Осколок в сердце

Эта неделя пролетела настолько быстро, что я даже моргнуть, как говорится, не успела. Каждый день мы занимались, при чем с часов трех и до самого отбоя. Но дольше всех я занималась с Леви и Микасой. Всем нашим дружным коллективом мы решили, что судьи не будут против, если мы соединим два тура в один, однако, не знали, насколько это эффективно. Оказывается, играть и одновременно петь достаточно сложно, ибо когда ты думаешь о том, чтобы не сфальшивить на инструменте, очень сложно сосредоточиться на том, чтобы не лажануть голосом. Благо, мне помогли многочасовые репетиции и теперь я могла играть и петь что-то, более-менее подходящее на известную песню Лары Фабиан. Это субботнее утро выдалось солнечным, что, собственно, было редкостью для этого времени года. Однако, это никого не волновало, даже наоборот, положительная погода хорошо сказывалась на настроении учеников. Первый тур начинался в полдень, но уже в десять часов дня все были у меня в комнате, чтобы повторить весь материал, которым мы зубрили в течении недели. Повторили сценку, Саша мне напомнила рецепт блюда, я несколько раз прорепетировала танец под пристальным надзором Бодта и пару раз спела песню акапелло, ибо в актовый зал нельзя было заходить до начала конкурса. Кстати, нам очень повезло со сценкой, точнее с костюмами, ибо в мастерской Анки нашлись и подобия русских сарафанов, и кокошники. За полчаса до конкурса все, кроме меня, Саши и Микасы вышли из комнаты, давая нам возможность переодеться в костюмы. Да, на роль двух других девиц выбрали именно их, пусть брюнетка и была «немного» против. Переодевшись, мы вышли и пошли по коридору в сторону актового зала. На нас как-то странно косились другие ученики, а Имир, как только увидела нас, как-то странно сощурилась. Однако, думать, что у нее на уме, я не хотела, поэтому просто отвлекла себя повторением моего текста. Наконец, спустя некоторое время, нас впустили, и все мои одноклассники так и застыли, увидев всю ту красоту, что царила тут. Все стены были обклеены разноцветными и блестящими кленовыми листочками, на сцене вместо привычных зеленых штор висели ярко-оранжевые, а на стене сцены были большими и красивыми буквами написано «Мисс Осень!». Обе команды разошлись по разные стороны кулис, чтобы подготовиться и не пересекаться, а на сцену вышла Ханджи, взяв микрофон с колонки: — Добрый день, мои дорогие ученики и учителя! Думаю, вы все знаете зачем мы здесь сегодня собрались. Сегодня состоится наш ежегодный конкурс «Мисс Осень!». В этом году у нас есть две прелестные кандидатки: Криста Ренз и Эльза Уилкс! Сегодня они покажут, на что способны и жюри выберет лучшую из них. Кстати, немного о членах жюри — сегодня девушек будут судить: Эрвин Смит, директор нашей школы, — весь зал залился громкими аплодисментами, — Лиза Шадис, — и вновь овации, — И ваша покорная слуга, Ханджи Зоэ! Шадис? Мне не послышалось? Это же фамилия Аннет! Я выглянула из-за кулис и меня обдало жаром. Это же мама Аннет! И она отдаленно мне напоминала ту самую женщину, которая возле почты говорила с Леви. Но это не может быть она! Подруга с мамой живет в другом конце Лондона, значит, это все же не она. Но почему она тут судит? Да и девушка должна была сказать мне, что ее мать будет тут. Почему же тогда промолчала? Или она сама этого не знает? Что ж, надо будет спросить об этом позже, а пока… — Первой на сцену выходит кандидатка, выбранная школьной комиссией. Встречайте: Эльза Уилкс. На сцену тут же выбежали Райнер с Бертольдом, поставили для нас деревянную лавочку и тут же скрылись за шторой. Я, Аккерман и Браус вышли под ручку и, рассевшись, стали ждать слова автора, которые говорил Жан. — Три девицы под окном Рассуждали вечерком. Говорит одна девица, Нос задрав и руки в боки… — Коли я была б царица, — сказала Саша, встав, — Отменила б все уроки! Школа бы была родная Вся такая-растакая! Без звонков и наказаний, Без диктантов и заданий, Без столовой и детей, Даже без учителей! — А девица-то другая говорит… — быстро вставил Кирштайн. — А я мечтаю Стать царицей, да такой, Чтоб, как топнула ногой, Так подруги: Ханны, Ильзы Все желанья исполняли! Из столовой мне в обед Приносили б винегрет! И уроки за меня Выполняли среди дня! Все б контрольные решали, Сочинения писали, И дрались на перемене, Одноклассников дразня. Выступали бы на сцене — Это тоже за меня. Не была б я ученицей, А была бы я царицей! Школа бы была родная, Вся такая-растакая! — Третья говорит девица… — Коль бы я была царица, Я б в потоке школьных дней Наших всех учителей От тетрадей отстранила, От бумаг освободила, От назойливых конспектов — Я б взялась за все конкретно! Подарила б педагогам Я отгулов много-много, Грамотных учеников, И улыбок, и цветов! И здоровья — на все годы. И безветренной погоды. Пусть, как солнце, золотистый, Парус белый, чистый-чистый. Жизнь — в сплошном цветенье сада — Без грозы, без камнепада. Счастье — в обрамленье роз, И судьбу — в сиянье звезд! — А теперь решайте, дорогие судьи, какая же девица наведет настоящий порядок в школе! — весело сказал Жан, все мы встали, поклонились и ушли за кулисы. Дети стали выкрикивать что-то насчет первой и второй девушки, однако, судьи промолчали и что-то записали у себя. Как только мы вошли за кулисы, ко мне мгновенно подбежала Саша, которая быстро перечислила этапы приготовления ее традиционного семейного блюда, я все это повторила и побежала в комнату, быстро надев простенькое темное платье, белый фартучек и головной убор повара, который мне одолжил один из школьных поваров. Быстро вернувшись, я даже не успела застать представление Кристы. Мне сказали, что для второго тура все переходят в столовую, а кандидаты — в кухню, чтобы все приготовить. Еще вчера мы перечислили поварам все ингредиенты, которые мне понадобиться и вот сейчас все необходимое лежало на столе. Нам давался всего час, поэтому мне надо как можно быстрее все сделать, ибо пирог этот выпекается примерно сорок минут. Как только прозвенел небольшой колокольчик, мы тут же начали готовить. Я вымыла и почистила три небольшие картофелины и поставила их вариться. Пока один из главных ингредиентов был на плите, я обмыла овощи для начинки и порезала их так, как меня учила Браус. Как раз в тому моменту сварился картофель. Я тут же слила воду и начала его толочь, попутно добавляя сливочное масло. Как только все это превратилось в пюре, я добавила муку, немного молока, соли и замесила тесто. Пока оно должно было немного постоять, я обжарила овощи и обжарила фарш, который так же шел на начинку. От всего этого отходил такой аппетитный аромат, что я еле сдерживала слюни. Однако, мне нельзя было отвлекаться, и я быстро продолжила готовку. Раскатав тесто в форме, я разложила на нем фарш вперемешку с овощами, а сверху разложила круглые дольки помидоров, присыпала все сыром и немного поперчила. Отправив все это в духовку, я вымыла руки, шумно выдохнула и опустилась на стул, который стоял неподалеку. Уже спустя полчаса я проверила все на готовность и, убедившись, что пирог можно доставать, вытащила его из духовки, аккуратно нарезала, украсила зеленью и уже подала на поднос. Криста тоже как раз справилась со своим заданием — у нее был какой-то очень красивый десерт, смесь, кажется, мороженого, фруктов, джема… Я не очень всматривалась, ибо волновалась за свое блюдо, ведь по правилам конкурса пробовать его было нельзя и мне оставалось только догадываться - досолила я его или пересолила, пропеклось ли у меня тесто, не остался ли сырым фарш или овощи. К моему величайшему облегчению судьи не скривились, попробовав мой пирог, но и говорить ничего не стали, просто опять что-то записали у себя в листах и пошли дальше. Мама Аннет даже внимания на меня не обратила, хоть и была со мной знакома. Это было очень странно, хотя, возможно, она не хочет, чтобы все поняли, что мы знаем друг друга, ибо пошли бы ненужные вопросы и упреки в том, что мне могли бы завысить балл. Следующий этап я пропустила, объявив судьям о том, что мы объединили два конкурса. Они ничего плохого не сказали, однако только покачали головой, желая мне удачи. После того, как я прослушала дуэт Кристы и Мины, которые пели песню из всем известного мультфильма «Холодное сердце», я пошла переодевать платье для вальса. Кстати, это платье было одним из тех, которые мне нереально понравились. Оно было длинным, в пол, кремового цвета, с рукавами колокольчиками, которые раздваивались от локтя и до конца. На груди платье было украшено красивыми стразами. Однако, еще раньше у меня возникла проблема, которую решить было достаточно сложно: платье обвисало на груди. Дело в том, что у меня с подругой совершенно разное телосложение – она, в отличие от меня, могла похвастаться пышными и красивыми формами. Именно поэтому мне пришлось одалживать лифчик у Микасы и напихать его поролоном, однако, мне кажется, все точно поймут, что грудь явно не моя. Но мне на это было сейчас наплевать, ибо моей задачей было станцевать вальс. Заиграла песня The Pierces — Secret. Капрал встал на против меня с другой стороны сцены. Мы стали маленькими шажочками подходить к друг другу, а как только подошли, мужчина прижал меня к себе за талию, я взяла подол своего платья, и мы закружились в танце. С каждым шагом я все больше отключалась от этого мира, стараясь представить, что мы на этой сцене одни, что рядом никого нет, только он, я и нереально красивая музыка, играющая на фоне. В этот момент начался второй куплет. Он развернул меня к себе спиной, я скрестила руки и положила ладони на бедра, а он положил свои ладони на мои. Я стала медленно делать плавные движения, как мне показывали ранее, стараясь не делать резких рывков. После мы вновь закружились в танце, время от времени делая какие-нибудь движения. В конце концов, Леви поднял меня на руки, сделал два оборота против часовой стрелки и поставил на ноги. Я стала отходить от него в противоположную сторону, словно желая уйти. Учитель сделал выпад, поймал меня за руку, я пару раз покрутилась, попав в его объятия. Он наклонил меня, я протянула правую ногу вперед и схватила другой рукой его за красный галстук. Вообще я не должна была делать последнего движения, однако, я подскользнулась и чуть было не упала, поэтому мне пришлось за что-то схватиться, и этим «чем-то» был именно галстук математика. После бурных аплодисментов меня отправили переодеть платье для последнего этапа. Пока я шла по коридору, я тихонько напевала про себя песню, под которую мы танцевали, даже пару раз покрутилась, следую заученным движениям. Как только я открыла дверь в свою комнату, я тут же застыла, широко раскрыв глаза, не в силах даже пискнуть. Платье… Платье для последнего тура было разрезано на клочки и полностью разбросано по полу. Я не выдержала, слезы потекли по моим щекам, и я упала на колени. Все кончено. Мне не в чем выходить. Черт возьми, кто это мог сделать?! Кто мог зайти и испортить мне последнее выступление? Скорей всего это кто-то из тех, кто болеет за Ренз. Но кто? .. Это же просто нереально узнать. — Нет… Все кончено… Мне надо пойти и отказаться от последнего тура… Теперь я точно проиграла, — тихо прошептала я, всхлипывая и пряча лицо в ладонях. В этот момент я услышала шаги по коридору, дверь открылась, и кто-то вошел. — Эльза, я совсем забыла, что должна была сделать тебе… — Саша мгновенно замолчала. — Эльза, что случилось?! — Платье… Оно… — я опять всхлипнула и показала девушке один из кусков ткани. — О, нет! .. — прошептала она, прикрыв рот ладошкой. — Я сейчас. Девушка выбежала, оставив меня в одиночестве. Я вновь посмотрела на черный бархат и слезы полились с новой силой. Сердце сжалось, в горле появился огромный ком, а руки тряслись. В таком состоянии я точно не смогу не спеть ни сыграть. Все пропало. Все пропало… — Эльза! В комнату ворвалась вся моя группа поддержки. Капрал осмотрел меня и, цокнув, громко распорядился: — Быстро принесите мне какую-нибудь белую ткань. Любую, хоть шторы! Сбегайте к Анке за белыми нитками и попросите какие-нибудь стразы, скажите, что ситуация очень срочная. Дети мгновенно разбежались кто куда, а мужчина, как тогда, на крыше, заглянул мне в глаза и поднял на ноги. — Не раскисай, слышишь? — спросил он, тряхнув меня. — Все будет нормально. У нас еще есть время, еще не все потеряно. Я шмыгнула носом и кивнула, совсем не желая даже верить в его слова. Спустя пару минут прибежал Армин и дал учителю длиннющую белую штору, которую он, скорей всего, сорвал из столовой. Так же пришел Конни и вручил моток белых и моток золотистых ниток, а также множество булавок; Эрен приволок большущую коробку самых разнообразных стразов. Математик схватил ножницы, что все это время лежали на полу, взял в зубы парочку булавок и накинул на меня сверху белую ткань, которая оказалась достаточно приятной на ощупь. Он закрепил одну булавку на груди и еще несколько чуть ниже, до уровня талии. Он быстро разрезал ткань по середине, образовывая за мной красивый шлейф. После того, как он сделал все эти мерки, я аккуратно, чтобы не повредить булавки, сняла все это с себя, а мужчина просто сел на пол и стал шить. Все присутствующие в комнате просто рот открыли от удивления, в том числе и я, видя, как он быстро и умело обращается с иглой. — Хватит глазеть, — бросил он, не отрываясь от шитья. — Браус, сделай ей прическу, как и хотела и постарайся как-нибудь убрать эти красные круги вокруг ее глаз. Шатенка тут же кивнула и посадила меня на стул. На письменном столе уже лежало множество заколок, шпилек, невидимок лака для волос. Мне подняли волосы верх, оставляя только две пряди сверху. Из всей кучи моих белоснежных волос получилась высокая конструкция на голове, закрепленная красивой большой заколкой с бело-синими стразами. Быстро припудрив меня, девушка вручила мне брасматик и зеркало, сказав, чтобы я накрасила ресницы, что я в скором времени, собственно и сделала. Саша выудила невесть откуда прозрачный блеск для губ и, смазав им мои губы, громко сообщила, что с прической и макияжем покончено. — У нас тоже все готово, — радостно и даже немного удивленно отозвался Армин, и я развернулась. То, что я увидела невозможно было описать словами. Точнее, эту красоту невозможно было сделать за пятнадцать минут! Учитель поднял и показал мне во всей красе белое платье. На боку оно было сшито белыми нитками так, что язык не повернется сказать, что платье было сшито не профессиональной швеей, такой как Анка. На ладонь выше от колена был разрез, который волнами красиво спускался по обеим сторонам и заканчивался острым углом шлейфа. От уровня талии назад, до колен, шла красивая золотая нить, которая стягивала ткань и создавала эти красивые волны по бокам, а на спине красивыми стразами был выложен герб нашей школы — скрещенные белое и синие крыло. — Это просто божественно! — воскликнула шатенка, рассматривая мой наряд. — Так, выходите, надо дать возможность Эльзе переодеться, — напомнил Жан, и все покинули комнату. Я максимально аккуратно одела это платье и посмотрелась в зеркало, что висело у меня на стене. Покрутившись немного, я поправила подол платья и поняла, что мои руки до сих пор трясутся. Я все никак не могла откашляться из-за того комка в горле, которое только драла кашлем. Черт возьми! Одну проблему решили, а остальные-то остались! Но я не хочу говорить об этом, нет! Ребята мне и так очень сильно помогли, я не хочу обременять их еще больше. Будь, что будет. Выйдя из комнаты, я заметила, что в коридоре никого не было. Заперев на этот раз дверь на ключ, я пошла по коридору. Дойдя до актового зала, я чуть помедлила возле двери, но все же отогнала мысли о побеге и зашла, тут же шмыгнув за кулисы. У моей соперницы не было таланта, поэтому она пропустила этот тур, но, как только она увидела меня с другой стороны сцены, тут же изменилась в лице, а рядом стоящие с ней Имир и Хитч ошеломленно смотрели на меня, словно на призрака. Так, вот кто все это устроил… Ну, я им припомню! Как только меня объявили, я спустилась со сцены и прошла к инструменту. Как только я присела и повернулась ко всем спиной по залу прошел шепоток, то ли от того, что я собралась играть, что ли от того, что на моей спине был школьный герб. Я открыла крышку инструмента, провела по нему рукой и только хотела заиграть первые аккорды и первые ноты, как заметила, что мои руки задрожали еще сильнее, а из головы в мгновение ока вылетели и ноты, и слова песни. Я ужасно растерялась, меня начало трясти, словно в приступе эпилепсии. Зал затих, было слишком тихо, я чувствовала, как ученики начинают бормотать что-то обо мне. Мне надо что-то сыграть, надо… — Падает Лондонский мост, падает, падает, — тихо начала наигрывать и напевать я, еле сдерживаясь, чтоб не заплакать. — Падает Лондонский мост, моя милая… Я не выдержала и первые слезы упали на клавиши. В этот момент краем глаза я заметила, как в мою сторону идут два человека. Микаса встала подле меня, поправив свой шарф, а капрал нагнулся надо мной, протянул свои руки, примерно на уровне моей груди к инструменту, и заиграл первые ноты всем известной мелодии. — Разлука — вечный и проклятый порок моей любви, — запела Микаса, глядя на меня, — Зачем держали мы всю горечь от обид внутри? Немая тишина поможет обо всем забыть, и в память о любви всю боль простить. — Ну же, подпевай и принимай игру, — шепнул мне на ухо мужчина. Я положила пальцы на фортепиано и продолжила играть то, что он начал. Аккерман замолчала, а я начала петь, пытаясь скрыть дрожь и волнение в голосе. Спустя всего пару строк я вспомнила все, что забыла пару минут назад и стала играть и петь уже намного увереннее, чем раньше. На припеве я откинула голову назад, полностью отдаваясь музыке, ее потокам, нотам и словам прекрасной песни. Как только я сыграла последние ноты и аккорды, весь зал наполнился аплодисментами и овациями. Я встала и поклонилась, мысленно поблагодарив Леви и Микасу за поддержку. — Победитель выбран! Просьба всех участников выйти на сцену, — громко объявила Зоэ, и все мгновенно вышли на сцену. Я стояла между математиком и Сашей, которая улыбалась во все тридцать два и уже что-то жевала. Я посмотрела на блондинку, которая хорошо и гордо держалась, в отличие от ее подруг, которые, казалось, в любую секунду начнут волосы на голове рвать. — Обе кандидатки сегодня постарались на славу, — начал директор, держа в руках какой-то конверт. — Такого сильного противостояния в нашей школе давно не было, однако… Одна из кандидаток грубо нарушила правило и чуть не сорвала выступление другой. Весь зал затих, в ожидании того, кого же объявят нарушительницей. Мое сердце забилось сильнее от того, что правда вовремя показала себя, пусть и неизвестным мне путем. Я переглянулась с учителем, а тот лишь кивнул мне. — Криста Ренз, выйди пожалуйста вперед, — попросил мужчина и девушка подошла ближе к нему. — Я понимаю, что ты, возможно, не знала об этом, но все же твои напарницы серьезно нарушили правило, желая помешать финальному выступлению твоей соперницы. К сожалению, мне придется тебя дисквалифицировать, — сказал Эрвин, а глаза девушки наполнились слезами. Она кивнула и мгновенно выбежала из зала; за ней пошла Имир. — Что ж, так, как у нас остается одна претендентка на осеннюю корону, я хочу объявить вам победителя — Эльзу Уилкс! Зал рассек громкий свист и аплодисменты. Я, смущенная всем этим, вышла вперед. Смиту поднесли на красивой алой подушечке белоснежную корону, на завитках которой красовались разноцветные, преимущественно оранжевые, листья клена. Я склонила голову, и он короновал меня, похлопав по плечу. Я посмотрела на всех детей, что сидели тут и мой взгляд встретился с мамой Аннет, которая сидела, закинув ногу на ногу и ухмылялась, словно хищница, глядя то на меня, то на Леви. Мужчина же в свою очередь, заметив такой взгляд, скривился и ушел со сцены, а женщина пошла за ним. Куда они пошли — было для меня загадкой.