Двадцать четыре убийства, о которых Джулиан не знал, и шесть, о которых он догадывался

Джулиан беспокойно спал. Снова. Он метался в постели, периодически просыпаясь, как от толчка, и напряженно вглядываясь в темноту, словно ожидая там кого-то увидеть. Но никого не было. Джулиан не мог понять, почему его так пугала перспектива встретиться взглядом с Гараком, стоящим у изголовья — как тогда, когда он пришел за ним, чтобы отправиться на Баджор, и почему его каждый раз разочаровывало то, что в спальне он был один. Прошла уже неделя с того дня, как Гарак остался у него на ночь, но Джулиан так и не поменял настройки термостата, обрекая себя на условия, которые находил не слишком комфортными. Словно он ждал, что кардассианец вновь окажется на его пороге. Словно для этого могла найтись другая причина, кроме поломок в системе жизнеобеспечения. Лежа в постели, Джулиан снова и снова прокручивал в голове события того вечера и последовавшей за ним ночи, в которую он так и не смог уснуть. Он ждал, что Гарак придет к нему в спальню, что так или иначе продемонстрирует желание сократить дистанцию, все еще остававшуюся между ними, что поломка была лишь предлогом. И в то же время, разве нужно было Гараку разрешение, если он без труда мог проникнуть в его апартаменты и без приглашения? Эта мысль каждый раз заставляла Джулиана чувствовать себя неуютно. Но Гарак не пришел. Вместо этого он проспал всю ночь на диване, после того как принесенный им с собой падд с какой-то новеллой на кардаси выпал у него из рук. Джулиан заметил его, пока крался к репликатору, ведомый нестерпимой жаждой, стараясь ступать тихо, чтобы не помешать. Когда он наклонился поднять падд, Гарак инстинктивно схватил его за запястье. — Ах, это вы, доктор, — хватка ослабла. — Конечно же, вы, — по лицу мелькнула тень улыбки, — прошу прощения, — и кардассианец снова уснул. Джулиан не был уверен, что Гарак вспомнит наутро этот инцидент. Не был уверен и в том, как его следует трактовать. Но более всего Джулиан не был уверен в том, что понимает собственные чувства.

_________

Гарак узнал об этом случайно. Новые люди прибывали на станцию и отбывали с нее каждый день, и не было никакой нужды следить за этими перемещениями столь же пристально, как делал это констебль Одо. Тем более у Гарака не было причин интересоваться кем-то, кто не представлял угрозу лично для него и никак не был связан с Кардассией. Раньше. Он нахмурился, снова бросая подчеркнуто праздный взгляд на небольшую группу людей, обосновавшуюся неподалеку. После того как ему стало известно о генетических улучшениях Джулиана, стремление удержать доктора рядом с собой приобрело новую окраску. Все, кто так или иначе, мог отнять внимание Башира, столь драгоценное для Гарака, не шли ни в какое сравнение с тем, что Башир мог оказаться в федеральной тюрьме, если правда обнаружится. Это был новый фактор, который стоило учитывать и который не мог не вызывать у кардассианца некоторой доли уважения — не из-за самого факта подобных изменений, но из-за того, что Джулиан сумел скрыть это так блестяще. Томас Штерн — пожилой землянин, имевший неосторожность прибыть на станцию под своим настоящим именем, вероятно, не имел никакого понятия о том, что на этой же станции находится человек, к судьбе которого он приложил руку больше двадцати лет назад. Но Гарак не мог так рисковать. Люди продолжали о чем-то говорить, так что он реплицировал еще одну чашку чая из красных листьев, чтобы как-то оправдать свое затянувшееся пребывание в реплимате. Пусть вероятность того, что Штерн узнает Джулиана, что его приезд сюда не просто совпадение, была ничтожно мала — она могла стоить Баширу карьеры. И свободы. И она могла стоить Гараку его общества. Поэтому в его интересах было проследить, чтобы эти двое никогда больше не встретились.

_________

— Иногда смерть настигает настолько внезапно, что заставляет задуматься, — отметил Джулиан, бездумно покачивая чай в чашке. — Но смерть всегда наступает внезапно, доктор, — возразил Гарак, сопроводив свои слова легкой улыбкой. — Даже зная о ее неминуемом приближении, так или иначе невозможно предвосхитить сам момент. — Странно слышать это от вас. — Отчего же? — он одарил собеседника внимательным взглядом. Доктор поежился — Гарак почти физически способен был ощутить дрожь, скатившуюся по его плечам. — Вы всегда казались мне тем, кто способен просчитать все до мелочей. Гарак улыбнулся снова. — Полагаю, мне стоит воспринять ваши слова как комплимент, не так ли? Джулиан встретился с ним глазами и улыбнулся в ответ. — Гарак, скажите мне, отчего вы всегда так уклончивы в своих ответах? — Но разве не это делает меня интересным собеседником в ваших глазах? — Джулиан выглядел обезоруженным, и отчего-то это почти трогало. Гарак чуть откинулся назад, полуприкрыв веки. — Разве не пытаетесь вы раз за разом разгадать меня как какую-нибудь головоломку, доктор? Повисло неловкое молчание. — Возможно, — Джулиан отвел глаза. — Впрочем, без особого успеха. — Не будьте так строги к себе, мой дорогой. На лицо доктора набежала краска, и Гарак понял, что обращение не осталось незамеченным. Стоило перевести тему или хотя бы вернуть ее к исходной позиции. — Но почему вы заговорили о смерти? — его голос звучал непринужденно, словно никакой заминки не было. — Вчера умер один из недавно прибывших на станцию ученых. И его смерть была... странной. — Вы подозреваете, что это убийство? — поинтересовался Гарак, делая глоток чая. Джулиан покачал головой. — Нет, обычный сердечный приступ. У него было больное сердце. — Тогда отчего эта смерть кажется вам странной? — Меня не покидает чувство, словно ее не должно было быть. Гарак мягко взял его за руку и сжал пальцы. — Милый доктор, вы не можете спасти каждого, чье время вышло, — убрав ладонь, он продолжил: — К тому же, если это тот, о ком я думаю, то поговаривают, что в молодости он был связан с нелегальными генетическими улучшениями, — Гарак говорил беззаботно, желая дать Джулиану ложное чувство безопасности. — Они ведь запрещены на территории Федерации, не так ли? — В самом деле? — Джулиан приподнял брови, однако от Гарака не укрылось едва уловимое напряжение, сковавшее каждое его движение. Снова повисло недолгое молчание. Затем лицо доктора немного расслабилось и тут же помрачнело. — Никогда не понимал тех, кто заставляет других проходить через подобное против их воли. Время ленча подходило к концу. — В таком случае, как хорошо, что это никоим образом не касается нас с вами, — Гарак улыбнулся и чуть наклонил голову набок. — Не так ли?