Осколок в сердце

— Первый день и уже в драку влезла? — спросил Леви, разглядывая меня и шатенку. Всё-таки она не выдержала и нанесла первой удар. Я попыталась ответить тем же, но она оказалась сильнее меня и разбила мне губу. Благо, её волосы растрепались, и я схватила её за патлы, вырвав клочок. Конечно, я бы еще и поддала ей как следует за разбитую губу, но нас к тому времени растащили мальчишки, офигевавшие от происходящего. — Просто кто-то перешёл на личности, — буркнула Имир, а я опять взвилась. — Это я-то перешла на личности?! — громко возмутилась я, топнув ногой. Девушка резко дернула ладонью, кажется, занеся её для удара. Я прикрылась руками и закрыла глаза, но удара не последовало. Разлепив свои глаза, я увидела, как рука учителя сдерживает руку девушки, которая хотела всё же стукнуть меня, но не могла из-за преграды. — Имир, успокойся. Ты же всегда такая бесстрастная, что произошло? Чтобы больше в драках я тебя не видел. Нам и прошлого года хватило. — Хорошо, — буркнула девушка и вышла, громко хлопнув дверью. — А что в прошлом году было? — как бы между прочим спросила я. — Да била всех подряд. Благо, когда она столкнулась с Микасой, ей дали жару. Микаса? Это та, которая неразговорчивая и вечно хмурая? Никогда бы не подумала, что она сильная. Неформалка – да, но никак не качек. — А с тобой что делать будем? — спрашивает мужчина. — Понять, простить, — сказала я, голосом Бородача из известного русского сериала. — Похоронить, — продолжил вместо меня Леви. Я сморщилась, показывая своё недовольство. Мужчина сидел передо мной, упершись локтями в стол. Он держал в руке карандаш и стучал им по гладкой деревянной поверхности. Его взгляд постоянно метался от моих волос к груди. Первые несколько секунд я хотела уже возмутиться, но потом вспомнила, что я плоская, поэтому смысла ему что-то у меня разглядывать я не видела. Но всё же меня это напрягало. Он смотрел преимущественно вправо… Неужели он догадался? .. Отвлек меня от странных мыслей ветерок, который мгновенно проник в комнату. Я поёжилась. Всё же находиться тут в джинсах и тонкой футболке в мои планы не входило. Надо будет переодеться. — Я не допущу это неприятное происшествие до директора, если ты мне поможешь, — сказал он, двусмысленно расстегнув пуговицу на рубашке.

***

А теперь угадайте, чем мы занимались весь этот час? Правильно: драили этот чертов класс! А всё дело в том, что дежурить должна была еще в пятницу после уроков четвёртая парта ряда у окна, но так как там никто не сидел — никто не дежурил. Соответственно, так как все оставшиеся парты были заняты, меня посадят именно туда. Только вот никого не волновало, что за последней партой мне совсем ничего не будет видно. На это математик сказал: «Не хочу нарушать гармонию и равновесие в классе». Я вот не понимаю, он их что, по феншую рассаживал? Конечно, спросить про это я не осмеливалась. — Так-с, нам надо протереть карнизы. Там уже давно не убирались и, скорее всего, там куча пыли. Поставь стул на парту и встань на него. — А не легче Вам это сделать? — возмущенно спросила я. — Вы всё-таки выше меня. Леви на мгновение задумался. Кстати, ещё во время моего пребывания в столовой я заметила, что большинство парней и даже некоторые девушки выше его ростом. Скорее всего, он просто привык давать подобную работу другим. Конечно, было невыносимое желание съязвить что-то насчет его роста, благо, я сдержалась. Пусть он и спокоен, но мне кажется, что он может пнуть похуже Имир, если ему что-то не понравится. — Нет, всё равно лезь ты, — вынес он мой приговор. — Так я тебя хоть подстраховать смогу, а если полезу я, то в лучшем случае упаду и сломаю себе что-то, а в худшем — придавлю тебя. Я шумно выдохнула и полезла на всю эту конструкцию, которую учитель успел соорудить, пока я думала. Кстати, он был прав. На карнизах и правда было очень много пыли, из-за чего белая тряпка почти сразу же стала серой, а я то и дело постоянно чихала — аллергия на пыль давала о себе знать. Благо, ни одного намёка на то, что я могу сорваться не было: Леви крепко держал одной рукой ножку стула, а другой — мою ногу. В этот момент дверь в класс резко распахнулась. Вовнутрь… Мне одной кажется, что она открывалась наружу? Нет? Ах, да, в класс влетел какой-то белый комок и мгновенно скрылся. А за этим самым белым шариком прибежала запыхавшаяся женщина со скальпелем в руках и растрепанными волосами. Она стала медленно обходить парты, заглядывая под каждую из них. — Ханджи, что происходит? — спокойно спросил мужчина, не отпуская меня. — Да этот кролик сбежал. У меня завтра биология у десятых классов, они просили расчленёнки, Эрвин одобрил. Только вот крысы и черви у нас закончились, остался только этот кролик. Я хотела вымыть и побрить его до завтрашнего дня, но как только клетку открыли — он сбежал, — шатенка подняла голову и, посмотрев на меня, склонила её вправо. — Ты кто? Новенькая? — Да, только сегодня приехала. — Очень приятно. Я — Ханджи Зоэ. А ты? — Эльза, — тихо сказала я, а потом добавила: — Эльза Уилкс. В этот самый момент кролик проскочил прямо между ног у Зоэ, направляясь к нам. Женщина рванула со своего места, направляясь за зайцем, но закон подлости сыграл своё: она подскользнулась на недавно вымытом и всё ещё мокром полу и, желая удержать равновесие, схватилась за штанину учителя, который тоже стал падать вниз, не успев отцепить от меня руки. Картина маслом: завуч валяется в паре сантиметров от нас в отрубе, а Леви лежит на спине, потирая затылок и проверяя его на наличие повреждений. А я вообще в шоколаде. Вот про кого говорят: мужик сказал — мужик сделал. Подстраховал, это точно. Я лежала сверху, спиной к нему, упираясь головой в его ключицы. А тем временем этот самый кролик нагло залез на меня и стал обнюхивать, прижав длинные ушки к голове. Я не удержалась и погладила его, после чего животное блаженно прикрыло глаза. — А его обязательно убивать? — спросила я, поднимаясь на ноги и держа на руках это прелестное создание. — Вообще-то – нет. Это дети проголосовали. — Тогда не стоит. Он же такой милый. Мне его ужасно жалко. Можно его оставить себе? — Исключено, — мгновенно парировал мужчина. — Держать домашних питомцев строго запрещено школьным уставом. — Но ты можешь просто отнести его обратно, в лаборантскую, и ухаживать за ним, — предложила женщина, и я уверенно кивнула. Оставшуюся часть уборки я мыла доску, а учитель поливал цветы. Он зарёкся протирать карнизы. По крайней мере до следующей уборки. Всего я провела за этой уборкой чёртовых два часа! Да лучше бы я просто слонялась без дела, но никак не драила классный паркет, доску и уж точно не падала. Но с этим ничего не поделаешь — что случилось, то случилось. Зато теперь я могу спокойно забрать мою форму, которую, скорее всего, уже пошили. Я поднялась на четвёртый этаж и постучала в дверь. Анка без лишних слов протянула мне полиэтиленовый пакет с формой и две какие-то коробки, содержимое которых я решила посмотреть в комнате. К слову, форма была весьма ничего: коричневая юбка с подтяжками и ремнями, белая рубашка и галстук, а также белые гольфы, которые закреплялись наверху двумя коричневыми кожаными ремнями. Еще в пакете лежал коричневый свитер и зелёная курточка, в которой вполне можно было находиться в здании. А еще на спине куртки, впрочем, как и на предплечье правой руки у кофты и рубашки, был школьный герб — скрещенные белое и синее крылья. В коробке поменьше находились тёмные ботиночки на плоской подошве, которые, скорее всего, служили школьной обувью, а в большой — такого же цвета сапоги. Примерять я это буду завтра, а пока… Пора бы поужинать. В столовой я познакомилась с оставшейся частью класса, точнее, с парнями. Все они оказались достаточно весёлыми и дружелюбными, да и в общем-то коллектив был весьма сплочённым, не считая парочки отморозков, типа Имир. Но всё это нисколечко не портило картину, даже наоборот — добавляло некого колорита.

* * *

На следующие утро меня разбудил протяжный низкий звук из колонок, которые ревели не только на мою комнату, но и на всю школу. А я весь вечер голову ломала — зачем они нужны, если в комнате нет ни компьютера, ни музыкального центра? Теперь, всё ясно. Я протяжно застонала в тон этой сирене. Вставать совершенно не хотелось, ведь легла я достаточно поздно. Но делать было нечего, пришлось встать и, пошатываясь, пройти в ванную и привести себя в порядок. Кстати, форма мне была как раз, чему я осталась довольна. Посмотрев на расписание, что висело у меня над кроватью, я еще больше сникла: английский, биология, физ-ра, алгебра, геометрия и история. Шесть уроков… Господи, за что? В любом случае это лучше, чем семь или больше. Что ж, надеюсь, всё пройдет успешно. В столовой все были сонные и хмурые. Оно и не мудрено, поднять детей в семь утра… Это варварство. Но делать было нечего. Кажется, учителям тоже это было не по нраву, так как и они вползли в столовку сонные и слегка растрёпанные. Единственные, кто шумели и веселились — ученики начальных классов. Хотелось взять вилку и… Положить её на место. Ну, ничего, надеюсь, когда-нибудь я отомщу этим мелким чертятам. Первым уроком был английский, что несказанно радовало меня, как чистого гуманитария. Я ужасно не любила точные науки, зато в остальных была профи. Но к моему величайшему сожалению учитель опоздал на добрых пол-урока. За это время ученики могли спокойно проснуться, поболтать и обсудить какие-то дела, а я — рассмотреть и узнать кто где сидит. На первой парте ряда у окна сидели Армин и Мина; вторую заняли Криста и Имир; на третьей — Томас и Марло, а на четвертой, собственно, я. Средний ряд возглавляли Фрида и Рене; далее сидели Эрен и Микаса; за ними — Конни и Саша, а далее — Франц и Люк. На первой парте ряда у двери расположились Ильза и Ханна; за ними сидели Энни и Хитч; еще дальше — Жан и Марко, ну, а замыкали эту цепочку — Райнер и Бертольд. Честно говоря, меня устраивало сидение за последней партой. Во-первых, я была совершенно незаметна учителю (Томас и Марло шикарно закрывали мне обзор доски), во-вторых, можно было хорошенько вздремнуть и никто бы меня в этом не уличил, а в-третьих, меня редко спрашивали бы, так как я скрыта от посторонних глаз. Только я успела обдумать все плюсы моего положения в классе, как дверь в комнату распахнулась, и в класс вошла достаточно высокая светловолосая женщина. Она положила журнал на стол и, встав посреди класса, стала пристально разглядывать в момент затихших детей. Кажется, она была не очень удовлетворена просмотром, ибо со мной ни разу не пересеклась взглядами. В итоге она шумно выдохнула и громко сказала: — У вас в классе новенькая, если я не ошибаюсь. Встань, пожалуйста, и представься. — Эльза Уилкс, — быстро сказала я, нехотя встав из-за парты. — Меня зовут Нанаба, я очень рада познакомиться с тобой. Ведомости насчёт твоих оценок пришли и по моему предмету, они неплохие. Надеюсь, мы найдем с тобой общий язык. Я кивнула её словам и села на место. Оставшаяся часть урока прошла быстро. Мы сделали в тетрадях два предложения, а после написали небольшой диктант, который был закреплением данного материала. Но что больше всего меня порадовало — меня ни разу не спросили. Всё же моя теория работает — чем дальше, тем лучше. На уроке биологии не было ничего интересного. Миссис Зоэ рассказывала нам про строение скелета человека, про самые разнообразные и интересные научные факты, а некоторые важные определения давала под запись в конспект. В общем-то, два первых урока прошли неплохо, поэтому я пришла к выводу, что учиться тут будет достаточно легко. На следующей перемене все стали выходить из класса, обосновывая это тем, что пора переодеваться на физкультуру. Лично я и предположить не могла, во что можно было мне переодеться. Всё же никаких шорт, лосин или спортивных брюк у меня с собой не было, поэтому, пока я шла к комнате, я начинала расстраиваться всё больше и больше. Но на моей кровати меня ждал приятный сюрприз — полиэтиленовый пакет с одеждой и коробка. На пакете был стикер: «С.ф. Э. Уилкс», а на коробке «С.о. Э. Уилкс». В пакете были короткие белые шорты из хорошо тянущегося материала, коричневая куртка и… ремни?! Честно говоря, я даже не представляла куда их можно нацепить — их было слишком много. Всякие застёжки, крепежи и ремни разного размера, ширины и длины. Всё это просто сбило меня с толку, из-за этого я решила просто взять с собой систему крепежей, к которой также был прикреплён какой-то пласт металла. Зачем он нужен и куда его крепить я тоже не понимала, поэтому, с горем пополам одевшись и надев под куртку с эмблемой серую футболку, я обула коричневые высокие кеды и, взяв с собой систему ремней, спустилась в холл. К тому времени внизу собрались все ученики, и, как только прозвенел звонок на третий урок, они все вышли из школы, сделав большой крюк на задний двор. А вот уже он достаточно поразил меня, начиная от своих размеров и заканчивая всем, что находилось там. По середине стояло большое футбольное поле, вдоль которого тянулась беговая дорожка с отметинами на каждых десяти метрах. Справа от поля стояло поле поменьше, для баскетбола, слева — волейбола. А дальше поля находились всякие турники, лежали скакалки, мячи, гантели, гири, палки, обручи и прочая гадость, которая могла бы понадобиться. А подальше от всего этого стоял какой-то достаточно большой деревянный сарай. Спросить, что там, думаю, я смогу у учителя. А вот, кстати, и он. Это был высоченный светловолосый мужчина лет тридцати с редкими усиками и бородкой. Он был одет в форму, идентичную мужской (вместо шорт штаны). Как только он вышел и встал рядом с нами, он громко скомандовал: — Стройтесь! И все ученики мгновенно выстроились по росту. Пусть я была немного выше Кристы, мне пришлось встать последней в строю, чтобы не нарушать «гармонию и равновесие». И плевать, что Леви сказал немного по-другому. — У нас новенькая? — спросил мужчина, мгновенно подойдя ко мне и начиная обнюхивать, как собака. Я моментально отскочила от него, как ошпаренная, выронив систему креплений. Тихий звон в полной тишине показался мне достаточно громким, что у меня аж зазвенело в ушах. Мужчина нахмурился: — Почему никто не помог новенькой надеть ремни? — А она не просила! — послышался из строя ехидный голос Хитч. — Представься, пожалуйста, — попросил физрук, не обращая внимания на едкую фразочку ученицы. — Эльза Уилкс. — Я — Майк Закариас, твой учитель физкультуры. В ведомости сказано, что ты перенесла операцию и нагружать тебя сильно нельзя. Я постараюсь не ровнять тебя с остальными, но даже не думай отлынивать от моего урока, — он посмотрел в сторону начала строя. — Класс, на разминку! — громко крикнул он, а после обратился ко мне: — Пошли к лавочке, там будет удобнее. Мы приблизились к школе, где по всему периметру были красивые деревянные лавочки. Они были разноцветными и при такой хмурой погоде, как сегодня, радовали глаз. Первый ремень, который был достаточно широким, мне закрепили на пояс. Этот железный пласт металла мне закрепили на спине, объясняя это тем, что так детям легче заниматься и держать равновесие. От куска металла шли еще два ремня, которые крепились на плечи, а после раздваивались: те, что поуже шли подмышки, а шире — крепились чуть ниже лопаток. От него шли еще два ремня, которые раздваивались примерно на окончании рёбер и крепились к основному поясу на талии. От основного пояса шли ещё два, которые крестообразно пересекались и крепились к двум поясам, обтягивающие ноги, далее они опять раздваивались, уходили под коленку, а потом снова возвращались вперёд и крепились толстыми ремнями на подошве. — Зачем нужны все эти ремни? — немного возмущённо спросила я, скептически оглядывая себя. — Они хорошо помогают циркулировать кровь в организме, а также словно облегчают наше тело, что заметно увеличивает наши навыки, ловкость и маневренность. — Но всё равно это как-то… — Так, дети, на стартовую позицию! — громко крикнул он моим одноклассникам, перебивая меня. — И ты тоже. Будешь бежать два круга вокруг поля. — Два круга?! — закричала я. — Но ведь! … — Ничего страшного, это не на скорость, а на выносливость. Если не сможешь — ничего страшного. Я шумно выдохнула и встала на позицию вместе с остальными. Как только все приняли высокий старт, раздался свист, который словно пришпорил нас. Весь класс побежал вперёд. Половину первого круга я держалась хорошо. Вторая половина была для меня достаточно тяжелой, ну, а на втором круге силы решили покинуть меня. Это было странно. Даже Армин был выносливее меня, ведь до сих пор держался в строю, а я уже начала задыхаться. — Уилкс, может, сойдешь с дистанции? — обеспокоенно спросил учитель, махнув мне рукой. Я лишь сильнее сжала зубы и прибавила ходу. Мне не хотелось спасовать в таком лёгком задании в первый же день и опозориться, поэтому я решила бежать дальше, несмотря на легкое головокружение. Но это было явно плохой идеей — уже спустя метров двадцать в глазах стало темнеть, а я начала задыхаться. Последней каплей для меня послужило то, что я споткнулась об какой-то корень и рухнула на землю, не сумев больше разлепить глаза.

***

– Мама, а мы точно едем домой? Нам больше ничего не грозит, как говорил папа? — наивно спрашивает маленькая русоволосая девочка у своей матери, сидя на заднем сидении машины. — Нет, солнышко, всё будет хорошо, — уверяет её черноволосая женщина, обернувшись к ней с переднего сидения. Малышка откидывается и пристёгивается. Она очень давно хотела вернуться к бабушке, которая, наверняка, ждет её и приготовит её любимый сливовый пирог. Да, теперь всё будет хорошо. Их пребывание в Испании, кажется, не привело ни к чему хорошему, но родители ничего не говорили своей наивной дочери, пытаясь огородить её от всего, что могло с ней случиться. Но и дочь их не была такой глупой, как они думали и, кажется, прекрасно понимала, что к чему. Но все равно молчала, наивно улыбаясь и радуя своих родителей детской милой улыбкой. В этот момент из-за угла выскакивает огромная фура и полностью таранит автомобиль, в котором сидела молодая семья. Часть, где находились родители, полностью оторвана от остальной части машины. По всей улице раздаётся визг тормозов и детский крик. Девочка, пролезая через разбитое стекло машины на улицу, ищет глазами своих родителей, но их нет ни в обломках, ни снаружи. — Где же они? — тихо бормочет девочка и тут же корчится от боли — с левой стороны её груди выглядывает огромное стекло, которое, кажется, было частью заднего стекла машины. Слезы мгновенно начинают литься из глаз. Она не понимает, то ли от боли, то ли от увиденного, что привело её в шок. Она нашла их… Её родители… Это вот та непонятная смесь из крови, органов, вперемешку с кожей и… О, боги, даже части их голов! Крик становится громче, чем раньше. Девочка теряет сознание.

***

Я резко открываю глаза. Белый потолок, какой-то шум, словно за стенкой. Я лежу на кровати, волосы растрёпаны, я мгновенно облизываю пересохшие губы и осматриваюсь. Это какая-то белая комната с небольшим окном, что даёт мне подсказку — комната на пятом этаже. Рядом со мной на табуретах сидят какой-то блондин и физрук. Они уже заметили, что я очнулась, переглянулись, но никто не смел первым начать разговор. Чёрт…, а что со мной произошло? Я же бежала, да? Вокруг поля… Потом споткнулась, а дальше… что? — Эльза, почему ты не сказала про свою болезнь? — спокойно, словно ничего не произошло, спрашивает мужчина. — А вы… кто? — спросила я, вспоминая, что раньше видела его. — Я — директор этой школы, Эрвин Смит. Тебя я уже знаю, можешь не представляться. Я сохраняю молчание. Они получали мои документы, там и медицинская карточка была. Фактически, они должны это знать. Да уж, так халатно отнестись к здоровью нового ученика… Мне теперь эта школа не кажется такой фантастической и радужной. В этот момент я резко дёргаюсь и хватаюсь за грудь. Господи, как же больно! Шрам на моей груди начинает болеть так, словно его режут без наркоза, словно это опять происходит. Та же боль… Я скрючиваюсь, держась обеими руками за грудь и, сжимая какую-то белую сорочку, стискиваю зубы, чтобы не закричать от боли. В этот момент словно какая-то вибрация проходит по моему телу, будто сверху на меня поставили какое-то ведро и ударили его со всего маху лопатой. Это… Стук моего сердца? Да, врач, конечно же говорил, что могут быть такие патологии, но не настолько же болезненные! Даже не верится. Тем временем оба мужчины решили хоть как-то мне помочь: Мике выбежал, чтобы позвать медсестру, а Эрвин уже готовил шприц с какой-то прозрачной жидкостью внутри. — Не надо, всё нормально, — я махнула рукой, отнекиваясь от болеутоляющего. — Такое бывает. — И часто? — спрашивает меня Смит, кладя шприц на тумбочку, из которой его взял. — Нет, — коротко отвечаю я, но после затянувшегося молчания говорю: — Простите, что заставила побеспокоиться, я и правда в порядке. Могу я пойти в свою комнату? — Если с тобой всё хорошо, то можешь идти, — снисходительно отвечает Смит, а я поднимаюсь с постели, слегка пошатываясь. – Ах, да, твоя форма под подушкой. Надень её, чтобы не шокировать учащихся. А то выглядишь, как призрак, — он по-доброму снисходительно улыбнулся и вышел за дверь. Я посмотрела в зеркало, что висело напротив кровати и громко расхохоталась. Выглядела я и вправду очень странно: растрепанные седые волосы, длинная белая сорочка, сама бледная. Хорошо, что он предупредил меня, а то я бы всю малышню напугала, разгуливая так по школе. Переодевшись, я сложила рубашку и положила её под подушку. Выйдя из медпункта, я очень удивилась: в коридорах никого не было. Не понимаю, неужели все всё еще на уроках? Значит, я быстро проснулась. Но, увидев окно и заглянув в него, я пришла к другому выводу — на улице было темно. Только несколько фонарей освещали дорожку от ворот и до крыльца, а также два основных школьных крыла. Я глубоко вздохнула. Наверное, уже около восьми-девяти часов вечера. Наконец, я без проблем дошла до своей комнаты и рухнула на кровать. Да уж, бывают в жизни огорчения. Думала, что у меня будет весёлый и насыщенный первый школьный день… А получилось, как обычно… В этот момент мой телефон в сумке завибрировал. Я быстро услышала этот звук в тишине и схватила свой сотовый. «Вам звонил номер *********. Перезвоните, пожалуйста.» Ой, чёрт, это же Аннет! Она просила перезвонить, как только я обоснуюсь в школе… Вот чёрт, я совсем забыла! А связь тут совершенно никакая… Надо бы найти место повыше… В итоге я забралась на крышу, чтобы лучше ловило. Тут, кстати, наверное, можно находиться ученикам. На крыше есть высокие заборы, около трех метров, чтобы невозможно было перелезть. Что ж, хоть тут они заботятся о безопасности школьников… Я набрала номер своей белобрысой подруги. Трубку тут же подняли: — Эльза, какого чёрта ты мне не позвонила?! — раздался строгий голос девушки с другого конца трубки. — Прости, мне жаль. Просто в первый день у меня было много работы, а сегодня я потеряла сознание… — Что? Но почему?! — возмутилась в трубку подруга. — Да кросс решила пробежать. Мне сказали, что я могу сойти с дистанции, но ты сама знаешь мой характер. В итоге грохнулась и отключилась. — Ужас какой! Так и знала, что надо было уговаривать родителей переводить меня в эту же школу. Ты без меня пропадешь! — Только не утрируй, — недовольно мычу я, съёживаясь — тут довольно холодно. — А я и не утрирую, — следующую минуту повисло напряженное молчание, но тут она опять сказала: – Ну, рассказывай. — Что рассказывать? — растерялась я. — Как «что»?! Про класс, про учителей, про симпатичных парней… — я уверена на все что, что она мечтательно закатила глаза и прикусила нижнюю губу. — Класс нормальный. Весёлые ребята, сплочённый коллектив, всего парочка отморозков, — насчет боя с Имир я решила умолчать, иначе будет слишком много ненужных возмущений и оправданий. — Учителя… Про них сказать ничего особенного не могу. Хотя, все они, мне кажется, с приветом. — Это как? — растерянно спросила она. — Ну, например, биологичка чуть кролика на уроке не разделала, — на той стороне трубки послышался звук «бее». — Физрук заставляет всех носить форму с какими-то непонятными ремнями, которые, по его мнению, стимулируют при движении кровоснабжение, а к спине пристёгивает кусок металла — чтобы осанку держали. Мне иногда кажется, что директор — единственный нормальный тут человек. Хотя даже мою медицинскую карту изучить никто не удостоверился, даже медсестра. — А классная у тебя кто? — Ну… Во-первых, не классная, а классный, а во-вторых… — я слегка помедлила. Почему-то мне не хотелось сразу говорить всё, что я думаю о математике. Но она мне не простит, если я совру. — В общем, он мне сразу не понравился. — О как! — громко восклицает она. — Встретил меня оценивающим холодным взглядом и теперь постоянно так на меня смотрит, словно дыру прожечь решил. После одного инцидента, в котором я, собственно, виновата и не была, заставил меня драить весь класс. И постоянно угрюмый ходит, словно смерть с косой. А самое интересное то, что он ростом-то всего примерно метр шестьдесят, если не меньше. Не удивлюсь, если он даже гордится этим. Да и вообще, не нравятся мне такие личности. Скрытный он какой-то… Постоянно думает о своём. — Ты ж тоже, вроде, не высокая, — после недолгого молчания выдает Аннет. — Ну, я же девушка! Мне можно. А парню быть мелким… Фу-фу-фу, непростительно. В трубке с той стороны послышался лёгкий смех. — Что ж, я рада, что с тобой всё хорошо. Теперь я могу быть точно уверена, что отдала тебя в добрые руки. — Это ты его добрыми руками называешь?! — возмутилась я. — Знаешь, за все девять лет нашей дружбы я поняла одно — если ты плохо отзываешься о человеке, это значит две вещи: первое: он очень хороший на самом деле, второе: он тебе нравится. Выбор делай сама, — девушка расхохоталась. — Ой, да иди ты, — сквозь смех бросила я и отключилась. Она не обидится, я это точно знаю. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я застыла на месте. Прямо за мной на крыше стоял математик и буравил меня взглядом. Проклятье!