось. Нравился вид крови, нравились крики жертв и хриплые предсмертные ревы. Они были больными людьми, не будем вдаваться в подробности, скажу только, что это была травма детства, при чем, тяжелой степени. Сайя Сурри медленными шагами приблизился к дрожащей и забившейся в угол девушке. - Боишься меня? - Он присел на корточки перед старостой, и ему самому показался вопрос глупым, когда он увидел состояние девушки. - Правильно, что боишься. Глупая… Глупая девка! Если бы послушала моего жалостливого братика, осталась бы жива и здорова. И не скулила бы здесь в углу, в собственных соплях и крови. Знай, что инициатива твоего мучения принадлежит моему брошенному его первой любовью, а стало быть, тобой, братику. Девушку сильно затрясло и слезы покатились по впавшим щекам. - Брат разрешил мне поиграть с тобой напоследок, - улыбка, появившаяся на красивом лице, походила на звериный оскал. Может, свет так падал из коридора. Может, страх уже свел префекта с ума. А, может, это действительно был оскал. Сурри-старший засмеялся и схватил девушку за запястья. Она не могла сопротивляться от слабости и просто повисла в сильных юношеских руках. Сайя буквально потащил ее по полу, как безвольный мешок с опилками, в довольно уютную после бетонной темноты комнатку. У Майи разглядывать не было ни желания, ни возможности, а парень уже опустился в низкое кресло и оценивающе оглядел свою пленницу. - На колени! – Голос его громом прозвучал в ушах русоволосой. Майя жалась под непристойным взглядом близнеца, но все же опустилась на покрытые ссадинами коленки, тихо зашипев при этом от боли. - Ближе, - девушка подвинулась. - Ближе, - властный и страшный голос молодого человека вызывал на еле у бедолаги кучу ледяных мурашек. Староста села еще ближе, положив при этом руки ему на колени. - Хорошая девочка. Я хочу, чтобы ты особенно ко мне относилась и по-особенному ко мне обращалась.. - Что ты имеешь в виду? - Префект удивленно подняла глаза на мучителя. - Как именно? - Девушка нервно и шумно сглотнула. - Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне "Хозяин", понятно? - Да...хозяин, - парень ликующе взглянул на девушку, на ее бледное от унижения и голода лицо. Она ненавидела себя за бесхребетность, за слабость и глупость. За неумение постоять за себя. Слезы горьким комом встали в горле, мешая дышать нормально, отвращение захлестывало кислотными волнами ее душу. Но мучитель и не думал на этом останавливаться, ему это унижение казалось слишком простым. - Поднимись, - ненавидя себя, староста все таки поднялась с колен, опираясь о подлокотник, - сядь на меня. - Прошу, - в голосе была дрожащая мольба и страх за свою жизнь,а также злоба и бессилие, - не надо… -Рот захлопни,- Сайя резко прикрикнул, и девушка от испуга свалилась к нему на колени, - выполняй все, что велю, может, на пару часов дольше проживешь. Горячие соленые ручьи текли по блеклым теперь щекам. Девушка не хотела быть чьей-то рабыней, но желание жить и животный страх делали свое дело: Майя подчинялась. Чуть удобнее устроившись на коленях истязателя, повернулась лицом к нему, старательно скрывая при этом красное от рыданий лицо спутанными русыми волосами. Пленница содрогалась в беззвучных рыданиях от стыда и ужаса. Истязатель был ей отвратителен. Его запах, тело, руки, требовательно легшие на талию, - все это было омерзительно и приводило Этарра в бессильное бешенство. Сайя убрал волосы от лица старосты, тем самым разрушив последнюю защиту. Глаза ее были закрыты, а из под густых мокрых ресниц стекали все новые соленые капли. - Поцелуй меня, - Сурри нравилось видеть ненависть на юном лице, лицезреть ее бессилие и страх, было по нраву унижать девчонку. Еще немного, и она сломается с громогласным треском на всю гостиную. Майя на секунду опешила, но деваться было некуда и лучше бы подчиниться, чем терпеть очередные удары по почкам. Староста убрала волосы за уши и положила исхудавшие и дрожащие ладони на крупные плечи «хозяина». Девушка придвинулась к его лицу и коснулась обветренных губ. Юноша мгновенно ответил на кроткий и боязненный поцелуй требовательно и властно, подминая губы старосты под свои. Положив крупную ладонь пониже поясницы Майи, он притянул ту еще ближе к себе. Их языки переплетались в неведомом танце, касались друг друга, вызывая неприязнь и тошноту у префекта. Девушка мечтала, чтоб это быстрее закончилось, но это желание так и осталось неисполнимой мечной. За своими трагичными мыслями Этарра и не заметила упирающуюся в бедро плоть. Отчаянье и страх захлестнули ее панической волной, попытка вырваться все так же оказалась тщетной. И, хотя староста знала, чем все это кончиться, но мириться с этим желания не имела. Сурри подхватил пленницу под ягодицы и, снося на своем пути мебель, кинулся к кровати. Парень придавил своим телом девушку к постели и настырно провел по коже, не скрытой обрывками, бывшими когда-то одеждой. Пленница вздрогнула, ее преследовали настойчивые рвотные позывы. Староста попыталась снова вырваться, но чисто физически это было невозможно, ведь Сайя был тяжелее и сильнее. - Чем больше ты будешь вырываться, тем больнее тебе будет ,- тихий рык прямо в ухо, вызывающий стадо мурашек размером со слона, которые пробежали где-то в районе позвоночника. - Пожалуйста…прошу… перестань. Не делай этого…Молю, Сайя… - Бессилие и желание поскорее сдохнуть мучило бедную девушку. Парень разорвал лохмотья и бросил их на пол, оставив на девице лишь белье. Запястья были через секунду ловко пристегнуты наручниками к изголовью кровати. Теперь шансов на спасение не было вовсе. Истерика накатывала на беднягу, заставляя ее кричать, плакать и биться из стороны в сторону, пока не оказалась Майя прижатой крепко крупным парнем к постели. Остановив истерику звонкой пощечиной, Сайя стал рыться в стоящем рядом комоде, пока не вытащил от туда что-то длинное и черное. - Это моя любимая игрушка, - проворковал парень, поглаживая черную блестящую рукоять плети. Майя ужаснулась от одного вида "игрушки", вся сжалась внутренне, а истерика вернулась с новой силой. Сжавшись до предела, девушка ждала ударов. Сайя провел сначала по нежной белой коже, а потом по помещению раздались хлесткие звуки ударов и тихие всхлипы-вскрики. Все это заводило ненасытное чудовище в облике парня, но игра вскоре завела его настолько, что играть больше не хватало выдержки. Он избавил пленницу от остатков былой одежды и скинул с себя все лишнее, ложась поверх девушки, удобно располагаясь между ее истерзанных плетью ног. Сайя кусал покрасневшую кожу, зализывал укусы, оставляя при этом засосы. Майя скулила, как щенок, поранивший лапу, переставала сопротивляться, не видя в этом особого смысла. Парень тем временем нетерпеливо вздрогнул, потерся возбужденным членом о бедро жертвы и застонал от возбуждения. Терпению его пришел конец и он резким движением вошел в беднягу сразу и до конца. Опытной девушке и той будет больно от такого. Представить трудно, какого было девственнице... Вскрик еще больше вскружил голову садисту, и он сильными и глубокими толчками осаждал девушке. На покрывале виднелись кровавые пятна, а Этарра потеряла сознание.