Мои 5 ночей - Убийца в тисках...

      Это имя…       Страх в один миг исчез, стоило мне его услышать. Я резко открыла глаза и уставилась на аниматроника. Этому нельзя так просто поверить… Этого не может быть! В моей голове только и крутился вопрос: Откуда? Откуда он её знает?!       — Д-джули? … — дрожащими голосом произнесла я, смотря прямо в глаза маскота. Его выражение лица резко поменялось. На нём отразилось только удивление и замешательство, словно он совершенно не понимал, о чём я говорю, — Т-ты знаешь мою мать?       Аниматроник ошарашено уставился на меня, застыв на месте, словно статуя. Внезапно я услышала тот звон… Звон, оповещающей о конце смены… Аниматроник резко отскочил от меня и стоило мне только моргнуть, как он уже ринулся к окну.       Я продолжала смотреть ему вслед, страдая от бушующего внутри меня урагана. Моё сердце продолжало биться, выбиваясь из всех возможных сил. Биться так, словно я делаю свои последние вздохи. Горячая, бурлящая кровь превратилась в холодный поток, тело захватила эта невыносимая, ледяная дрожь… Голова начала медленно кружиться, мне казалось, что я сейчас упаду прямо здесь… Это как сердечный приступ — в начале невероятная быстрота, готовность выскочить из груди, а потом последние вздохи, чувство, что тебя покидает жизнь…       Я боялась… Боялась настолько сильно, что сама себя сковывала этими цепями… Как? Как такое возможно? Почему он принял меня за маму? Откуда он знает её имя?       Внезапно, меня захватила ярость… Невыносимая ярость от нарастающего страха… Этот гнев был готов выплеснуться наружу потоком горьких слёз… Я резко вскочила и направилась к выходу. Всё! Хватит скрывать от меня всё это! Хватит мучатся, терпеть эти угрызения совести! Я должна ей рассказать, что произошло, а она должна рассказать мне… Всё, до последней капли!       Я мчалась к своему дому не жалея сил, тяжело дыша, но не останавливаясь даже на секунду. Страх, ярость, адская боль, крики совести — всё вперемешку гнало меня в дом, словно я была бешеной собакой, резко сорвавшейся с цепи. Эти чувства срослись в липкую, колючую паутину, царапающую меня, не желающую уходить. Всё перед глазами затянулось призрачным, холодным потоком, непроходимым туманом. Но я шла к своей цели, готовая ко всему. Я не могла больше этого терпеть…       Наконец, я добралась до своего дома — в лёгком, тонком свете солнечных лучей, обливающий этим светом белую кирпичную кладку, прозрачные, словно хрустальные стёкла. Я не стала ждать — пустота и мрак, желание узнать ответ на все эти вопросы, разъедало меня изнутри. Схватив свою сумку я начала искать предательские ключи, которые затерялись в этой глубине. Я не знала, чего же на самом деле я хочу: Сбежать от всего этого? Сбежать из этого места или же просто узнать правду? Почему мама скрывала от меня всё это?       Стоило мне найти звенящий предмет, как дверь тут же с грохотом открылась. К этому времени мама обычно уже просыпалась — я сразу заметила её силуэт на кухне. От этого грохота мама вздрогнула и по рефлексу обернулась ко мне. Я не могла сдерживаться — страх обуял меня, я дрожала словно в лихорадке, бросающей то в жар, то в холод. Предательски просочились холодные слёзы, я не всхлипывала от них, просто молчала, словно само собою у меня открылся какой-то кран.       У мамы не было слов, увидев мои слёзы она сразу ринулась ко мне, но на последней секунде я её резко остановила:       — Почему мам? Как такое возможно? Откуда ОН знает твоё имя? — не связано, но серьёзно начала я, устремив свой взгляд в пол.       Мама вырвалась из моей мёртвой хватки и взяв мою ладонь в руки, начала медленно её поглаживать — Так она делала, когда слишком сильно беспокоилась или боялась чего-то.       — О чём ты говоришь, Виолет?! Кто он? — спросила она, слегка дрожащим голосом.       — О нём! О аниматронике! Откуда он знает тебя? — не выдержала я и буквально накричала, уставившись матери в глаза.       Внезапно беспокойство в глазах мамы испарилось, на его замену пришёл страх и обречённость.       — Т-т-ы… Ты работаешь там? Но-но как? Она же сгорела! Это невозможно! — прокричала она и резко отпустила мою руку.       Всё происходило в считанные секунды. Походив по комнате, мама вдруг резко остановилась и погрузилась в свои мысли. В её глаза проскочила маленькая слезинка, столько безысходности, боли можно было в них прочесть…       Наступила мёртвая тишина, словно всё в воздухе застыло и осталась только я и мама. Она замкнулась на минуту, маленькая слезинка соскочила с её глаз и я услышала её невнятный шёпот:       — Джереми… Мой папочка…       Мой порыв страха и гнева резко прекратился. Всё внутри сжалось, скомкалось, словно меня полностью высушили… По сердцу вновь начали скребсти кошки — совесть не давала мне покоя. Поток слёз высушился и я подошла к маме. Обняв её, я начала медленно и тихо плакать. Плакать от того, что заставила её вспомнить о дедушке… Нет, такого ещё никогда не происходило в моей жизни. Ещё никогда я не проливала столько слёз, ещё никогда так сильно не боялась и ни разу в жизни я не причиняла такую душевную боль своей матери. Я заставила её вспомнить о дедушкиной смерти, о которой знала только она, которую пыталась заглушить хоть чем-то столько лет — ходила к психологу, чтобы избавиться от воспоминаний, чтобы стереть прошлое. Но разве можно изъять воспоминания? Их можно только приглушить, сделать так, чтобы мозг не возвращался к ним снова. Но прошлое так же легко вернуть. Нет стопроцентной гарантии, что всё это исчезнет. Стоит только появится чему-нибудь, человеку, вещи или даже слову, чтобы напомнить о них - всё, настанет конец…       Я произнесла это слово, я заставила её вспомнить всё это… Прижавшись к ней, я уже начинала думать, что уже никогда не смогу увидеть мать счастливой, что не смогу нормально извиниться, думала, что я самое паршивое на свете существо. Но матери… Они всегда прощают. Хоть я и была удивлена, когда вновь услышала её хриплый, тихий голос:       — 30 лет назад, одним летним днём, я просто гуляла по парку… Всё тогда было у меня прекрасно, я имела хорошую работу, как и сейчас, работала дизайнером и всё больше и больше набирала популярность… Но этот день изменил мою жизнь. Она сама нашла меня… — начала рассказывать мама, с каждым словом выдыхая так, словно делает последний свой вздох. никогда раньше она не рассказывала мне о своём прошлом, никогда… Она сделала маленькую паузу и отойдя от меня, села на наш маленький диванчик. Я села рядом с ней и взяла за руку. Она немного вздрогнула, но посмотрела на меня и легко улыбнулась.       — Мама, я знаю… Воспоминания приносят ни с чем несравнимую боль. Но… Знаешь… Единственный способ избавиться от боли — это поделиться ею… — сказала я так же тихо, как и она. На это мама даже немного рассмеялась и сказала мне:       — Ты можешь не поверить мне, но именно так я говорила тогда, однажды, — сказала она и глубоко вздохнув, продолжила свой рассказ…       Я узнала всё… Каждый случай, что произошёл с ней и с дедушкой. Узнала про самую первую пиццерию, про дедушкину боль, страдания, раны, как он несколько раз попадал в больницу, но всё равно возвращался, пытаясь помочь убитым детям… Узнала про маму, про то, как она в начале боялась тех аниматроников, но потом полюбила их всем сердцем. Про свою единственную любовь — робота, казалось, что совершенно не имеющего чувств, но на самом деле, даже лучше человека. Про то, как до сих пор помнит их, про все свои приключения, про загадочного Голдена, цель которого она ещё до сих пор не понимает, про то, что в нём тоже есть душа ребёнка и раньше он тоже хотел освободиться от металлического костюма и вернуться к своей матери. Про то, как один раз он превратил их всех — Чику, того самого любимого мамой кролика Бонни, Фредди, Фокси — в самых настоящих людей, чтобы просто проучить, но на самом деле только им помог, не дав пиццерии закрыться… Про то как она прятала их в своей квартире, как они познакомились с её неугомонной подругой Алексой. Про то, как эта ночь стала для неё самой последней и из-за Фиолетового ей пришлось навсегда уйти из пиццерии… Про то, как вновь встретила своего отца спустя около 10 лет, как узнала его историю и как узнала про новый план Фиолетового… Про то как она пришла к ним, но было уже слишком поздно… — На последнем она замкнулась, не могла вспоминать все эти обломки, то как её лучших друзей превратили в металлический хлам и бросили валятся на мокром полу… — И самое главное… Про то, как этот день стал самым последним для её отца, для моего дедушки Джереми… Как она спас её от разрушительного, адского пожара, пожертвовав тем самым своей собственной жизнью.       Я слушала всё это и просто не могла поверить своим ушам, так же как когда не смогла поверить в историю дедушки мама. Внутри словно что-то загорелось, облегчился груз, но боль только возросла. Я не могла поверить, сколько всего перенесла мама и дедушка… Не могла поверить… Что теперь и я работаю в этом самом месте… Что нашу семью с того рокового 1987 года ждала эта пиццерия. Ждала судьба аниматроников, вся их история и тайна, хранившаяся в нашей семьей столько лет… Всё началось с дедушки, продолжилось мамой и я не знаю, закончится ли мной… Неужели, это и правда было нашей судьбой? Неужели нам с самого нашего рождения суждено было хранить тайну этого места? Быть единственными, кто знает, что пережили аниматроники за столько лет, что произошло с душами детей? Кто знает, может и моего ребёнка будет ждать вся эта история или наш прадедушка тоже когда-то был там? Я узнала ответы на многие свои вопросы, поняла, почему у меня возникло это странное ощущение, когда я впервые вошла в это здание, в этот аттракцион, я просто на все сто уверена, что даже персонал не знает всего того, что уже давно известно нам всем. Если бы мама не меняла фамилию, то это бы коснулось всех Фитцджеральдов. Хотя, я и так уже считаю себя Фитцджеральд. Мама тоже до сих пор так думает — У всей нашей семьи была такая фамилия. Лишь сейчас многое поменялось… Но кое-что осталось ещё… Не на все вопросы у меня есть ответ…       Настала моя очередь рассказывать маме о новом, «страшном» аттракционе, бывшим когда-то самым любимым местом для неё. Может тогда я хотя бы смогу знать, кто же этот загадочный аниматроник-заяц, назвавшей меня Джули? Он не может быть ни кем из старых аниматроников. Я видела тела каждого из них: голову Фокси, голову Чики, тело Бонни, тело Фредди, даже тело Золотого! Но этот аниматроник всё ещё остаётся для меня загадкой… Неужели всё, что мне рассказала сейчас мама не является концовкой? Неужели и она ещё не знает всего, а это предстоит узнать мне? В любом случае, в этом аттракционе, в этой пиццерии враги человеку не аниматроники, не они убивают его… Главным убийцей 6 детей и моего дедушки всё равно остаётся Фиолетовый или как его настоящее имя — Винсент.       Мама твёрдо уверена, что это он поджёг пиццерию, чтобы избавиться от аниматроников, она уверена, что это ОН убил её отца… Нельзя описать с какой злостью, яростью она называет его имя. Она знает, что когда-нибудь он получить по заслугам, что когда-нибудь души наконец отомстят своему убийце, а то и уже отомстили…       Я рассказала ей всё, что происходило за эти 2 дня. Про то, как на первой ночи этого маскота ещё не нашли, но про свой кошмар, про чувство, которое я ощутила, когда ступила на порог этого жуткого места — про это странное предчувствие, которое приходило ко мне этим кошмаром во снах и про сегодняшнюю ночь… Я повесила голову и извинилась перед ней, крепко обняв. Мама же наоборот, ни чуть не злилась на меня, она даже сказала, что поступила бы так же, как и я. Она сразу же поняла, почему я приходила с опухшими глазами и сидела часами в своей комнате в состоянии мертвеца, ведь тоже самое она испытывала однажды… Она даже говорила: «Знаешь, а ведь и у меня было такое предчувствие, когда я пришла на свою первую смену. Ты просто ощутила, что я однажды тоже там работала, ты просто ощутила как там работал и твой дедушка, всё так же, как и у меня… Ведь это — наша судьба…» Но лишь одно так и не поняла мама — того самого «золотого» аниматроника-зайца она никогда не видела и даже от остальных не слышала о нём абсолютно ничего…       Это невероятно удивило её и она на несколько минут тоже задумалась над этим, глубоко погрузившись в эту паутину чувств, прокручивая в голове, все прошлые события. Я смотрела на неё и по телу вновь пробегала дрожь — я вспоминала голос и прикосновения того аниматроника… Будучи, словно в состоянии транса, она медленно и тихо произнесла:       — Когда… Я попрощалась с Голденом… Напоследок он рассказал мне один стих:       Ты слышишь те звуки?       Тот шёпот в ночи?       Пылью спёртое дыхание, дрожь парализующую изнутри       Я знаю, ты чувствуешь страдания…       Потерянной души…       Его забыли все на свете…       Он тут остался навсегда…       Железные прутья, звенящие цепи…       Мой друг давно уж ждёт тебя…       — Я выучила его наизусть и каждый раз пыталась вникнуть в смысл… Я чувствовала, твёрдо верила в то, что он всё-таки есть… Голден — невероятно опасное и загадочное существо, но… Он никогда не причинял мне вреда, наоборот, пытался завоевать, достичь моего доверия, относился ко мне ласково и мягко, не смотря на то, что аниматроники предупреждали меня о его непредсказуемости. Он и правда всегда удивлял меня и возможно… Этим он хотел сказать, что ЕГО ДРУГ и есть тот маскот, которого нашли в аттракционе… Я не могу даже догадываться, что же всё-таки точно это может означать, но Голден один раз сказал, что он был в пиццерии намного раньше, чем остальные… Наверное, он думал, что я ещё вернусь ту…       — Мам, — решила перебить её я. Мама подняла на меня заинтересованный взгляд, — А ты не думаешь… Что, он любил тебя?…       Мама вновь отпустила голову, задумываясь над моими словами:       — Иногда думала… Он доверял мне и… Как говорил отец. В начале он хотел использовать его, для того, чтобы освободиться от тела аниматроника и воссоединиться со своей матерью… Но, не нашёл подходящего способа… Скорее всего, теперь, этот способ найден и он выбрал меня, для его выполнения…       Мы вновь и вновь погружались в раздумья. Прошло уже несколько часов и эта тишина всё больше и больше сжимала меня, словно лишая возможности дышать. У вас бывает такое чувство, что всё то напряжение заполняет пространство и просто не даёт прибывать кислороду? Мне пришлось вновь вспомнить всё, что было за эти два дня и все подробности маминого рассказа — Я хотела знать всё, хоть и на половину моих вопросов, даже у мамы не было ответа.       — В эту ночь, — сказала я, наконец рассеяв эту тягостную тишину, — Телефонный парень рассказал, что нашли этого аниматроника в секретной комнате… Ты знаешь её?       Мама вновь подняла на меня свои глаза и уставившись куда-то вдаль, сказала:       — Наверное, речь идёт о той комнате на кухне… Странно, почему же секретная? Ведь, когда я работала, то туда можно было легко зайти.       — Но, ты же говорила, что Голден иллюзионист и он может легко превратить невидимые вещи в реальные и внушить это кому хочет. Вот, тогда возможно она всегда была такой и это Голден играл с твоим и Бонниным сознанием?       Услышав мои слова, мама резко повернулась ко мне и тихонечко рассмеялась:       — Знаешь, а ты так похожа на меня сейчас… Тогда, 30 лет назад. Такая же упорная и готовая на всё, чтобы узнать правду. Я вот сейчас смотрю на тебя и по-настоящему горжусь… Ты готова хранить тайну пиццерии, нашу тайну…, — она остановилась, но продолжила смотреть мне в глаза. В этих глазах я увидела искру, словно зажёгся какой-то огонёк… Это говорило о том, что мама счастлива… Я слегка улыбнулась и мама вздохнула, - Ты, конечно, помнишь, что я просила тебя тщательней выбирать работу? Я сказала так, зная, что это всё равно не поможет. Я ощущала, что пиццерия до сих пор жива. Это осталось у меня внутри, как самое дорогое, я пообещала себе запереть все эти воспоминания в огромный сундук золотым ключом. А приглушить хотела лишь боль от смерти родного отца и потери своих дорогих друзей… Мне ничего не помогало, поднять на ноги смог лишь твой отец и ты, моя ягодка. Я уверена, в скором времени, ты узнаешь ответ на все твои вопросы. Так было и со мной… И, хоть я боялась отпускать тебя… Я знала, что всё-таки это тебя коснётся… А когда это уже произошло — я пойду за тобой…