Двадцать три несчастья

Гарри отступил и позволил парню споткнуться о ступеньку и врезаться в перила. Он, конечно, сочувствовал молодому человеку, но и костюм было жалко. Не хотелось бы залить его пивом, да ещё таким дешёвым. Впрочем, паренёк был до того пьян, что едва осознал, что произошло. Музыка громыхала, ритмично давила на уши. Гарри ловко пробирался сквозь толпу подростков. Его не интересовали небольшие группы, расположившиеся то тут, то там среди танцующих, которые по кругу передавали сигареты со сладковатым дымом, или парочки, совокупляющиеся на ближайшей подходящей поверхности, хотя некоторые из девушек не походили на студенток; не волновали косые взгляды тех, кто ещё был способен соображать, хотя он вполне понимал, насколько дико выглядит на отвязной вечеринке. Его единственная цель состояла в том, чтобы добраться до дальней комнаты на втором этаже общежития. Комнату использовали как свалку одежды, - язык не поворачивался назвать это гардеробом, - поэтому здесь было относительно тихо и определённо пусто. Гарри огляделся, кончиком зонта подцепил чей-то шарф и аккуратно переложил его на вершину кучи из курток. Эггси лежал в дальнем углу, зарывшись в чужие пальто и натянув капюшон толстовки. Пальцы его бездумно выводили круги в луже разлившегося пива, несколько пластиковых стаканчиков валялись рядом. Гарри сжал зубы, пережидая вспышку злости: чёртов Мерлин мог рассказать и раньше! Он знал, что этот год выдался для Эггси слишком тяжёлым: травля одноклассников не прекращалась ни на день, - но Мерлин утверждал, что всё под контролем, и Гарри ему верил. Он встал на колени рядом с Эггси - прямо в лужу - и сначала легко, а затем всё настойчивее потряс его за плечо. Тот вяло пытался отстраниться, не открывая глаза; от него тянуло жаром даже сквозь плотную ткань толстовки. Гарри стянул с него капюшон и приподнял веко, подавляя даже намёк на беспокойство: не время. Эггси на мгновение открыл глаза и тут же закрыл их снова, пытаясь ещё сильнее сжаться в комок. Гарри отбросил последние сомнения, схватил его за предплечье, переворачивая, и осторожно поднял на руки. С лёгким удивлением он отметил, что Эггси гораздо тяжелее, чем выглядит. Но всё же недостаточно, по его мнению. Гимнастика развивала гибкость и выносливость, но Эггси оставался меньше своих сверстников. Он понёс Эггси на улицу, почему-то надеясь, что кто-нибудь его остановит. Что в доме, битком набитом людьми, найдётся хотя бы один человек, не безразличный к судьбе Эггси. Гарри миновал верхний этаж, спустился по лестнице, прошёл холл и оказался на крыльце, - никто его даже не окликнул. На улице он спустил Эггси с рук, крепко держа его за талию, и вызвал такси. Домой его в таком состоянии везти было нельзя, к тому же, насколько он знал, Мишель вернётся только через два дня. К себе мальчишку тоже не приведёшь, это будет слишком сложно объяснить. Таксисту Гарри назвал адрес ближайшей конспиративной квартиры. Такие были разбросаны по всему Лондону - и миру - на экстренный случай. Гарри мстительно подумал, что предоставит Мерлину разбираться с бумагами и Артуром, объясняя, по какой причине квартиру использовали в личных целях. Личная цель тем временем тяжело привалилась к боку, положив голову на плечо. Гарри придерживал его одной рукой, второй обхватил запястье, считая пульс. Он понятия не имел, сколько Эггси выпил, но определённо больше своей нормы. И слава богу, если он только пил. Гарри отогнал мысли о компаниях с самокрутками. Эггси бы до такого не опустился. Почему нет? Откуда такая уверенность, что он знает мальчика настолько хорошо? Гарри нахмурился и пропустил внимательный взгляд таксиста, который всё это время следил за ними в зеркало заднего вида. - Маленькие детки - маленькие бедки, ха? - Что, простите? - У меня тоже сын-подросток. Поссорился как-то с матерью, да дал дёру. Полночи искали его по всем кустам и дырам. Гарри вежливо улыбнулся. - Им в этом возрасте нужна твёрдая рука. Ориентир, понимаете? Особенно мальчикам. - Пожалуй. Джеймс мастер в таких разговорах, Гарри обычно отделывался банальностями, а сейчас отвечать не хотелось вовсе. Эггси иногда открывал глаза, бессмысленно шарил взглядом по дороге и снова закрывал. Губы его слабо шевелились, но Гарри не слышал слов. Пульс под пальцами частил. Они наконец приехали, и Гарри почти волоком вытащил мальчика, бросил таксисту купюры, не расслышав, сколько должен за поездку, и снова подхватил Эггси на руки. Лампы в квартире зажглись автоматически, мягко осветив коридор. Гарри сразу прошёл в ванную, локтем нажал на выключатель и заставил Эггси встать прямо, чтобы осмотреть его при нормальном освещении. Кроме небольшой трещинки на губе, повреждений не было, но взгляд оставался отсутствующим, и на ногах мальчик едва держался. Пока Гарри стягивал с него толстовку, тот только слабо хватался за его руки, почти не сопротивляясь. Гарри на мгновение затошнило: он представил, что у сегодняшнего вечера могли бы быть гораздо более ужасные последствия, чем отравление и сон в неудобной позе. Кто угодно из пьяных и обкуренных парней мог сделать с Эггси что угодно, от условно-безобидных розыгрышей до… Гарри жёстко взял Эггси за подбородок, заставляя поднять лицо. - Зачем ты столько выпил? Не то чтобы он ждал ответ. - Янзн, - едва ворочая языком, отозвался Эггси, - я тлко… тлко… Гарри качнул головой и заставил Эггси сесть, наклонившись над унитазом. Заставил, правда, громкое слово. Скорее он разжал хватку, и Эггси сам сполз на пол. - Тебя должно вырвать. Давай. Эггси замотал головой, упираясь руками в ободок. - Не упрямься. Тебе станет легче. - Нхчу. - Ты ещё дебаты устрой, - с раздражением вздохнул Гарри и положил ладонь на загривок Эггси, чуть пригибая книзу. - Ну. Эггси не прекращал сопротивления - пусть и весьма слабого, - и Гарри разжал ему зубы, проталкивая пальцы в горло. Много не потребовалось: он едва успел отдёрнуть ладонь, быстро вытер её о брюки и перехватил Эггси, пока того тошнило. Между спазмами он пытался отстраниться, но Гарри ему не позволял. Убедившись, что в рвоте осталась только желчь, он поднял Эггси на ноги и подвёл к раковине, умыл его и приказал уцепиться за край. Пока Эггси широкими глотками хватал воздух, Гарри открыл аптечку и достал лекарство, выщелкнул из блистера несколько таблеток. Их Эггси проглотил без споров, запив водой из-под крана. Гарри смочил полотенце и повёл Эггси в комнату, где уложил на кровать. Взгляд мальчика немного прояснился, но он всё ещё был не в том состоянии, чтобы задавать вопросы. Его знобило, и он бездумно шарил пальцами по покрывалу, ища, чем бы укрыться. Гари помог ему вытащить одеяло, закутаться в него и положил на лоб влажное полотенце. Постоял немного, разглядывая дрожащий комок, и ушёл в ванную. Прикрыл дверь, оставив щель, через которую хорошо была видна кровать, умылся сам, тяжело опёрся о раковину, низко наклонив голову. Сердце неповоротливо, гулко ударялось о рёбра, будто кроме него внутри больше ничего не осталось. Его стук отдавался в висках. Гарри встряхнул головой. Не время предаваться мрачным мыслям. Он вытащил из аптечки ещё лекарств, захватил из-под ванной ведро и вышел в комнату. Убедился, что Эггси не стало хуже, но на всякий случай оставил ведро около кровати и сходил на кухню за водой. Эггси по-прежнему дрожал, кутаясь в одеяло. Гарри убрал уже тёплое полотенце и смахнул несколько капель с виска. На его запястье неожиданно сомкнулись пальцы, потом разжались. - Привстань, тебе надо выпить. - Не хочу пить, - более внятно, но спотыкаясь на каждом звуке, сказал Эггси. - Это просто вода. Так надо. Пей. Гарри отогнул край одеяла и помог Эггси приподняться, поднёс стакан с водой к его лицу. Эггси, вопреки словам, пил жадно, то и дело захлёбываясь. Когда стакан опустел, он поднял осоловевший, мутный взгляд на Гарри. - Ты кто? Гарри растерялся. Ему и в голову не пришло, что придётся как-то объяснять, кто он, как нашёл Эггси в том доме, куда привёз и почему помогает. - Никто, - спустя секунду ответил он. В конце концов, он столько раз твердил эту фразу у себя в голове, что, кажется, она вылетела сама собой. - А, - безразлично отозвался Эггси и снова закутался в одеяло. Он всё ещё был слишком пьян, чтобы понимать, что происходит, и, видимо, решил, что Гарри ему снится или мерещится. - Не уходи. - И не планировал. - А. Гарри поставил стакан на тумбочку, снял пиджак и закатал рукава. Потом осторожно присел на кровать, поправив полотенце на лбу Эггси. Тот завозился в своём коконе и вдруг снова ухватил его за руку, настойчиво потянул. - Холодно. - Это из-за отравления. - Холодно. Гарри точно знал, что это плохая идея, но всё же стащил ботинки и лёг рядом, обнял закутанного в одеяло Эггси одной рукой и прижал. - Так лучше? - Да. Гарри прикрыл глаза, бездумно поглаживая Эггси по спине, и пытаясь понять, какого дьявола он творит. Пытался, впрочем, весьма вяло. До этого момента многие и многие месяцы им владело подспудное, безотчётное беспокойство. Оно, будто крохотный камешек в ботинке, мешало и отступило только сейчас. Чем бы он ни был занят, в какой бы сложной ситуации ни оказался, какая-то маленькая, неосознанная часть его всё равно волновалась об Эггси. И лишь оказавшись так близко, Гарри мог ощутить наконец спокойствие. Пусть слабый, больной и почти без сознания, но сейчас Эггси был в безопасности, в его руках. Сейчас Гарри мог удостовериться лично, что тот цел и невредим, пусть и несчастен. Эггси снова слабо зашевелился, придвигаясь ближе, тычась, будто щенок, в шею. Он беззвучно плакал. Гарри чувствовал, как слёзы капают на его кожу, потом Эггси всхлипнул и заревел в голос. Он бессвязно и горячо что-то говорил, отчаянно подвывал и метался, а потом резко провалился в сон, будто достигнув собственного предела выносливости. Гарри выждал несколько минут, затем осторожно отодвинулся, убедился, что Эггси спит достаточно крепко, и сполз на пол, привалившись к кровати. Краем простыни вытер шею от соплей и слёз и бессильно уронил руки на колени. Потом дотянулся до очков и включил передатчик, прослушал несколько сообщений от Мерлина, едва понимая их смысл. Прошла пара секунд, прежде чем он сообразил, что последнее из них - не запись. - Гарри! - Я тут. - Ну охуенное спасибо, сэр, что соизволили наконец ответить. Гарри коротко улыбнулся. Если Мерлин его материт, значит, не злится всерьёз. - Я был занят. - А то я не знаю! - Если бы я не выключил связь, ты бы меня отговорил. - Делать мне больше нечего. Ты большой мальчик, чтобы решать, как поступить. - Тогда почему ты так настойчиво пытался до меня достучаться? - Можно подумать, мне больше нечего делать, кроме как подрабатывать твоим здравым смыслом. Мерлин говорил как обычно, но Гарри знал его достаточно хорошо, чтобы слышать напряжение в его тоне. - Что-то случилось? - Мерлин молчал, будто колебался. - Задание? - Восхождение вернулось. Гарри медленно вдохнул, представляя, что воздух - это свет, который наполняет его лёгкие и вытесняет темноту: сумбур и посторонние мысли, сомнения и сожаления, - затем медленно выдохнул и вдохнул снова. Через несколько вдохов уставший и разбитый человек по имени Гарри Харт исчез, оставив вместо себя собранного и холодного агента Галахада. - Откуда сведения? - Гвиневра сделала доклад час назад. - Но прошло почти десять лет, и мы… - Мы отсекли голову, но тело, как оказалось, выжило. И копило силы все эти годы, незаметно от нас. Пока не обрело нового главу. Остальное узнаешь на базе. - Мерлин, скажи мне. - На базе. - Мерлин. Это важно. Скажи мне. - Это сложное дело, я не могу сообщать тебе информацию без контекста. - Я сейчас с Эггси, он пока спит, и от того, что ты мне скажешь, зависит, что я буду делать дальше. Так что скажи мне. - Пожалуйста: тебе придётся вернуться, - с деланным безразличием произнёс Мерлин. Гарри снова медленно вдохнул. Это значило очень многое. В прошлый раз они потеряли Ланселота, а он лично - год жизни. И в прошлый раз это была крохотная кучка фанатиков с толковым маркетологом во главе. Теперь у них было десять лет, чтобы нарастить мощь, и страшно представить, как далеко они успели раскинуть свои сети. Он не сомневался, что данные Гвиневры как всегда точны. Не сомневался, что план, который она разработала, близок к идеалу, и если именно он должен в нём участвовать, значит, это самый эффективный способ достичь цели. Алек Лимас должен вернуться. Гарри Харт должен исчезнуть. - Сколько у меня времени? - Несколько дней. - Мало. - Сейчас у нас ничего нет. Спешить опасно, но и сидеть без хоть каких-либо сведений - тоже. Ты справишься и… - Я не беспокоюсь о себе. - Гарри оглянулся на Эггси. - Это надолго? - Смешной вопрос, сэр. Откуда же мне знать? Даже Гвиневре достоверно известно только одно: Восхождение вернулось. Не густо, знаете ли. - Мерлин, не строй из себя дурака. У Гвиневры всегда есть теория, это её работа. Что ты сегодня как взбалмошная наседка? - Отлично, хочешь услышать теорию? Срок операции - не меньше трёх лет. Ты пойдёшь один. Сколько пройдёт времени, прежде чем мы сможем внедрить кого-то ещё, - неизвестно. Год или около того. Скорее всего, ты умрёшь. Скорее всего, тебе даже не удастся толком ничего сделать, разве что подготовить почву для того, кто тебя сменит. Рад? - Очень. - Тебя похоронят без имени, если вообще похоронят, и никто никогда не узнает, что ты вообще существовал. - Ну к этому-то я всегда готов. - Идиот, - с бессильной злостью выдохнул Мерлин, и Гарри знал, что тот в бешенстве не из-за него. Им всем был знаком этот гнев: когда провожаешь коллегу на верную смерть, и все знают, что так надо, но от этого не становится легче ни на йоту. - Ты пессимист и ворона, Мерлин. Каркаешь тут глупости над моей гипотетической могилой. Гарри поднялся и пересел на кровать. - Тебя Джеймс покусал? Жизнерадостный придурок - это у нас он. - Не самое плохое качество. Нашего Ланселота хоть напополам руби, он улыбаться будет. И хвастаться ангелам, что попал в сотню самых необычных смертей в мире. Гарри положил ладонь на голову Эггси, провёл по коротким волосам, коснулся висков и щеки, на которой когда-то багровел синяк. Тогда он не смел его тронуть, но идущим на смерть позволено гораздо больше. - Если я… - Только попробуй закончить это предложение. - Мерлин, ты непоследовательный. - Со всем уважением, сэр, срал я на ваше мнение с высокой колокольни. Гарри тихо рассмеялся. - Отлично. Я буду на базе через сорок минут. Он сдёрнул очки, не дожидаясь ответа, и бросил их на тумбочку. Посидел несколько секунд, потом резко поднялся и пошёл в ванную, оттуда - на кухню и снова к кровати. Эггси просыпался неохотно, но Гарри продолжал его тормошить, пока тот не очнулся достаточно, чтобы поднять голову и выпить воду с разведённым в нём ретконом. Хороший препарат, незаменим в их работе. Гарри рассчитал дозу так, что из памяти Эггси исчезнут все воспоминания за последние три часа. Когда он придёт в себя, то будет помнить только что пил на вечеринке и всё. Гарри убрал стакан и лёг рядом, Эггси снова провалился в сон, но теперь он был гораздо спокойнее, даже лицо слегка порозовело. Он проспит до самого утра, потом проснётся с сильной головной болью, но спишет на похмелье. Гарри посмотрел на часы. Двадцать девять минут, затем надо будет отвезти Эггси в больницу и вернуться на базу. Двадцать девять минут покоя. Не для Галахада - он пока не нужен, не для Алека Лимаса, которым ему ещё только предстоит стать. Двадцать девять минут покоя для Гарри Харта. Он прижался губами к макушке Эггси. Вряд ли он мог бы сейчас связно объяснить, почему поступает именно так, почему не позволяет себе остаться даже призраком, бредовым пьяным воспоминанием. “Причина”, - вдруг вспомнилось ему, - “для чего - решайте сами”. Потому что он не желает быть призраком, не желает быть “никем”. Потому что сильнее всего он хочет иметь право быть рядом. Законное, честное право помогать, разговаривать, утешать. Не исподтишка, украдкой, а лицом к лицу. Хочет узнавать Эггси не из сухих отчётов, собранных кем-то третьим, а лично. И для этого нужно, чтобы когда-нибудь Эггси набрал телефонный номер, выбитый на обороте старой медали. А для этого нужно, чтобы Гарри выжил, неважно, что случится. Значит - выживет.