8 июня 2015 г., 03:21
Время идет независимо от того, хочешь ты или нет.
Иногда время лечит. Иногда – делает только хуже.
Юи бы хотел жить, как все. С семьей, большой и любящей. Чтобы по утрам активно будили и звали к завтраку, а с приходом домой радовались, что вернулся. Чтобы не было масштабных мировых трагедий, а имелись лишь мелкие, незначительные ссоры и пакости судьбы, которые определенно всегда пойдут на пользу.
Юи бы хотел иметь семью. Возможно, его семья с его-то характером была бы не слишком дружной, ссоры и капризы были бы обычным делом. Но семья – она по определению должна любить и оберегать. Так ведь?
Юи бы хотел иметь семью… лишь из одного человека. Этот человек любил бы его как мать сына, гордился бы каждым его достижением как отец, подначивал и задирал как старший брат. Он был бы рядом в каждую трудную минуту, помогал советом и крепко обнимал, даря необходимое и желанное тепло.
Юи знал такого человека… И никак не хотел признавать свою в нем нужду. Потому что это неправильно. Потому что желание сказать о своих чувствах росло с каждым днем и каждым прикосновением. Потому что это был Мика, друг по несчастью, сожитель в приюте… его семья всего лишь в одном человеке, которую он так сильно желал.
…Мы все теряем то, что нам дорого.
Со слезами на глазах мы идем дальше, оглядываясь в прошлое, жалея о былом, несказанном и запретном. Знаем, что ничего не вернуть, но все равно вспоминаем, не давая душевным ранам затянуться.
Как обидно-то.
***
Хакуя думает, что со стороны выглядит как идиот. Самый настоящий. На дворе ночь. Темная, безоблачная ночь, а палату освещает свет сияющей ярко луны. В голове тысяча мыслей, множество воспоминаний, пальцы дрожат от переполняющих чувств, блаженной эйфории и радости; по лицу текут слезы, а на губах самозабвенная улыбка счастья. - Жив… Мика, ты жив… И не важно, что вампир. Что он принадлежит к тем клыкастым тварям, которые четыре года держали их за скот. Ведь его реакция, каждое движение, любая выраженная эмоция – это все не ложь и не обман, и он тоже переживал за него, волновался все эти четыре года. И наверняка боялся. У Юи дрожат руки. Эту нервную дрожь не успокоить, и она не от приятных чувств. Ведь он помнит, как клинком пронзил грудь своего друга, своей, казалось бы, давно погибшей семьи. Самой дорогой и любящей. Губы смыкаются в тонкую полоску, а слезы не перестают течь, и Хакуя понимает, что прощения будет просить до конца жизни. В оставшихся воспоминаниях всплывает чуть волнительный взгляд голубых глаз, таких красивых и родных. Чуть приоткрытые губы, и даже острые клыки не портят вид, думает парень, часто и прерывисто дыша, ощущая, что подобного волнения, проходящего по телу, не испытывал уже вот четыре года. Мика вырос и почти не изменился. И волосы у него, наверно, по-прежнему мягкие и руки теплые. Насчет последнего Юи сомневается, но очень на это надеется, ведь слишком сильно хочется почувствовать эти пальцы у себя на плечах, на талии, ощутить легкие прикосновения к лицу и сплести руки, уткнувшись лбом ему в грудь. Хакуя выдыхает. Протяжно, немного печально, и ощущает, что давно обреченные на ответ чувства и желания вновь напоминают о себе. Причем немного болезненно, и заставляют Юи снова лечь под одеяло, до отрезвляющей боли закусить губу и думать о чем угодно, лишь бы не о слегка зардевшемся лице друга, о его прикосновениях и одной единственной просьбе. А до одури приятная боль становится невыносимой, и дышать ровно почти невозможно. И хоть Юи старается выкинуть все мысли, забыться, это все кажется таким глупым, потому что просто невозможно забыть того, за кого готов отдать свою собственную жизнь и кого любишь больше самой жизни. Когда в голове всплывает мысль, что все это может сделать Мика, Хакуя протяжно и похабно стонет, перекатываясь на спину и не убирая рук из-под одеяла. Картина за картиной, извращенные позы и насмешливый пошлый взгляд любимых голубых глаз. Прогиб в пояснице, взор застилает приятный туман и дурному мозгу чувствуется легкий поцелуй шероховатых губ, и Юи еще долго лежит без движения, восстанавливая сбившееся дыхание. Удовольствие, пусть и кратковременное, вызывает почти в невинном теле стыд и смятение, и парень еще долго думает над тем, что при следующей встрече смотреть на Мику дольше секунды не сможет. Но улыбка не слезает с лица. Мика жив, Мика также волнуется. И этого достаточно для безмятежного счастья на несколько долгих мгновений.***
Каждый выпад судьбы несет в себе некий скрытый смысл. И человеку, который этот овраг пересек и перескочил, самому решать – на пользу ему это или нет. Каждая ошибка предполагает ее осознание, еще большее упорство и шаг по лестнице вверх. Каждый сделанный шаг – это прошлое. Прошлое помнить надо, но жить им не обязательно. Когда человек это понимает, жить становится легче. Или все-таки выживать?... Юи улыбается Ашурамару, предлагает быть друзьями и обещает избавить от одиночества. В голове у него мысли о том, что иметь верных друзей – самое большое счастье. А сердце и душу занимает его самая любимая семья, и лишь одна мысль о том, что они обязательно встретятся, согревает как никто и никогда более.
