Спаси мою душу

      Распахнутое настежь окно, тусклый свет фонаря, который пытался разъесть эту ночную темноту в комнате, холодный ночной ветер, нагло бродивший по всему помещению и охлаждал паркет и тёмная фигура, которая, согнувшись, сидела за столом и топила свою горечь в бокале виски. Неделя беспросветного пьянства, как планировалось, затянулась на две, а вскоре и на три. За всё это время около десяти стаканов было разбито об стену, с ещё ни в чём неповинным телефоном, который зазвонил, а на его экране высветилось имя «Бекки». Глупое молчание о своих чувствах привело к такой катастрофе. Альфа полностью погрузился в себя. Он просто пытался отговорить свою бестолковую сердечную мышцу от этих, как ему казалось, никому не нужных чувств. И этими «уговорами» выступали виски, мартини и ещё куча всего выпитого. По первой неделе Бён ещё пытался найти альфу: он и приходил к нему домой, но никто ему не открывал; бесконечные звонки, но телефон был «не в зоне доступа». Вторая неделя и приходы в дом стали редкими, а к концу недели и вовсе исчезли. Альфа обрадовался, что омежка всё-таки сдался, но в отдалённом участке души звенела тревога за него. Чанёль безумно по нему скучал, но не мог появиться и посмотреть в эти чистые глазки. Не мог сказать ему и слова, потому что просто не знал, что он может сказать в своё оправдание. Единственный раз, когда Паку стыдно за своё поведение. Единственный раз, когда альфе страшно… признаться в своих чувствах. Вот, последний вечер третьей недели, а Чан так и не менял своё местоположение. Лишь изредка он падал на кровать и вспоминал милое сонное личико, хрупкое тело, которое подмяло под себя всё одеяло и укуталось в нём с головой. Он вспоминал и улыбался, а в груди разгорался пожар, который сжигал всё на своём пути, но тут же ужасные картины той тёмной ночи: когда Чан накинулся на этого малыша и стал требовать отдаться ему, как набросился на, чёрт его дери, Чонина и чуть не убил его на глазах Бекки, которые заставили схватиться за голову и закричать что есть мочи. И снова алкоголь, и снова сигареты…       Утро в течение этих нескольких недель для альфы добрым не бывает. Оно х-е-р-о-в-о-е. А ещё какой-то явно смелый человек стучался, нет долбился с утра пораньше. Желание убивать в один миг увеличилось с бешеной прогрессией. С отборным матом он поднял своё тело с кровати и, собрав все углы по дороге, поплёлся к двери. Но вот открывать он не собирался. Теперь его привычка — смотреть в глазок на его любимого Бекки и любоваться им. Обрадовавшись, что омежка наконец-то появился, и что с ним всё в порядке, Чан уселся возле двери, оперевшись на неё спиной. Громкие стуки продолжились недолго, за ними последовали громкие крики:       — Чанё-ё-ёль, я знаю, ты дома! Хватит бухать в одиночку! — Услышав знакомый голос, альфа тут же отскочил от двери и стал прожигать дверную ручку взглядом. — Ты думаешь, я не знаю, что ты дома?! Открывай! — голос становился строже с каждым словом.       Чанёль потянулся рукой к ключам, которые были вставлены в дверной замок, и прокрутил их до момента, когда дверь сама открылась. На пороге предстал высокий и статный парень. Светлая шевелюра с эффектом выжженных солнцем волос. Он по-хозяйски зашёл в дом и пристально разглядывал своего друга.       — Видок у тебя, мягко говоря, отвратный, — послышался басистый голос с толикой издёвки.       Он снял обувь и прошёл в гостиную. Скинул своё длинное пальто и сел на большой диван.       — Спиваешься тут? Людей, которые пьют в одиночестве, называют алкашами! — Парень резко поднялся и подошёл к столу, на котором стояла кипа пустых бутылок. Он брал каждую в руки и читал название на этикетках.       — Тебя никто не звал, Крис!.. — пробасил Чанёль. Он явно не хотел разбавлять своё одиночество компанией, пусть даже лучшего друга.

***

      Писки аппаратов — единственная музыка, которую сейчас слушал Бек. Две недели назад Сокки всё-таки сделали операцию по пересадке костного мозга. До Кёнсу провёл эту операцию с помощью Кима, который, кажется, решил пойти на путь исправления. Правда, спустя две недели Чин так и не пришёл в себя. Врачи ссылаются на то, что это организм так борется с опасными клетками в крови, и такая реакция нормальна. Почему же сердце Бекки так неугомонно быстро бьётся?       Очередное утро. Каждое грёбанное утро не отличается от предыдущего. Такое же серое, такое же невзрачное. Как всегда Бён просыпается и открывает глаза из-за надоедливого голоса, от нежности которого тошнит. С тех пор, как Чин впал в кому после операции, Бек ни разу не был дома. Он взял отпуск за свой счёт и просто поселился в больнице. Он ни на минуту не покидал палату, где лежал сын. Бён хотел знать о его состоянии всё. Вдруг малыш очнётся, а его рядом нет.       — Господин Бён, вам бы сходить домой и хорошенько выспаться. — В палату к Сокки вошёл До Кёнсу.       Его тоже волновало состояние мальчика, потому что на его практике такая реакция была только два раза. Правда, тот случай закончился летальным исходом, поэтому волнения увеличились вдвое, но шансы на выздоровление всё же были, потому что организм молодой.       — Всё хорошо. Я не хочу от него уходить. — Бек лишь крепче сжал руку сына, прислонил её к своей щеке и прикрыл глаза. Он так хотел снова услышать смех его малыша.       — А где ваш муж? Господин Пак, кажется? — Кёнсу просматривал результаты анализов, которые ему принесла медсестра.       — Муж? — Бек оторвался от сына и удивлённым взглядом посмотрел на доктора, который стоял около окна и перелистывал бумаги в папке.       — Ну да, муж, — не отрываясь от бумаг, проговорил До. — Я звонил вам на телефон, и он взял трубку. Мы с ним встречались в парке, и он представился вашим мужем. — Кён подошёл к кровати Чина и посмотрел на экран прибора, который следил за его сердцебиением и давлением. Бён прибывал в лёгком шоке от мысли, что Пак сам встречался с доктором. Видимо, ему небезразлична вся эта ситуация. — Ну ладно, я не буду лезть не в своё дело, — продолжил Кёнсу. Он понял по молчанию Бека, что тема для него больная, поэтому спрашивать ещё что-то не решился.       Доктор вышел из палаты. Бён погрузился в глубокие размышление об альфе, который так неожиданно исчез. Бек пытался найти его. Приходил к нему и звонил миллион раз, но всё безрезультатно. Альфа будто испарился, или он хотел, чтобы Бек думал, что тот испарился? Всё поведение Пака казалось странным для Бёна. Сначала эта ночь, а потом драка из-за поцелуя. Всё смешалось. Ещё это исчезновение, как Беку разобраться в этом одному, без объяснений этого глупого альфы?

***

      — Какой ты грубиян, Чанни! Я пришёл спасать тебя, а ты, — парень цыкнул и демонстративно отвернулся, делая вид, что обиделся. – Я, между прочим, выпить принёс!       Блондин вытащил бутылку алкоголя и потряс ею говоря: «Смотри, что у меня есть».       — Так что сейчас ты мне всё расскажешь!       Парень подошёл к другу и потрепал его за плечо. Чанёль закатил глаза, но всё же направился за другом на кухню. Вытащил из шкафа бокалы и поставил на круглый стол, прямо перед носом друга. Сев напротив него, Чан тут же схватился за голову и взвыл.       — Друг, я никогда тебя таким не видел, — разливая напиток в бокалы, пробасил Крис.       Чанёль в его глазах всегда был парнишкой, которому всё нипочём. Он никогда не видел, чтобы тот о чём-то сожалел или просто грустил.       — Я запутался, дружище! — влив в себя эти сто граммов напитка, проговорил Чан, вновь опустив голову. — Понимаешь, я, кажется, влюбился по самые помидоры… — После этой фразы блондин выпал в осадок. Да что там грустный Чанёль, влюблённый Чанёль — это что-то нереальное, что-то неземное.       — Ты что сделал? — вытирая подбородок от выплюнутого алкоголя, потому что, твою мать, нельзя говорить такое, когда пьёт Крис.       — Да, я знаю, в такое трудно поверить, но да, я влюбился! — Чанни плеснул себе ещё спиртного и залпом выпил всё. — Ужасней всего, что я столько боли причинил этому человеку, — продолжал Чанни. Он немного заикался от накативших эмоций, которые вообще не свойственны альфе, но всё же откуда-то взялись и они. — А теперь я не знаю, примет ли он мои чувства, полюбит ли он меня. — Брюнет резко встал из-за стола и направился к окну, дабы скрыть подступившие слёзы.       — А ты говорил ему о своих чувствах? — Крис крутил бокал в своих длинных пальцах и не отрываясь смотрел на спину друга.       — Я не смог! — сжав бокал в руках, проговорил Чан. — Я испугался и просто сбежал… Крис, осознав в чём проблема, поднялся со стула и подошёл к другу. Он схватил его за плечо и повернул к себе лицом:       — Скажи ему всё. Будь что будет! Ты же не знаешь, что он испытывает к тебе! Не веди себя как трус, нужно бороться за своё счастье!       Блондин смотрел прямо в глаза, будто в душу. Чанёль пытался сопротивляться крепкой хватке друга, но после его слов его прошибло током. Именно этого всплеска так не хватало убитому Чану. Он осознал, что ужасно нуждается в Бекки и то, что безумно скучает. Он готов был кинуться к нему прямо сейчас и заключить его в крепкие объятия и больше никогда не отпускать. Но… примет ли его Бекки?