Пёс, пёс, Баскервильский пёс...

Шерлок обернулся в сторону холла, поискал взглядом Ватсона, еще раз растерянно оглянулся и позвал: — Джон, где наши чемоданы, мы сейчас уезжаем… Джон? Слова гулким эхом отразились от высоких стен с тонкими витражными окнами и сводчатых потолков холла. Шерлок подошел к лестнице, окинул взглядом широкие коридоры, ведущие в правое и левое крыло замка, заглянул в дверцу для слуг за лестницей, растерянно спросил у застывшего у камина Баскервиля: — Вы Ватсона не видели? Лорд, обозленный тем, что все его старания уговорить знаменитого сыщика отыскать пропавшего пса пропали даром, только отрицательно качнул головой. Но что-то во взгляде Баскервиля зацепило Холмса, хоть времени анализировать у него не было, но он, как хорошая ищейка, улавливал верхним чутьем — интуицией — что-то тут не то. Прищурив глаза, он еще раз внимательно оглядел лорда и понял: в момент их отъезда Баскервиль должен чувствовать отчаяние и злость, но нет, в его взгляде была уверенность и даже торжество. Он словно бы знал что-то, еще недоступное Шерлоку, но то, что может его спасти, вернее — наверняка спасет. И эта уверенность отлично увязывалась с исчезновением Джона. Как будто он знал, что без Джона Холмс никуда не уедет, ради него он перевернет и небо, и землю, и даже этот замок разберет по кирпичику, но вернет своего напарника. Или партнера?.. Шерлок стал замечать, что от злости у него мутится в голове, ему стали отказывать его знаменитая выдержка и хладнокровие, а при виде насмешливых глаз Баскервиля он ощутил в себе жажду убивать. Еще минута — и случится непоправимое… Шерлок опомнился, когда лорд в его руках уже начал хрипеть, он сам не заметил, как схватил его за плечи, встряхивал и прижимал к стенке камина: — Где он? Куда вы его дели? — зло требовал Холмс, всматриваясь в теперь уже не насмешливые, а испуганные глаза. — Кто он? Кого я дел? О чем вы? Мы с вами говорили, потом вы звонили на крыльце и через три минуты вы совсем сошли с ума? У вас так часто бывает? Еще одно движение в мою сторону, и я позову слуг. Вас свяжут и закроют. Я вызову полицию и санитаров из ближайшей психиатрической клиники. А мой адвокат подаст на вас в суд за нападение. Вы просидите под присмотром у заботливых докторов пару лет, а потом пойдете искать то, что потеряли. — Где Ватсон? — от такой перспективы Шерлок моментально собрался и, мобилизовав все ресурсы мозга, стал просчитывать варианты, сперва представив, как бы он поступил на месте лорда, чтобы принудить сыщика искать пса. — Да откуда же мне знать? Я тут с вами, а он, может, пошел чемоданы собирать, или возле собак задержался, или по коридорам шастает, что-то вынюхивает… Я бы попросил его не лезть куда не следует, а то замок старый, то лестница может обрушиться, то из башни камень свалится, то откроется старая ловушка в полу или просто коридор обвалится. Вы даже не представляете, как дорого нынче содержать и ремонтировать эту старинную груду камней. Вечно все валится и ломается, только и слежу, чтобы слуги без дела не шастали, а то убьются или ноги переломают, это если повезет… — Вы угрож-ж-жаете?! — зашипел рассерженной змеей Холмс. — Да с чего вы взяли? Просто прошу проявлять осмотрительность и не лезть в опасные места! Не хочу иметь несчастные случаи в стенах своего замка. Попререкавшись еще минут десять, Шерлок двинулся в комнаты, где прислуга сложила их вещи — может и правда Джон собирает багаж… Его встретили распахнутые двери и распотрошенные чемоданы. Шерлок немедленно проверил все ценности и деньги — ничего не пропало: ни ноутбуки, ни бумажники, ни кредитки. Только повторный осмотр дал результат — из чемодана исчезла кобура с пистолетом, которую Шерлок возил с собой по настоянию Джона. Тот после случая с таксистом предпочитал перестраховаться, чем остаться в трудную минуту безоружным. Одна вещь пропала, но и одна добавилась: на подушке кровати лежал четырехдюймовый моментальный снимок, сделанный устаревшим «Полароидом». Прежде, чем взять его в руки, Холмс уже знал, что на нем, и, тем не менее взглянув, потрясенно застонал. На еще влажном фото беспомощное лицо Ватсона, со стекающей струйкой ярко-алой крови из разбитого виска. Присмотревшись, он увидел, что бессознательный Джон лежит на узком карнизе, шириной не более двух футов, справа — каменная стена в потеках и бурых разводах, а слева — закругленный провал, что-то вроде широкого колодца в полу. И если он неосторожно повернется, дернется, когда будет приходить в себя, то ему не миновать падения в эту яму. И неизвестно, какая глубина его ожидает — десяток футов с угрозой переломов, или все сто. Шерлок ощутил непривычный холод в лопатках и внезапно понял: это — банальный страх. Страх за самого близкого для него человека — Ватсона! Холмс осознал, что никому не спустит увиденное с рук. Он найдёт Ватсона и уничтожит того, кто сделал подобное с ним. Нельзя терять ни минуты, ведь каждая секунда могла стать последней для Джона, его Джона. Теперь, в эту минуту опасности Шерлок смог точно сказать, что его сосед значит для него все. Опасность всегда влияла на Холмса, как наркотик, не зря его называли адреналиновым наркоманом, но это была угроза ему, и она только бодрила, но угроза Джону… «Так, надо взять себя в руки! Быстро все обдумать и не менее оперативно выручать Джона. Что этот лорд хочет? Найти пса? Будет ему пес! Будет ему такой песец…» — думал Шерлок, рассматривая снимок. На обороте его ждала надпись кривыми печатными буквами: «Меняю доктора на пса! Время пошло! Каждый час у доктора будет становиться на один палец меньше. Или на один глаз». Неприкрытая угроза дала пищу для размышлений, Шерлок чуть не обнюхал это послание, поклявшись себе, что все причастные к этому очень пожалеют, и лорд, и его цепной пес Хьюго. Шерлок вспомнил, где он видел подобное фото с каракулями — Хьюго на перроне, у него в руках моментальный снимок, на котором с экрана монитора смотрят лица его и Джона, на обороте надпись «Десятый вагон» кривыми буквами, точно такими, как получил только что Холмс. Он спрятал во внутренний карман пиджака улику, мечтая перед смертью загнать ее в глотку этому упырю, что посягнул на безобидного доброго доктора. Не теряя ни минуты, Шерлок бросился на поиски Шейлы. Пробежав пустынными залами, он нашел ее возле конюшни, где она осматривала бабки гнедой поджарой кобылы, что-то сердито выговаривая конюху. Он моментально отвлек девушку за угол: — Моего друга похитили и требуют немедленно вернуть пса. Если не успеем за час — у Джона не будет одного пальца, потом второго и так далее. Джон — хирург, это его убьет как профессионала. Я вас прошу — вызывайте Боба и волкодава немедленно. Надо спасти Ватсона, а потом я эту лавочку с подпольными боями прикрою раз и навсегда. — А вы сможете? — Если я профсоюз убийц смог ликвидировать, то убийц собак я разоблачу еще с большим удовольствием. Собаки мне не сделали ничего плохого, в отличие от людей. Шейла не стала спорить и немедленно позвонила жениху: — Роберт, бери Гольфи и очень быстро вези к нашему ходу. Я вас встречу. Вопрос жизни и смерти. Шерлок немного успокоился, но смутное предчувствие не давало ему стоять на месте. Сперва он показал снимок Шейле и попросил: — Вы же знаете, где этот провал, что на снимке? Пожалуйста, проведите… — Это старый бездонный колодец над подземной рекой. Он находится в подвалах северной башни, но вход в это подземелье самый удобный через камин. Пойдемте. Она быстро повела Шерлока в парадный зал, именно возле этого камина стоял Баскервиль, возможно закрывая следы волочения тела по давно сгоревшему пеплу. И лорд свою миссию выполнил успешно: разозлил и вывел из себя Холмса, не дал осмотреть камин и обеспечил себе алиби. Шейла нажала какие-то внутренние рычаги, и задняя стенка камина отъехала в сторону. Девушка привычно включила фонарик в телефоне, приглашающе взяла за руку Холмса и быстро повела узкими извилистыми ходами внутри стен, иногда поднимаясь на десяток ступенек, а иногда и спускаясь. В конце путешествия они прошли вниз стертыми ступенями старой винтовой лестницы до уровня самых сырых подвалов. — Подвалы замка, — объяснила Шейла. — В северной башне выход к подземной реке, раньше, при осаде, пока есть у защитников вода, замок считался нерушимым. Самые охраняемые места в замке — ворота, казна, оружейная и колодец. Сейчас это только туристам интересно, но сюда им хода нет. Шейла открыла тяжелую дверь, Шерлок одним взглядом окинул помещение, — Джона здесь не было. Или его перенесли в другое место, или он упал… Сердце глухо стукнуло, сбилось с ритма и тут же зачастило — он представил, что Джон бессознательно соскальзывает в глубины провала, летит сотни футов, и его поглощают волны подземной реки. Это видение чуть не довело до приступа — от злости у него потемнело в глазах, но он попытался взять себя в руки и все осмотрел. Он заметил большое бурое пятно на стене, характерной формы, уже знакомое по снимку, оказавшееся банальным лишайником. Потом, осветив место, где предполагаемо лежал Джон, он увидел несколько капель крови. Коснувшись кончиком пальцев, он убедился, что кровь свежая, не свернувшаяся. И в конце-концов он увидел небольшую паутину. Это так обрадовало Холмса — он убедился, что Джон не падал в провал, иначе паутина была бы порвана. Он повернулся к Шейле: — Вы хорошо знаете подземелья? Подумайте — куда Хьюго мог утащить Ватсона? Может, в замке есть потайные комнаты или темница. А может, у Хьюго есть любимое помещение или камера? Шейла задумалась ненадолго, потом подтвердила: — Темницы находятся в фасадной части и оборудованы для посещения туристами, потайная комната, так называемое тайное убежище священника находится в толще стены возле камина, но оно давно не открывается — механизм сломан. Но кажется, я знаю, куда Хьюго утащил вашего друга, пойдемте быстрее. Взяв Шерлока за руку, она опять повела его запутанными темными коридорами, объясняя на ходу: — В одной из дальних комнат отец приказал оборудовать для туристов пыточную, прикупив уйму всевозможных приспособлений. Объяснял, что устраивает представления для особых клиентов, переодевая псаря в средневекового палача и играя сценки. Зрители все наблюдают сквозь полуторафутовые окна в стене, закрытые с той стороны зеркалами. Вокруг пыточной расположено несколько комнат-лож для наблюдателей. И Хьюго очень гордится этим занятием. Я уверена, что своего пленника он притащил туда. Только идите тише, мы уже подходим, а звуки в подземелье разносятся далеко, нельзя, чтобы нас услышали. Шейла открыла дверь в небольшую комнатку с парой кресел и столиком под маленьким окном в двухфутовой толщины каменной стене. Неожиданно в темноте раздался жуткий стон, прервавшийся на самой высокой ноте, и следом невнятное бормотание. Шейла прижала рукой губы Холмса и, приблизившись почти к самому уху, прошептала: — Только тихо! Тут отличная слышимость, если вас услышит Хьюго, он убьет доктора. В пыточной есть свой бездонный колодец. Тело сбросит вниз и его унесет вода, а потом возьмется за нас. Хьюго, вооруженный хлыстом — очень опасный противник. Он для туристов иногда показывает номер «Средневековый палач» — выборочно сбивает кнутом с рыцарских шлемов перья. Причем, с такой точностью срезает заказанное перо, не то что не сбив латы и не уронив шлема, а даже не шевельнув соседних перьев. Дверь наверняка закрыта на засов, надо немного подождать, может, он отвлечется или выйдет в коридор, тогда, если мы использум фактор неожиданности, у нас будет шанс спасти вашего друга. А пока молчите! — и Шейла отняла свою руку от губ Шерлока. Тот и сам пришел к выводу, что надо ждать. Ждать, только убедиться, что Джон жив, что с ним все в порядке, что он продержится… Раздался еще один стон, и Шерлок чуть не заметался по комнате, готовый бежать и высаживать двери. Шейла неожиданно сильной рукой встряхнула Холмса, прошипела: — Вы смерть ему ускорить хотите? Тихо! Смотрите! — и показала на окошко, отодвинув темную шторку. — С той стороны зеркала, нас не видно. Шерлок потрясенно взглянул: сквозь узкое полуторафутовое отверстие в толстой стене виднелась зловещая комната, полная пыточных приспособлений. Тут была и древняя «Железная дева», и «Решетка грешников» посреди потухшего очага, и даже банальная дыба высилась поржавевшим блоком под потолком и кучей лежащих веревок. Мелкого пыточного инструмента было не счесть, тьма разных железок самого зловещего вида, названия которых Шерлок не знал. Вся комната освещалась тройкой факелов на стенах и жаровней посредине, которую как раз разжег Хьюго и, досыпав углей из мешка, наложил сверху жуткого вида клещи и крючки. Шерлок заинтересовано следил за его копошением у жаровни, пока до него не дошло, зачем этот монстр раскаляет инструменты. — Нет, не может быть… — его взгляд заметался, пока он не наткнулся на светлую фигуру Ватсона в темном углу. Присмотревшись, он обрадовался, что его друг живой, и даже в сознании. Но увиденное внушало нехорошие предчувствия: в полумраке комнаты виднелось обнажённое тело Ватсона, распятого на косом «Кресте святого Андрея». Голова опущена, руки и ноги широко растянуты в стороны и привязаны к перекладинам. Может, если б не эти брусья креста, то Джон и не устоял бы на ногах — на виске виднелась свежая ссадина с потеками крови, глаза у него периодически закатывались. Шерлок подался вперёд, чтобы лучше видеть, и почувствовал, что ломает ногти о стены вокруг смотрового окна. Он постарался расслабиться: выход должен быть, ведь гениальному сыщику всё по плечу! Нужно просто как следует подумать! Но уже через мгновение о сосредоточенности пришлось забыть при виде картины, открывающейся перед Холмсом. В поле зрения показался немой слуга. Его лицо было искажено в зверином оскале безумца — садиста, предвкушающего удовольствие. Он замахнулся тяжёлой плетью, которую сжимал в руке, и с силой хлестнул Ватсона по груди. Доктор закричал, откидывая голову назад, и попытался увернуться от следующего удара, но не смог. Хьюго с наслаждением бил Ватсона, стараясь попасть по беззащитным соскам, по нежному паху мужчины. Ватсон кричал, не переставая, и Шерлок в конечном счёте понял, что не может больше на это смотреть. Он отвернулся и с силой зажмурил глаза, мимолётно заметив, что Шейла зажимает свой рот обеими руками, чтобы не закричать от ужаса. Крики Ватсона перешли в безнадёжный хрип, который вдруг сменился глухим рычанием, и Холмс торопливо открыл глаза, не в силах не узнать, что происходит. Окровавленное тело Ватсона выгибалось от боли, пронзающей его слева. Проклятый садист с удовольствием прижимал к рёбрам доктора раскалённый прут. Ватсон хрипел, Хьюго хрюкал от наслаждения и пускал слюни, бормоча что-то непонятное в адрес жертвы. Воняло палёным. Шерлок ощутил бесконтрольную ярость. Как этот мужик смеет прикасаться к Ватсону! Портить это совершенное, желанное тело, причинять боль! Ватсон принадлежит только ему, Шерлоку! Он смотрел на этого зверя в человеческом облике и уверенно обещал себе, что его смерть будет не менее мучительной. Он с силой сжал руки, уже примеряясь к окну: может, его худощавая фигура сможет проскользнуть в это отверстие, больше похожее на кошачий или собачий лаз, и он тогда бы смог спасти Джона. Но нет, плечи не пройдут. Печально констатировав данный факт, Шерлок сел под стеной на пол, заткнул руками уши, чтоб не слышать, и стал думать… Его колен коснулся холодный нос, он задумчиво положил руку на большую голову и стал гладить собаку… Собаку? Откуда тут собака? Рядом с ним стоял крупный пес, черный, как сам ад, и только глаза светились зеленым. Шерлок оглянулся — возле двери Шейла шепталась с высоким парнем, должно быть, Боб и Гольфстрим их отыскали по запаху. Ну да… собака же… Собака! Мысль быстрой белкой пронеслась, выдав невероятную, но такую привлекательную мысль, как спасти Ватсона, как заставить Хьюго открыть засов. Холмс тихо сместился в сторону парочки, поздоровался с парнем и спросил: — Если пса натравить на Хьюго, он бросится? Если ваш пес обучен ползать, он пройдет в окно и нападет на этого садиста. Главное, чтобы он открыл дверь, а уж тогда мы с ним вдвоем справимся. Так как? — Реальный план, — подтвердил Боб. В этот момент зазвучавший очередной нечеловеческий стон Ватсона добавил всем решительности. Шейла нашла механизм, открывающий окно, Боб подсадил пса на угрожающе трещащий столик и толкнул вперед: — Ползи! Фас! И в этот самый момент стукнула дверь — Хьюго открыл ее перед хозяином. Лорд Баскервиль пришел получить свою порцию удовольствия, сорвав злость и досаду на беззащитном пленнике. Злость на свое фатальное невезение, и на Шерлока — чертова гения — Холмса, который своим мозгом все так быстро просчитывает, что испортил ему весь бизнес. Только сделав пару шагов и занеся руку для удара, он заметил темную молнию, мелькнувшую из провала окна, и лорд отступил. Прыжок собаки совпал с движением раскаленной железной полосы, которой Хьюго вознамерился припечатать для симметрии второй бок жертвы. Однако ему помешали — между ним и Джоном стоял пес, скалящий огромные клыки и грозно рычащий. Хьюго оскалился и зарычал не хуже дикого зверя, а потом толкнул горячим металлом в плечо собаки. Собака с яростным лаем набросилась на Хьюго и впилась ему в горло. Садист рухнул на спину под её весом и принялся отчаянно отбиваться, но бойцовский пёс оказался в разы сильнее. Раздавался хрип рассвирепевшего пса, бульканье крови, стремительно вытекавшей из разорванных вен. Жертва еще некоторое время трепыхалась, расплескивая струйки крови во все стороны, но вскоре затихла и перестала биться. Однако пёс не остановился, он грозно рыкнул окровавленной мордой в сторону застывшего соляным столбом лорда, повернулся к нему спиной и двинулся в сторону Джона. Обнюхав того с интересом, лизнул пару раз по самым опасным ранам и улегся у ног, как бы охраняя. Лорд, опомнившись от шока, поискал, чем бы заменить строгий ошейник и намордник, чтобы задержать пса, бормотал, как безумный: — Золотой мой, дорогой мой… сам пришел… сам, сам…потерпи еще немного, и мы поедем на бой… — он схватил красный от крови кнут, которым Хьюго стегал Джона, и попытался накинуть на шею собаки вместо поводка. Но запах крови, витавший по помещению из разорванного горла Хьюго, взбудоражил нервы псу. Он оскалился, его шерсть на загривке встопорщилась. Приподнявшись в позу, наиболее удобную для атаки, он глухо, предупреждающе рычал. Лорд, совсем не внимая здравому рассудку, наплевал на все меры безопасности и опять попытался одной рукой накинуть петлю. Гольфстрим, едва себя контролируя, сжал клыками легонько эту руку, еще помня, что это рука хозяина, хоть не любимого, но строгого. И если б Баскервиль, опомнившись, просто позвал пса и приказал: «Рядом!», он бы подчинился и пошел в клетку добровольно. Но здравого смысла в воспаленных мозгах Баскервиля уже не оставалось, напряжение последних дней, противостояние с Холмсом и страшная смерть его подручного помешали адекватному восприятию. Когда клыки сомкнулись на его кисти, он, ударившись в панику, выхватил пистолет Холмса, который стащил Хьюго по его приказу, и выстрелил в пса. Теперь, перед угрозой жизни он не рассуждал о ценности собаки и ставок, которые без него проиграет. Пуля попала в плечо, Гольфстрим отпрянул, подобрался, но Баскервиль не стал ждать повторной атаки. Он вторично нажал на спусковой крючок, и — ничего, осечка, он жал и жал без толку, а на него надвигался раненый пес, дважды преданный своим хозяином. Нервы лорда не выдержали, он швырнул пистолет в морду животному и бросился бежать, преследуемый по пятам смертью в образе черного пса. Подсвечивая фонариком телефона темные подземные переходы, Баскервиль мчался вглубь замка, ища достаточно крепкую дверь, которая удержит пса от убийства. Как назло в этой части была только одна крепкая дверь в пыточную, но без наружного засова. Теперь он бежал в сторону башни с колодцем, надеясь добраться и пересидеть опасность. Пес, сперва отстававший из-за ранения, теперь набрал приличную скорость и почти догонял обидчика. Лорд в панике оглянулся пару раз и заметил быстро приближающуюся черную зловещую фигуру с горящими глазами. Он тонко, как заяц, схваченный ястребом, запищал и рванул в спасительную дверь, вознамерившись закрыть ее на засов, но не успел. Под огромной массой ирландского волкодава дверь открылась, и оскаленная морда показалась в каких-то трех футах от испуганного лорда. Тот заметался: вправо, влево… куда? Он не успевал, даже раненый пес двигался легче и быстрее. Тогда он принял решение: он перепрыгнет провал, какие-то восемь футов, он сможет… А прыгнувшего следом пса он столкнет в колодец, в прыжке зверь не опасен… Лорд собрал все свои силы, оттолкнулся и с отчаянием прыгнул вперёд, стараясь преодолеть этот кошмарный провал в полу, но совсем чуть-чуть не долетел до края, буквально пару дюймов ему не хватило. Он зацепился за край кончиками пальцев, еще на что-то надеясь. Он, наплевав на гордость, звал на помощь и уже обрадовался, услышав ответные отзывы и бодрые голоса дочери и еще кого-то. Но одной надеждой не спастись, и в ту секунду, как спасатели приблизились к комнате-колодцу, все закончилось. Он еще повисел несколько секунд, но нежные, не знавшие никакой работы руки долго не выдержали такой нагрузки, пальцы постепенно разжимались, он горестно взвыл и рухнул вниз. По подземелью прокатился громкий вопль, полный предсмертного отчаяния и быстро затихающий где-то внизу, за пределами видимости. Этот колодец пронизывал сверху вниз всю северную башню, полную воздушных отдушин. Вся эта система средневековой вентиляции усилила жуткие звуки, разнесла по подземелью эхом, наполнила башню и соседние с ней помещения адскими звуками. Слуги, перепуганные до седин, крестились в ужасе и перешептывались: «Опять призрак пса воет. Плохая примета. Опасность грозит роду Баскервиль. Сегодня кто-то умрет…» Юная Шейла в эту минуту осталась сиротой. Она, видевшая воочию смерть отца, горько рыдала в объятьях Боба. Но когда мокрый нос Гольфстрима толкнул ее в бедро, и жалобным, едва слышным визгом пес начал жаловаться на боль, Шейла опомнилась, развила бурную деятельность по спасению. Сначала осмотрела рану в плече и убедилась, что пуля прошила мышцу навылет, подпортила немного кожу, но кости и внутренние органы целы. Тогда она отправила Боба с псом наверх, а сама спустилась в пыточную, чтобы вывести Шерлока и Джона.       Когда все умчались, Шерлок, подсвечивая себе спичками для прикуривания трубки, которые случайно оказались в кармане, дошел темными коридорами до дверей пыточной и бросился снимать с креста Джона. Кое-как перепилив веревки, он принял в объятья не держащегося на ногах Ватсона. Тот неосознанно обхватил его и прижался всем своим истерзанным телом. — Ну все… все уже позади. Я тебя нашел, и пес нашелся. Это он тебя спас. Он разорвал того урода, что тебя плетью хлестал. Если б не он, то это сделал бы я, — шептал Шерлок, прижимая к себе своего Джона, накинув на его истерзанные плечи свой пиджак и целуя в висок. А Джон, закрыв глаза и прислушиваясь к ласковым словам, постепенно успокаивался. Может то, что он побывал на грани и почти смирился, что его убьет свихнувшийся садист Хьюго, а может то, что ему давно этого хотелось, а он не осмеливался, но он решился. Губы Шерлока на его виске… как неправильно… Он легким движением повернул голову, немного приподнялся и поймал эти губы встречным поцелуем. Когда через десять минут Шейла добралась до пыточной, ее взгляду предстала картина: Шерлок, укутав в свой пиджак обнаженного Джона, нежно его обнимал, держа на руках. Оба мужчины страстно ласкались и неистово целовались. Иногда проскальзывали стоны Джона, особенно если ему задевали ожог на боку.       Шейла отступила в темноту, и в следующий раз через пару десятков минут она уже пришла с Бобом, заведя громкий разговор на подходе к камере пыток. Шерлок нашел некоторые части одежды и помог Джону одеться и выйти навстречу спасателям.

***

Через два дня Шерлок и Джон усаживались в вагон экспресса до Лондона, провожаемые Шейлой и Робертом. — Мы надеемся, что вы обязательно приедете на нашу свадьбу через месяц, — лучился счастьем Роберт. — Мы так вам благодарны за помощь. Вчера ощенилась одна из сук волкодавов, щенки от Гольфстрима. Мы вам самого лучшего подарим, они как раз подрастут за месяц, — не отставала от жениха и Шейла. Шерлок только представил такого монстра в их маленькой квартирке и поспешил отказаться: — Увы, через месяц нас не будет в Англии, у нас запланировано другое путешествие. Да и зачем собаку мучить в Лондоне… Нет, ему здесь лучше будет, на просторе. Прощайте. Уже сидя в вагоне, Джон спросил: — Это ты сейчас про путешествие придумал? — Нет, я хотел тебя пригласить отдохнуть от всего, совершить небольшое путешествие, — а про себя добавил «Если бы свадебное…»