Дождь начинается

— Ты в своем уме, Момо-чин? — в ужасе спросил Кисе, когда краткая история Сацуки подошла к концу. — Ты решила сменить власть?! Отправить аники в отставку? — Ты абсолютно прав… — сказала девушка, поколебавшись. — И мне нужна твоя помощь, Ки-чан. Я прошу тебя как последнего человека, который может мне помочь… — Я отказываюсь, — помотал головой Кисе. — И я прошу тебя соотнести факты и в очередной раз подумать, что ты творишь… Ты решилась на такое безумство, где наказанием не будет отставка или домашний арест… Аники казнит и тебя, и твоего мужа, когда узнает. — Не казнит, — вяло протестовала Момои. — Мы последние, кто остался с ним. Он любит нас… Он просто запутался, и я ему помогу. К тому же, Маюзуми не виноват. Он просто мой муж, мужчина, который любит меня, и я люблю его… — Ты не любишь Маюзуми-куна и не полюбишь никогда, — твердо сказал Кисе. — Кого ты обманываешь? Ты ввергла и себя, и его в такую пропасть, из которой уже не будет выхода, Момо-чин. Вы оба погибните, и ты, и он… Я не хочу помогать тебе наложить на себя руки. К тому же пример Аомине-чина должен тебя… — Дай-чан пропал из-за аники, — рассердилась Момои. — Это аники заставил его и Кагамина бежать. Из-за него погиб Сакурай-чан. Из-за него погиб Тецу-кун, это все его вина. Я заставлю его осознать это и понести свое наказание. Пойми, Ки-чан… — Сацуки села у его ног, обнимая его колени. — Я не хочу смертей или крови… Моя цель в другом… Я просто хочу изменить отношение к нам, его людям, я хочу справедливости и хочу возмездия. Я не собираюсь убивать его, Акаши-кун будет жив и невредим, я клянусь тебе… — Кто тебе помогает? — спросил Кисе, чуть помолчав. — Одна ты бы никогда не дошла до такого безумия, я уверен… — Никто, — помотала головой девушка. — Если ты не с нами, то и подробностей тебе знать не стоит. Это мое женское дело, и моя женская месть. — Женская? — лицо Кисе побледнело, глаза сузились. — Ты же не хочешь сказать, что тебя к твоим мыслям привела Айда Рико, жена Киеши-сана? Она единственная, внутри кого не то, чтобы живет дьявол, он там вечен… Так это с ней ты планируешь переворот, Момо-чин? Отвечай мне… — Я тебе ничего не скажу, — надулась девушка. — Даже и не надейся… — Да мне уже все понятно… — Кисе закрыл лицо руками. — Господи, ты еще не поняла, какую ошибку ты совершила, Момо-чин… Айда Рико — твой враг, она враг твой по определению, она жена врага аники, она та, кто желает разгрома семьи больше всего на свете… — Она хочет разгромить и свою семью тоже… — выпалила Момои. — Рико не собирается терпеть власть Киеши в Сейрин. Она изменит Сейрин, а я изменю Тейко, и все, кого мы любим, будут счастливы… — Они не будут счастливы, дурочка… — Кисе был готов разрыдаться. — Она гораздо умнее тебе, Момо-чин. Она тебя просто использует. И тебя, и Маюзуми твоими руками… Даже если ее и гнетет власть Киеши, твоя власть ей совсем не интересна. Она опасный человек, она не желает тебе добра… — Я не позволяю ей обманывать меня, Ки-чан… — Момои почти плакала. — Я знаю, что я делаю. Не пытайся отговорить меня. Я попросила Маюзуми помочь мне, и он согласился. Даже если я глупа, мой муж — нет. Он сказал, что у него есть оружие, которое поможет мне сокрушить аники и его власть. К тому же ты и Мурасакибара-кун последние вакагасира, которые еще верны аники, Аомине сбежал, Тецу-кун мертв, а Мидорима… — А Мидо-чин, судя по всему, собирается поддержать тебя… — Кисе с трудом поднялся, опираясь на свою трость. — Прости, но я отказываюсь помогать тебе. И мне придется сообщить кому надо о том, что ты наделала. Не ради крови, а ради тебя. Это сохранит тебе жизнь. — Не придется… — Момои рассердилась. — Не хочешь помогать — тогда не мешай. Я здесь хозяйка, пока аники не вернется. Маюзуми позволил мне руководить твоими врачами. И я запрещаю тебе покидать твой дом, а также запрещаю тебе любые телефонные звонки. Я все улажу до возвращения аники, и тебе не придется предавать его, можешь быть спокоен. — Ах вот как… — Кисе рассердился. — А как же благо семьи?.. Собираешься запереть меня? Думаешь, что этим ты сможешь сдержать меня? Может тоже в меня будешь стрелять, чтобы я замолчал навсегда, а? — Нет, конечно, — Момои пожала плечами. — Можешь прямо сейчас взять телефон и позвонить аники. Я погорячилась. Прости меня, Ки-чан. Я не хочу уподобляться им всем. Я действительно хочу лучшего своей семье… Прости меня. Ты последнее, что у меня осталось, я не перенесу, если ты меня оставишь… К тому же я хочу узнать, кто ранил тебя… Я хочу определиться с тем, с кого началось это тяжелое время для семьи… — Я не буду сообщать аники, — Кисе подумал немного. — Я его хорошо знаю, и боюсь, что он не отреагирует так, как нужно… Но забудем весь этот разговор, Момо-чин. Сделаем вид, что его не было, иначе я не смогу воспринимать тебя так, как нужно. И обещай мне, что обдумаешь свое сотрудничество с этой женщиной… Она очень опасна. У нее нехороший взгляд. Она желает больше, чем имеет, и у нее дети… Она будет сражаться и за них тоже. — Обещаю, — сказала девушка. — Касамацу-кун был тут, когда ты был на процедурах, но я отправила его в Канто, там проблемы у наших людей… Когда он вернется, обязательно тебя навестит… — Да… — задумчиво сказал Кисе. — Мне с ним нужно обсудить наше будущее… — в голове его промелькнула та самая записка, в которой говорилось, что Куроко жив. Он подумал, стоит ли говорить это Момои, но решил промолчать. — Аники уехал отдыхать с любовником? — спросил Кисе. — Этот айдол, да? — Говорят, он удивительно красив и хорошо сложен, — улыбнулась Момои. — Он, кстати, твой знакомый. Он приходил к тебе в палату и приводил сына аники, Сейджуро-куна младшего. — Но у меня нет знакомых айдолов, — Кисе подумал. — Я работал моделью очень давно, а с шоу-бизнесом у нас больше знаком Мурасакибара… Ты уверена, что он ко мне приходил? — Твоя медсестра его еле увела… — Момои вспомнила, что рассказывал ей малыш. — И он вел себя так, словно ты близкий ему человек. — Странно… — Кисе задумался. — Может, он ревнует аники ко мне? Или просто хочет наладить общение с нами? — Я думаю, он что-то скрывает, этот парень… — Момои недобро усмехнулась. — И мне кажется, он может быть связан с теми, кто в тебя стрелял. В конце концов, они могли специально внедрить его в дом аники, зная, что тот доверяет тем, кого любит… — Но у аники сложно добиться расположения, — сказал Кисе. — Он не испытывает особой страсти к женщинам… Скорее, он их использует, чтобы удовлетворить свои потребности. А мужчины его вовсе не интересуют. Его всегда интересовал только один человек и… Он промолчал, осторожно посмотрев на Момои, но она и не подумала обратить внимание на его фразу и закончить ее. В голове у Кисе вставала стройная картина — недаром именно у него была лучшая интуиция в семье — единственный, кто когда-либо волновал аники, это был Куроко, и только он. Только его аники отпустил из семьи, не попросив ничего взамен. Только его успехами гордился, хотя они и расстались. Только о нем беспокоился. Даже его похороны — так сказал Касамацу — оплатил аники. И тот же Касамацу сказал, что аники совсем не горевал, скорее даже стал более деятельным и активным после смерти Куроко. Мурасакибара, у которого Кисе спросил, как выглядит Эрик-кун, тот самый человек, кто и познакомил их, сказал, что Эрик — вылитый Тецуя, но старше и испорченнее… И только теперь в голове у Кисе появилась некая гипотеза, признаться которой показалось ему настоящим испытанием. А что если на самом деле Эрик-кун и есть… — Момо-чин, я устал… — выдавил он из себя. — Не могла бы ты прийти завтра? Я клянусь, что не сделаю ничего, что помешает тебе… Но у меня начинается мигрень, и я… — Все в порядке, я понимаю… — Момои, расстроенная его реакцией, обняла его и поцеловал прохладный лоб. — Отдыхай, Ки-чан. И не держи на меня зла… Меньше всего на свете я желаю, чтобы ты отказался от меня. Я готова сердце свое отдать, лишь бы тебе ничего не угрожало. Но сейчас я должна действовать, и я впервые в жизни готова принять такое решение… — А ведь я и, правда, могу предать тебя… — устало заметил Кисе. — Почему ты не осторожна? Ты можешь погибнуть, Момо-чин… — Я знаю, что ты не навредишь мне… — уверенно сказала она. — В любом случае, ты сделаешь все ради того, чтобы со мной все было хорошо. И поэтому я и люблю тебя. Поспи и набирайся сил, я хочу, чтобы все с тобой было хорошо, Ки-чан. Она поцеловала его в лоб и вышла, осторожно прикрыв за собой двери, Кисе подошел к окну и проводил ее взглядом. Как только Момои исчезла в машине, ожидающей ее, он достал телефон и набрал номер Касамацу. — Абонент временно недоступен, — вежливо сказал автоответчик, — Оставьте свое сообщение после звукового сигнала… — Касамацу… — Кисе закашлялся. — Срочно ко мне, как только услышишь. Я точно знаю, где сейчас Куроко-чии, можно сказать, я нашел его. Но главное даже не это… Мидорима-чии и Момо-чин ввязались в большие неприятности. Я сейчас вне дел, и как бы все меня не касается, но мы с тобой должны помочь им… Он положил трубку и задумчиво посмотрел в окно, пытаясь понять, что еще может случиться с его семьей теперь, когда, как кажется, все неприятности мира уже упали им на головы. — И приведи ко мне Маюзуми-куна, — сказал он. — На серьезный разговор…