Спаси мою душу

      — Чонин? Что-то случилось? Что-то с Сокки? — Сердце Бекки колотилось бешено.       Он испугался, думая, что что-то случилось с сыном. Иначе, зачем Чонину искать его адрес и ехать к нему. Бек был готов услышать всё что угодно, всё самое страшное, но не сейчас, когда жизнь стала становиться светлее. Не сейчас.       — Нет, Бек, успокойся. Я по другому поводу. — Ким сделал шаг на встречу Бекки, который испуганно или по инерции отступил назад. Глаза альфы, которые сверкнули ненормальным блеском, отпугнули омегу.       — Ты меня боишься? — Чонин резким движением рук схватил Бека за талию и прижался к нему всем телом. — Сердце бедного Чани разорвётся, если он узнает, что я с тобой переспал, — он прошипел это на ухо Беку, который не упускал момента и вырывался из этих отвратительных рук. Губы альфы затянули Бека в поцелуй. Омега вырывался и бил Кима по всему телу. Он извивался, в надежде удрать от него или хотя бы позвать Пака, только он мог помочь, только он мог спасти. Всевышний услышал мольбы омежки — и с балкона вышел Пак, который, видимо, хотел узнать, почему Бек так долго. Он, быстро среагировав, накинулся на Кима, который нанёс ему удар первым. Чанёль, немного отшатнувшись от удара, замахнулся и дал в ответку. Чонин упал. Чан с остервенением сел на бедра Киму и стал бить его по лицу. Кровь окрасила всё лицо Чонина, который даже не оказывал сопротивление, кажется, он даже не подавал признаков жизни. Ёль, не замечая этого, только с большей силой продолжал бить.       — Чанёль! Прошу! Остановись! — Бек подлетел к Паку и держал его за талию. Он продолжал кричать «Остановись», а слёзы скатывались градом, не зная слова «стоп». — Ты его убьёшь!       Бён не сдавался и старался остановить альфу. Страх парализовал всё тело. Страх за Чана. Он мог пострадать из-за него. Громкий крик знакомого голоса заставил слёзы остановиться. Омега лишь сильнее сжал талию альфы, будто боясь, что его заберут. Глаза отказывались смотреть, кому же принадлежит этот знакомый голос, а дальше тело ослабело, а разум наполнился тьмой.       «Где я нахожусь? Боже-е, что случилось? Моя голова-а-а». Бек от боли закряхтел и всё-таки разлепил глаза, которые от слёз неприятно щипали. Он лежал на своей кровати и непонимающе втыкал в потолок. Обрывки памяти, которые производили моменты с дракой и ужасной истерикой омеги, заставили Бека резко вскочить с кровати и побежать в коридор, где совершенно недавно Чан с огромной силой добивал Кима. Вбежав в прихожую, Бек осел. Как будто ничего и не было, а всё это ему только приснилось. Всё как в тумане, но всё-таки омега вспомнил, что потерял сознание и, судя по тишине, всё пропустил.       — Бек! Бек! Милый, я так переживал! — пролепетал Лухань и налетел на Бека. Оленья тушка набросилась на ошарашенного Бекхёна. Конечно, Лухань не был тяжёлым, ну, может, для Сехуна, а вот для маленького Бека он был, как слоник. — Господи, что у тебя тут произошло? — схватив друга за лицо, взволнованно спросил Лу. Бён лишь перевёл взгляд в поисках Чана. Он судорожно стал осматривать свою квартиру в поисках этой высотки.       — Где Чан? Где он? — Вырвавшись из рук Ханя, Бек вбежал в гостиную, ища альфу.       Огромный ком паники обрушился на омежку. «Неужели что-то с альфой? Неужели из-за меня?»       — Бекки, успокойся! Всё с ним нормально! — Лу подбежал к Бёну и схватил за руки.       — Я бы не простил себе, если бы с ним что-то случилось. — Бек положил голову на плечо другу и заревел. Он так переживал за Пака, что даже наплевал на то, что еле-еле стоит, потому что слабость одолела весь организм.

***

      Чанёль сидел в кабинете с медсестрой, которая, не жалея дезинфицирующей жидкости, обрабатывала костяшки на руках Пака. На лице красовалась залепленная пластырем рана, оставленная пару часов назад ненавистным Ким Чонином. Его раздражала вся ситуация. Он сидел тут за этим тупым занятием, когда его малыш Бекки лежал дома, потеряв сознание. «Твою мать!» — единственная фраза, которая нон-стопом кружилась в голове раздражённого альфы. Ему, скорее всего, было стыдно за всю эту злость, которую не смог обуздать. От осознания того, что именно эта самая, чёрт её дери, злость стала причиной потери сознания Бека. Чувство вины разрасталось, как снежный ком, и находилось где-то в области груди. И вместо того, чтобы заглаживать эту вину Пак сидел тут, потому что этот чертов О Сехун шантажировал тем, что «Если ты, тупой кусок альфы, не пройдёшь все процедуры и не остынешь, Бекки тебе не видать вообще». «Ну не ублюдок ли?» — от слов, сказанных Сехуном, это была единственная мысль Чана.       — Закончили? — Хун вошёл в кабинет и сел рядом с Чаном на кушетку.       — Да, — коротко проговорила медсестра и удалилась из кабинета. Она, скорее всего, чувствовала напряжённость между этими двумя и, чтобы не попасть под горячую руку, предпочла убежать.       — Как Бекки? — Чан, не оборачивась на Хуна, потянулся за своей кожаной курткой, которая висела позади кушетки на вешалке.       — Он пришёл в себя… — Хун заметив, что Пак одевается и собирается уйти, резко схватил его за плечо. — Пойдём, поговорим.       Се встал и направился в сторону двери. Пак проследовал за ним. Они вышли из больницы и сели на лавочку, которая стояла поодаль от входных дверей.       — Что всё это было? — обернувшись на Чана, спросил Се.       Вся эта ситуация его сильно волновала. Бён ему вовсе не чужой человек, а картина, которую увидел О, когда он зашёл в квартиру, услышав крики, повергла его в ужас.       — Этот ублюдок… — Чан вспомнил, как этот мерзавец прикасался к Беки. К его Беки. Снова ярость. Снова злость. — Он поцеловал Бека, — выпалил альфа.       Его руки сжались в кулаки с такой силой, что даже побелели. Хун замер после этой фразы. Такого он не ожидал.       — Я взбесился. Не знаю, что со мной тогда случилось, но я увидел это и… — Пак резко отвернулся. Он понимал, что причинил Бёну боль, потому что позволил ему увидеть такого себя. — Я не хотел, чтобы всё так было. Мне не место рядом с ним. — Ёль встал с лавочки и ушёл, оставив Сехуна в шоковом состоянии. Он просто слился с темнотой и исчез с территории больницы, как будто его тут и не было.       В голове неимоверная каша. Пак не знал, что делать дальше. Эти чувства к омеге, он боялся их, боялся, что эти чувства не нужны Бекки. Как он может ответить на чувства такого ужасного человека, как он? Но это тепло в районе груди, как только он вспоминает это милое личико и эту нежную улыбку, что с ним делать? «Пак, ты же такой эгоист. Ты можешь просто подчинить его себе, как делал раньше… Но почему я не могу? Почему? Почему? Я не могу так с ним поступить, я слишком его люблю…»

***

      — Пустите меня! — кричал Чонин. Он очнулся довольно быстро. Ссадины были не очень большими, от них остались лишь небольшие синяки по всему лицу. — Я убью этого чёртового Пака, — продолжал надрывать горло Ким.       Эта одержимость местью свела его с ума. Он два года готовил план мести за то, что Чанёль отнял у него всё: дом, семью и, конечно же, деньги. И вот удача, Чонин узнает о бедном омежке, который тесно связан с врагом, а вот и двойной бонус Бён — страдает из-за сына, которому срочно нужен был донор. Всё шло на руку Киму.       Причинить боль Чану, а потом ещё и шантажировать его тем, что убьёт его возлюбленного, но вот засада, он не предугадал, что сам Чанёль может находиться вместе с Бекки.       — Пустите меня-я-я, — альфа не сдавался и продолжал кричать на всё отделение. Вдруг в дверь вошёл до боли знакомый человек.       — Какого ты тут орёшь? — Кёнсу подошёл к кровати альфы и сел рядом.       — Кёнсу, почему меня не отпускают? — Ким резко поднял торс и схватил омегу за плечи и стал трясти До.       Кён с силой убрал его руки со своего тела и встал со стула. В его глазах читалось отрешённость и потерянность. Он, услышав всю эту историю, в которой принял участие его альфа, был в ужасе. То, как поступил Ким, отталкивало любую мысль быть с таким человеком.       — Кёнсу, не уходи. Куда же ты?! — провыл альфа. Тело Кима ослабело и рухнуло с грохотом на кровать.       — Господи, что с тобой Чонин? — нервно проговорил До. Он, конечно же, переживал за любимого, но винил в этом только его.       — Просто не уходи, Кён, — прошептал альфа, приоткрыв свои глаза.       Терять своего Кёнсу он не хотел. Именно сейчас он это осознал. Наверное, хорошо Чанёль ему по мозгам прошёлся, в прямом смысле. Именно сейчас он понял, что на самом деле для него важнее денег, власти и роскоши. Самое главное — это его Кёнсу, который сейчас своими тоненькими пальчиками обрабатывал ваткой его раны.